Рождение легенды (Before the Legends)

      Спок услышал выстрел, и ему понадобилось целых несколько нелогичных секунд чтобы понять, что случилось. Огнестрельное оружие было очень редким, и этот факт заставил его непроизвольно задуматься о том, что ему впервые довелось видеть его в действии.       Потом он заметил, что капитан начал падать на землю и его мозг отключился. Он смутно слышал, как доктор МакКой позвал Кирка по имени и машинально отметил тревогу, которая сквозила в его голосе. Затем их одного за другим бесцеремонно пихая вниз по коридору, втолкнули в маленькую камеру и заперли.       Оказавшись внутри, МакКой тут же бросился к Кирку, а Спок оставался позади, не желая мешать. Из истории он знал, что огнестрельное ранение может оказаться если не фатальным, то смертельно опасным в считанные часы, особенно в таких антисанитарных условиях, в которых они находились. Спок осмотрел стены, пытаясь найти другой выход. Он не ожидал, что ему повезет, но это было лучше, чем просто стоять над капитаном, будучи не в силах ему помочь. Кроме того, ему нужно было время, чтобы переварить случившееся и просчитать шансы на выживание.       После нескольких минут бесплодных поисков, Спок принял свое поражение. Он слышал тяжелые стоны у себя за спиной, где лежал капитан, и начал готовиться к худшему. Если Кирк должен умереть… Спок без сожалений придушил острое чувство боли, которое пыталось ворваться вместе с этими мыслями. Он был вулканцем и он должен был контролировать свои эмоции. Если Кирк умрет, ему придется стать капитаном. Роль, которую он никогда не хотел, но которую будет исполнять, если придется, по мере своих сил. Он отказывался думать о том, что почувствует, если Кирк умрет — его первый друг, сделавший для него столь много. Хуже всего, что ему придется взять на себя ответственность, чтобы командовать экипажем — то к чему он не был готов абсолютно. — Спок, докладывайте, — голос Крика слабо пронесся по комнате. Спок остановился, мгновенно нацепив на себя безупречную безэмоциональную маску и сообщил, что выхода нет. Потом добавил, что все их оружие, коммуникаторы и оборудование тоже забрали.       Кирк вздохнул. — Так, джентльмены, я весь в внимании. У нас нет наших приборов… Но что-то же есть?       Спок не успел ответить — капитан попытался подняться и скривился от боли. Он молчал, не зная, что сказать. Нужно ли ему побеспокоиться о состоянии капитана, или это все же прерогатива доктора МакКоя? Или он должен просто ответить и сделать вид, что его не волнует отчаянное желание капитана выжить? Он знал, как должен был поступить вулканец — игнорировать ситуацию, в которой он ничем не может помочь, особенно если рядом был опытный врач. Но как должен поступить Спок? Он подозревал, что Джиму хотелось знать, что о нем волнуются как о друге и понимал, что был не в состоянии дать ему это. Но в то же время он знал, что Джим всегда старался избегать ситуаций, которые могли быть для вулканца некомфортными. Было очень противоречиво — дружить с людьми. Может именно поэтому он огрызнулся на МакКоя сильнее, чем обычно, когда доктор начал спорить с ним о том, оставят ли повстанцы их в живых. Знание того, что сбежать было практически невозможно, а также стремительно ухудшающееся состояние капитана, довело его до того, что он снова рассеянно пустился в пикировку с МакКоем. И старпом почти испытал облегчение, когда Кирк прикрикнул на них, чтобы остановить споры. Спок извинился; ему было стыдно, что он вел себя нелогично и не по-вулкански. Доктор сделал то же самое, и воцарилось молчание, во время которого все трое ждали, что им принесут пищу и воду, как предполагали Кирк и Спок. МакКой время от времени проверял повязку на живое капитана. Спок наблюдал за ним, замечая, что с каждым осмотром доктор выглядел все более обеспокоенным. Очевидно, что-то было не так. — Доктор, скажите мне. Как капитан? — спросил Спок, застенчиво даже для себя самого. МакКой смотрел на него как-то странно. — Это вы сейчас со мной говорите? — не дождавшись ответа, доктор тяжело вздохнул и продолжил: — Все плохо, Спок. Я мог бы избежать этого, если бы вовремя поднял его на корабль. Пуля не зацепила жизненно важных органов, и извлечь ее в нормальных условиях — нехитрая операция. Но здесь внизу… я ничего не могу сделать.       Спок не очень доверял своей способности к считыванию человеческих эмоций, и все пытался уловить в тоне МакКоя намек на хвастовство. Но для очередной конфронтации не было времени и ради капитана, он отложил все свои аргументы. — Мы должны приложить все усилия, чтобы выбраться из этой западни, — сказал Спок. — Если мы этого не сделаем, то капитан умрет и наша миссия провалится, — поскольку Кирк был не в состоянии выполнять свои обязанности, Спок взял командование на себя. Он почти ожидал, что МакКой начнет спорить, но доктор просто кивнул. — Я так понимаю, это значит, вы будете следовать моим приказам? — поинтересовался Спок. Он должен был знать, стоит ли ему рассчитывать на МакКоя при необходимости; логика подсказывала ему, что они должны сделать все вместе.       Как и ожидалась, доктор насупился. — Это значит, мистер Спок, что я могу не соглашаться с тем, что вы делаете, но я не дурак. Если у вас есть идеи, как вытащить нас отсюда, то я только помогу, — и он взглянул на Спока так, словно уже ожидал услышать план побега.       Старпом, впрочем, придушил желание вздохнуть и опустился на землю. — К сожалению, доктор, нет никакого логичного пути, который бы помог нам сбежать из этой тюрьмы, — он всеми силами старался не поддаваться такому нерациональному чувству, как надежда. Зависеть от такой эмоции было бы нелогично, но Спок не мог не надеяться на реальную помощь, без которой не обойтись в подобной ситуации. — Так придумайте другой, нелогичный, — откликнулся МакКой. — Мы не можем просто сидеть и ждать, когда им взбредет в голову прийти и накормить нас. Это может вообще никогда не случиться! — К сожалению, доктор, вы правы, — сказал Спок. — И какие же «нелогичные» пути побега вы бы предложили?       МакКой вздохнул и сел рядом со Споком. — Не знаю. Вы всегда должны понимать все буквально? Я просто пытаюсь мыслить нестандартно. Обычно, это прерогатива Джима.       Взглянув на капитана, старпом понял, что тот заснул. Он мог слышать тихое дыхание человека даже со своего места, и это было хорошо — в противном случае он был бы обеспокоен. Его немного успокаивало, что Кирку стало легче. — Капитан Кирк — человек. А я нет, — сказал он МакКою. — Спок, я ваш врач. Я читал вашу медицинскую карту и знаю, что ваше утверждение не совсем верно, — сказал МакКой. — Но даже если бы я ничего не знал, думаете, я не видел, что здесь происходило? Вы заботитесь о Джиме. Я это знаю.       Спок от удивления поднял брови. Он знал, что МакКою, как начмеду было известно о его смешанной крови, ведь это входило в его обязанности — знать медицинские данные экипажа. Но то, что он подметил их начинающуюся дружбу с капитаном, было… неожиданным. Спок отметил, что доктор был гораздо более проницательным, чем хотел казаться.       МакКой усмехнулся. — Вы удивлены, не так ли? У меня степени по ксенобиологии и психологии. У меня ушло немного времени, чтобы понять, что под вашим «я — вулканец», скрыто нечто большее. Кроме того, Джим говорил о вас месяцами. Рассказывал, как легко вы открылись ему и какой хорошей компанией оказались.       Спок смотрел на МакКоя даже не пытаясь скрыть удивление. Джим так говорил?       Доктор рассмеялся. — Что ж, вы можете не соглашаться. Но я вижу, что вы не машина, мистер Спок. Вы можете не жить эмоциями, но не можете отрицать их существование. Может быть, они вам еще когда-нибудь пригодятся.       Он встал и пошел посмотреть на Кирка, и Спок наблюдал за тем, как МакКой начал менять повязку. Рана все еще кровоточила, но уже не так сильно. Доктор хмыкнул, и выражение его лица явно говорило о том, что он не в восторге от происходящего. — Доктор, — спокойно сказал Спок, — в моем мире дружеские отношения строятся очень медленно, на крепком доверии. Капитан мой… единственный друг.       МакКой смотрел на него какое-то мгновение, а затем очень тактично сказал: — Я сделаю для него все, что смогу, Спок. А вы подумайте над тем, как вытащить нас отсюда.