Рождение легенды (Before the Legends)

      Спок понимал, если капитан Кирк никогда не захочет его видеть. Человеческие эмоции могли быть не совсем логичными, но, если использовать логику, чтобы экстраполировать последствия, к которым они могли привести, то сделать выводы было на удивление легко.       И Спок пытался понять, что испытывал Кирк, наблюдая, как лейтенант Митчелл превращался в нечто ужасное. Другого выхода не было — нужно было остановить его, но Спок знал, что убийство Митчелла может изменить Кирка навсегда. Впервые он понял, что означали слова его матери — логика не всегда может объяснить все. Вулканец еще никогда не оказывался в подобной ситуации. Сейчас он мог признать, что понимал — эмоциональная связь могла пересилить логику.       Но это не значит, что он поддался. Сейчас много людей зависело от него, пока Кирк не вернулся на борт. Через какое-то время Спок оставил мистера Скотта за главного на мостике, чтобы встретить капитана. Кирк был в транспортаторной и едва замечал присутствие старпома — фазерное ружье с грохотом упало на пол, он тяжело дышал, а через пару мгновений спокойно спросил, в порядке ли корабль. — Все нормально, — Спок помедлил, но все же добавил: — Что произошло на планете, капитан?       Кирк содрогнулся. — Я сделал то, что должен был. Теперь я бы хотел побыть один, пожалуйста. — Конечно, — ответил Спок. — Я буду на мостике до дальнейших распоряжений.       Кирк кивнул, но, казалось, не слышал ни слова. Обычно капитан был эмоционально открытым человеком — у Спока никогда не было проблем с его «чтением», но сегодня было по-другому. Не то чтобы он не догадывался в чем причина; за долгие годы наблюдений он вполне понял, что такое горе, но у каждого человека оно проявлялось по-своему. Он не мог сказать, как Кирк справится с этим чувством и не знал, должен ли он сам что-то предпринимать. Логичная часть его сознания настаивала, что это не его дело, лезть в человеческие эмоции. Другая же часть, скрытая очень глубоко, с тревогой относилась к будущему Энтерпрайз.       На следующий день Кирк прибыл на мостик, мрачно поглядывая по сторонам. Споку хватило одного взгляда чтобы понять — капитан явно не спал всю ночь. Он негромко позвал Кирка к своей научной станции. — Капитан, вы не очень хорошо выглядите. Не логично принимать командование, если вы еще не выздоровели. — И как вы предлагаете мне «выздороветь» после всего, что случилось, мистер Спок? — сказал Кирк, резко повысив тон.       Спок замолчал, от удивления не находя слов. Кирк продолжил, понизив голос: — Я должен был застрелить своего лучшего друга, которого знал пятнадцать лет. Сами-то вы ничего не чувствуете, поэтому не смейте говорить мне о «выздоровлении».       Капитан вернулся на свое место, а Спок смотрел вниз. Он знал, что это однажды случится; с тех пор как он предположил, что Гэри Митчелл умер, его неокрепшей дружбе с Кирком пришел конец.       И это не должно было его волновать.       Позже той же ночью, Спок рассеянно перебирал струны на своей лире, пока не раздался мелодичный перезвон двери. Думая о том, что вероятно на корабле возникли какие-то неполадки, он подошел и открыл ее. И с некоторым удивлением Спок увидел на пороге Кирка. — Капитан, вы хотите со мной о чем-то поговорить? — Ну, э… да, — быстро сказал Кирк. — Вы не возражаете, если я зайду?       Спок отступил в сторону, чтобы дать Кирку пройти, и заметил, что капитан старается не выдавать свой интерес, разглядывая каюту старпома в вулканском стиле. — Я просто хотел извиниться, Спок, за то, что сказал ранее. Я позволил взять гневу верх надо мной, и нет никакого оправдания тому, что я сказал.       Спок поднял руку. — Нет необходимости в извинениях, капитан. Хотя как вы сказали я не «чувствую» горе, как люди, я все же знаком с ним.       Кирк кивнул, и хоть все еще прошло слишком мало времени после смерти Гэри Митчелла, Спок мог сказать, что кое-что все же изменилось. Несколько мгновений они стояли в тишине, прежде чем Спок понял, что Кирк, вероятно, искал с кем бы поговорить, после того, как провел в одиночестве целые сутки и что он был его единственным другом на борту. Это был прекрасный пример иронии, лениво подумал он, и предложил Кирку присесть за стол. — Я не могу выбросить Гэри из головы, — сказал Кирк и Спок понял, что не ошибся в своем предположении. — Вы были правы, но я не хотел себе в этом признаться. Он был опасен, но ведь это был Гэри. Видели бы вы нас в Академии, Спок, я так нервничал перед своим первым курсом, а Гэри был там и наоборот, легко смеялся и шутил. Знаете, я тоже всегда хотел быть таким.       Спок был несколько сбит с толку — ведь именно таким и был для него капитан. Знать, что у него не всегда была эта уверенность в себе, делала его еще более… человечным? В любом случае, реальным человеком, а не золотым капитаном Адмиралтейства. — Мне понадобилось много времени, чтобы чувствовать себя столь же комфортно, как он, — продолжал Кирк. — Я отошел от роли серьезного капитана и это благодаря ему, — он посмотрел Споку в глаза. — И смотрите, как я ему отплатил. — Капитан, — решительно начал Спок, — капитан обязан стоять на страже безопасности своего корабля и экипажа, и Федерация в это не вмешивается. На случай, если нужно сделать что-то, что другие сочли бы немыслимым.       Кирк обдумал сказанное. — Вы знаете, в Академии нам говорят, что, будучи капитаном или же просто членом экипажа, мы должны быть готовы к тому, что могут возникнуть безвыходные ситуации. Я не думаю, что большинство из нас верило в это. Я вот точно не верил, — он вяло усмехнулся. — Когда я должен был проходить Кобаяши Мару, я сказал себе: «Такого не может быть. Нет такого понятия, как безвыходная ситуация». Поэтому я пробрался в симулятор и изменил тестовый сценарий так, чтобы пройти его.       Если бы Спок был человеком, то его челюсть уже бы отвисла до пола. На этот раз Кирк улыбнулся по-настоящему, заметив его реакцию. — Они объявили мне благодарность за оригинальное решение, — он вздохнул и опустил голову. — Допускаю, что был не прав. Есть ситуации, из которых нет выхода. Или же такой, который никто не захочет даже рассматривать. — Если бы вы не «рассмотрели» этот вариант, то лейтенант Митчелл уже был бы на пути к завоеванию Галактики, — медленно сказал Спок. — Я знаю, — устало ответил Кирк. — И это делает меня ужасным человеком, но Спок, что еще я мог сделать? Мог ли я сам убить его, хоть он и был моим лучшим другом?       Спок молчал. Он не знал, что сказать; эта ситуация была куда сложнее добра и зла, правильного или неправильного выбора. Избежать гибели миллиардов людей убийством старого друга, превратившегося в чудовище, было неплохим вариантом. Что важнее — интересы одного или большинства? — Это делает вас хорошим капитаном, — сказал Спок то единственно логичное, что пришло ему в голову. — Вы доказали, что способны принимать тяжелые, но необходимые решения, чтобы защитить корабль и Федерацию. И капитан, в том, что произошло, не было вашей вины, — закончил Спок беспомощно. — Я думаю, вы правы, — сказал Кирк. — Просто я скучаю по нему. Хоть мы и не ладили в последнее время, мне его очень не хватает. — Это естественно, — ответил Спок. Про себя он подумал, что мало кто справился бы с такой ситуацией также стойко, как капитан Кирк. — Нелогично? — поддразнив, сказал Кирк. — Человеческие эмоции никогда не логичны, — ответил Спок. — Это не их природа. И ожидать от них другого — нелогично.       Кирк улыбнулся. — Мистер Спок, у вас есть способность видеть суть вещей. Спасибо, что впустили меня и позволили выговориться. — Я был… рад помочь, — ответил Спок и Кирк ушел. Он чувствовал себя неплохо. Что еще больше удивляло — они оба были в порядке. Кирк, казалось, ни в чем не винил его, а все остальное излечит время. Это также входило в суть человеческих эмоций и однажды настанет момент, когда Кирк будет лучшим капитаном Флота.       А пока, он мог опереться на Спока, чтобы продолжать делать свою работу.