Дело Дяди Феанора

Только они подъехали достаточно близко, как Финдекано дернул друга за рукав, призывая остановить машину и оставить ее здесь, и тот громко выругался, едва не подпрыгнув на месте от неожиданности. Оба были напряжены, насторожены, и потому поднимались по лестнице тихо-тихо, прислушиваясь. Они почти что подкрались к квартире Руссандола, и Майтимо остановился перед дверью, на всякий случай активировав оружие. Он одной рукой ввел код, осторожно приоткрыл дверь, и Фингон тут же скользнул вперед Феанариона, даже не обернувшись и держа пистолет наготове. Майтимо тихо фыркнул в ответ на это показушное проявление храбрости. Дверь с тихим щелчком закрылась за ними. Середина коридора в спальню, они только что прошли мимо кухни и стояли в полной темноте, как вдруг Руссандол почувствовал что-то, что-то за спиной, движение, колебание воздуха, чье-то дыхание. – Стреляй! – только и успел вскрикнуть Феаноринг прежде, чем что-то вцепилось ему в спину. Он инстинктивно дернулся вбок, и только это его спасло – что-то всего лишь полоснуло рыжего по плечу, а иначе бы лежал он уже на полу и захлебывался собственной кровью. Нечто больно дернуло за волосы назад, лезвие прижалось к коже шеи, и Майтимо из всех сил, что только смог собрать, дернулся назад, схватил противника за руку, державшую оружие, и перебросил вперед. Тварь взвизгнула и, не долетев до пола, выронила нож – Финьо слышал, как звякнуло лезвие о паркет – но сама вновь переместилась за спину Нельяфинвэ. Тот ударил нечто локтем, попытался развернуться, пригнуться, выгнуться, сделать хоть что-то, чтобы вырваться. Он несколько раз выпалил из пистолета куда-то себе за спину, не глядя, и, наконец, почти смог развернуться к противнику лицом, но тварь с новой силой бросилась на него, заломила руки, и Майтимо видел, как сверкнуло что-то острое – ещё один нож? – в темноте. Финдекано не мог прицелиться во мраке неосвещенного коридора и потому просто стоял и ошарашенно смотрел на эту возню. "Я же в тебя попаду, боже, боже, только бы не промахнуться, только бы..." . Оставалось пять патронов из девяти – во время прошлого нападения этим вечером он попал в цель только дважды из четырёх выстрелов. Оборотень повалил феаноринга на пол, дотянулся до ножа и с силой замахнулся, но рыжий остановил его руку свой правой, и тогда тварь впилась в его горло острыми когтями. – Стреляй! – снова крикнул Маэдрос, цепляясь за душившую руку, царапаясь и стараясь ногами ударить, отпихнуть существо. И Фингон выстрелил. Раз, другой, и так до тех пор, пока не истратил все патроны, и единственное, что он смог - это постараться встать так, чтоб не попасть в Маэдроса, очертания которого он, впрочем, едва смог различить во тьме, в этой движущейся живой куче. Вся драка заняла меньше минуты. Тварь с неприятным звуком завалилась на бок, чуть не придавив Майтимо собой, но рыжий отпихнул тело оборотня от себя. Фингон кинулся к другу, растянувшемуся на полу, и помог ему сесть на месте. – Ты как? – обеспокоенно зашептал он, ощупывая чужую шею. – Я тебя не задел? Покажи царапины. Ох, вот же... – В порядке, – хрипло заверил его Майтимо, все ещё пребывая в состоянии шока. – Все нормально. – Сейчас, погоди, я притащу аптечку, – Фингон вылетел из коридора в кухню, а когда вернулся, обнаружил испуганно глядящего прямо перед собой Руссандола. – В чем дело? – Тело, – пояснил Маэдрос. – Оно не исчезает. Финдекано обернулся и замер. И правда, раньше, только оборотень умирал, как тело его рассыпалось в прах, вспыхивало и пропадало, словно дым рассеивалось. А сейчас оборотень лежал перед ними, на паркете в квартире Майтимо, и тёмное пятно крови расползалось вокруг него. Рассыпаться на пепел и исчезать он, казалось, не собирался. – Твою ж мать, – выразил мысли обоих парней Нельяфинвэ. Он проверил на всякий случай пульс несостоявшегося убийцы, но пульса не было. Руссандол совершенно потерянным, даже испуганным взглядом окинул тело, запустил пятерню в волосы, сжал их, чуть дернул, словно пытаясь болью привести себя в чувство или разбудить. Только бы это был плохой сон, как это было бы прекрасно. Но нет, сном это не было – мёртвый человек на полу его квартиры был вполне реальным. Маэдрос закрыл лицо руками, затем потер его и шумно выдохнул. Финдекано глядел на него встревоженно, не зная, чего ожидать - раздражения ли, срыва или же разочарования. Он чувствовал свою вину. – Ты сам видел, как он превращался и то исчезал, то появлялся у тебя за спиной, – сказал Нолфинг, словно оправдываясь. Майтимо и так это прекрасно знал. Он сам сказал стрелять. – Может, это просто чуть более сильный оборотень, чем те, что раньше? – Какая, блять, разница, – с глухим раздражением произнёс в ладони Руссандол, затем ещё раз протер глаза и нахмурился. – Когда тело найдут, то обратят внимание на то, что это тело в первую очередь человека, и наверняка у него где-то найдутся знакомые, если не близкие. И не думаю, что "это был оборотень" сойдёт за достойный аргумент в суде. Финдекано вздрогнул – об этом он не задумывался ранее. На него нападали дважды, и дважды его обидчики рассыпались в прах, а нет тела - нет дела, и ему не приходилось устранять... Последствия самозащиты. Точно. – Значит, надо сделать так, чтоб тело не нашли, – почти равнодушно пожал плечами Фингон. Конечно, это было само собой разумеющееся. Нет, он не нервничал, он должен успокоиться и просто обеспечить себе спокойное существование в безопасности. Его не должно было волновать, кто там был у оборотня, который пытался прирезать Нельяфинвэ. "Ты выстрелил пять раз, – гадко шептало что-то внутри Финдекано. – Ты хотел его убить, а не защитить Майтимо. Ты убил его. Ты уверен, что он был оборотнем? А не могло это тебе показаться? Он не превращался в зверя, он просто быстро передвигался; ты уверен, что тебе не почудились звериные когти? Да какая теперь разница, что тебе почудилось. У этого человека, что лежит на полу, их нет. И ты его убил". Майтимо посмотрел на него удивленно и неверяще, а затем как-то смутился, задумался, нахмурился. Затем снова закрыл лицо ладонями и сидел неподвижно некоторое время, размышляя. Финьо осторожно присел рядом, с немого согласия обрабатывая "боевые ранения" кузена. Тот не шевелился даже - так, кривился да вздыхал. Никто не пытался говорить, слишком уж много всего предстояло обдумать. Нельяфинвэ тихо вздохнул и развернулся к Финдекано. – Достань в нижнем ящике на кухне клеенку. Там большой кусок, расстели его возле тела. В кладовой, дверь на кухне возле холодильника, ещё три метра клеенки, простели до ванной. Фингон с готовностью кивнул. Полтора часа спустя в коридоре не осталось следов крови, тело лежало в ванной, которую затем парни тщательно вымыли, а Финдекано заворачивал тряпки, клеенку и одежду в пакеты. Процессом "заметания следов" руководил Майтимо, руководил весьма неумело и просто вспоминал все то, что когда-то видел в детективных фильмах, сериалах или читал в книгах. Но это уже было неплохо - Финьо и вовсе был в растерянности, и готов был послушно выполнять едва ли не все, что сказал бы Нельяфинвэ, лишь бы это было произнесено достаточно уверенным и спокойным голосом. Финдекано, по идее, должен был быть более сведущ в этой теме, однако он не был судмедэкспертом – он вообще никогда не отмывал чужую кровь с пола, да и в целом весь его детективный опыт сводился к слежке за неверными супругами и провалившейся попытке расследовать смерть дяди – и мог всего лишь пытаться понять, на чем их ещё могли бы подловить. – Никогда бы не подумал, что однажды стану загружать чей-то труп в багажник посреди ночи, – прошептал ворчливо Нельяфинвэ, с трудом запихивая мертвеца в машину. – Все когда-то бывает впервые, – спокойно ответил Фингон. Ему удалось договориться с тем, что ещё осталось от его совести, и теперь она не отвлекала его от мыслей. Он должен думать лишь о том, как не запаниковать и не допустить ошибок. Сейчас главное все держать под контролем. Рядовая ситуация, по сути, рассмеялся невесело про себя Нолофинвион. Им всего лишь нужен хороший план. – Познавательный и полезный опыт, – почти в одном тоне с мыслями Финдекано усмехнулся Майтимо. Финьо, хоть и был из тех, кто смеётся над страшными вещами, чтобы было легче воспринимать их, все же не смог найти в себе сил отреагировать на это адекватно, и потому предпочел не реагировать вообще. Это было бы как-то слишком. Он вообще не знал, как выдержал все это, и как смог два часа оттирать от крови квартиру лучшего друга, а затем засунуть тело в мешок с тряпками и мусором. – Ты окна открыл? – Да, когда выходили, я оставил квартиру проветриваться. – Твои соседи могли услышать выстрелы, другие звуки? – Помещения звуконепроницаемые. – А, да, – Фингон кивнул, мысленно укорив себя за невнимательность. Все произошедшее смешалось в его голове, и он помнил только темноту, звуки борьбы, животный страх и отчаянную боязнь попасть по Нельо. – Кто-то из соседей мог видеть или слышать, как ты подгоняешь машину к подъезду или как мы...? – Везде погашен свет, – Майтимо нахмурился, размышляя. – Не думаю, что это возможно, я был осторожен. Но не исключено. – Вообще восхитительно. Они упаковали тело в большой мешок с теми же тряпками, которыми мыли коридор, потому Финьо надеялся, что соседние жильцы, если и разглядели что-то в темноте, то увидели просто двух парней, запихивающих большой пакет, чемодан и небольшие сумки в багажник. Со стороны этом могло выглядеть так, словно они просто собираются в путешествие. Майтимо предупреждал соседку о том, что в скором времени намерен улететь в Белерианд ненадолго, и, может, пронесет, им повезёт, и в случае чего у них будет неплохое прикрытие? Да нет, бред. Если станут проверять, узнают, что на эту ночь они не брали билетов, они вообще не брали билетов. Взять сейчас или в ближайшее время? Нет, лететь куда-то вообще не вариант, у них могут возникнуть неприятности в аэропорту... – Может, стоило все-таки расчленить? – вслух произнёс Нельяфинвэ, настолько резко вырвав из судорожных размышлений Финдекано, что тот аж дернулся и стукнулся головой о дверцу, пока садился в машину. Майтимо уже сидел за рулём. Фингон уставился на друга шокированно. – Нет, я бы не смог, – повёл плечом в ответ на немой вопрос Нельо. – Господи, что я несу, мерзость какая. С другой стороны, было бы практичнее... Господи. Я правда это сказал? У Финдекано встала картина перед глазами: Майтимо с ножовкой в ванной, в фартуке, вокруг клеенка, он ломает конечности телу с безучастным выражением, лишь иногда хмурясь, у него холодный взгляд, а на лице – брызги крови, почти в тон к волосам, забранным в пучок. Все в лучших традициях фильмов ужасов или детективов про серийных убийц, маньяков и каннибалов. Вот Маэдрос делает надпил и выкручивает руку, кость выглядывает из рваных краев раны, а может, все было бы проще и легче, не пришлось бы ничего ломать, а срез был бы ровным (хотя пришлось бы заморозить тело для этого), и тогда Финьо увидел бы кровеносные сосуды, кость, слой жира под кожей, Господь Единый, и это все – чужая конечность и напильник – в руках у Майтимо, его Майтимо, Майтимо, которого Финьо всегда считал хорошим человеком, и этот человек разрезает другого человека на части просто потому, что Фингон облажался, просто ради того, чтобы помочь ему, Фингону, спрятать тело. Финдекано снова передернуло, и он не смог сдержать отвращение – открыл дверцу, и его вырвало на тротуар. Маэдрос всучил ему наполовину пустую бутылку с водой. Придя в себя, первое, что Нолфинг почувствовал - невообразимая благодарность и преданность другу, которую, наверное, никогда не ощущал. Он кивнул рыжему и, приведя себя в чувство, облокотился головой на чужое плечо. – Куда мы едем? – совсем тихо спросил он, ощущая, как наваливается на него усталость, слабость, осознание содеянного и происходящего. – На кладбище. Подъедем со стороны старой части, там забор ветхий, в некоторых местах возможно пробраться. Нолофинвион почувствовал, как снова начинает грызть совесть – "ну мы же договаривались, старая стерва", – и его пришибло осознанием того, что вот этот человек рядом с ним готов пожертвовать собой, готов разделывать людей на куски ради него, и сейчас ведёт свою машину на кладбище, закапывать мертвеца, который стал мертвецом по его, Фингона, вине. Есть ли что-то, чего бы Майтимо не сделал ради него? Фингон слабо мог себе представить, откуда друг находил в себе силы на все это, откуда такая преданность, но прямо сейчас он ощущал такую благодарность, что понял – он и сам бы не оставил рыжего в беде, а если бы понадобилось, убил бы эту тварь ещё раз. Они теперь соучастники, надо же – Финдекано теперь преступник, и хороший-парень-Майтимо тоже – и теперь появилось кое-что, что связало их ещё крепче, чем прежде. Тело в багажнике, шумящее на поворотах и бьющееся о крышку на кочках, ямах и лежачих полицейских. На очередном повороте его замутило. Не то чтобы Майтимо водил неосторожно или быстро, нет, просто слишком много мыслей было, слишком живым было воображение, а взбудораженная фантазия не хотела угомониться, и то и дело подкидывала Финьо пару новых сцен с большим количеством крови и человеческих тел. – Останови машину, – попросил он Майтимо. Кладбище находилось на окраине города, и потому, когда Маэдрос съехал на обочину, а Финдекано выполз из автомобиля, в лицо ему ударил свежий ночной воздух, а темнота практически ослепила. – Когда мы подпрыгнули на прошлом лежачем полицейском, я не услышал грохота, – задумчиво произнёс Майтимо, став рядом с другом. Облокотился спиной о машину, прикурил сигарету – он не был большим любителем подымить, но в бардачке всегда лежала пачка на всякий пожарный, и Маэдросу казалось, что это как раз та ситуация, в которой принято нервно курить – и предложил другу. Тот рассеянно кивнул и принял вторую сигарету из рук кузена. Взгляд скользнул по сильным пальцам, по длинной ладони, жилистой руке с проступающими венами. О, как Фингону нравилось ощущать жар единственной живой ладони его кузена на себе, как он тянулся к его рукам, ластился. Он вспомнил, как когда-то, казалось, в прошлой жизни, левая рука Майтимо скользила по его груди, перебирала пряди волос, массировала виски, гладила щеки. Теперь, подумалось Финдекано невольно, обе великолепные руки его друга в крови по локоть. Практически буквально – сцена в ванной, когда после "уборки" они оба тщательно мыли руки, не выходила из головы Нолофинвиона. Он, Фингон, в этом виноват. Сможет ли он теперь воспринимать свои прикосновения к Майтимо и прикосновения Майтимо к себе так, как раньше? Небо было звездным, но слишком уж темным, и эту ночь освещал только свет далёких многоэтажек в центре города, фонарные столбы, расположенные на довольно приличном расстоянии друг от друга, свет из салона машины и луна. Все. Приглушенно шипело радио в автомобиле. – Подержи, – Майтимо дал Фингону свой смартфон и нажал кнопку на ключе. С тихим звуком багажник открылся. – Посвети сюда. Финдекано послушался и включил фонарик на смартфоне друга, направив свет в сторону целлофанового мешка. Тот казался меньше, чем был. Финдекано только успел насторожиться, как Руссандол уже надавил металлической ладонью на пакет, и тряпки смялись, послушно поддались движению. Тела в мешке не было. – Твою же... Как?! – Маэдрос на всякий случай пошарил ладонью в багажнике, видимо, надеясь нащупать труп. – Да как так-то?! – А он не мог, – несмело предположил Финдекано, – не знаю, по дороге выпасть? – Мешок на месте! – зашипел рыжий, указывая на гору окровавленных тряпок в пакете. – Тело - нет! – Тогда он был не таким мёртвым, как мы думали. Или... Это возможно вообще? Они умирают? Куда он?... – Ты думаешь, что он мог прийти в себя и исчезнуть прямо из багажника куда-то? Ты понимаешь, что если это так, он может появиться здесь, злой и желающий мести за своё почти убийство? Ты вообще понимаешь, что эта твоя догадка с воскресшим оборотнем... – Тогда какие предположения у тебя? – взорвался Финдекано. – Давай, расскажи мне! Ты же наверняка знаешь, куда делось гребанное мертвое тело из гребанного закрытого багажника! Майтимо замолчал – у него вообще не было мыслей. – Допустим, все так, как ты сказал, – начал он неохотно.– Но нам все равно надо избавиться от кровавого тряпья. И нужно где-то переночевать. Где-нибудь, где людей побольше, чтоб он не мог просто появиться на заднем сидении и прирезать нас, пока мы спим в машине на обочине. – Тогда поехали скорее подальше отсюда, – почти попросил Фингон. Он слишком устал за этот вечер. – Найдём пустырь или что-нибудь вроде того и просто сожжем эти пакеты. Чуть позже они стояли среди холмов за городом и смотрели, как постепенно догорают остатки ткани и клеенки. – Я устал, – честно сказал Финдекано. Он не знал, действительно ли тот оборотень жив, и как быстро он наберется сил, и как скоро за ними придут. У него не было сил и желания думать об этом – только предчувствие опасности и страх за себя и за Майтимо. И облегчение. Что ж, по крайне мере, им не придётся шляться посреди ночи по кладбищу, затем раскапывать чью-то свежую могилу и кидать туда тело. Может, он и не убивал никого. "Пять выстрелов и кровь на паркете, – напомнил его мерзкий внутренний голос – Кровь в ванной и тело в мешке. Пять пуль. Да, возможно, парень выжил, но ты хотел его убить. Ты практически убил его. Ты собирался его похоронить. Стой, нет, ты не собирался его хоронить. Ты собирался избавиться от тела". – Куда теперь? – Можно поехать к твоим братьям или моему отцу. – И ты думаешь, что моего отца убили, а твоего убить не смогут из-за его авторитета и нужности, да? Фингон нахмурился, замолчал. – Поедем в отель. Я взял ту наличку, что нашел дома, и карту, – пожал плечами Майтимо. – Немного, но хватит. У тебя есть что-то с собой? – Тоже не очень много, но на две ночи хватит, – кивнул Финьо. У них снова был план. Что ж, уже хорошо. Автомобиль петлял по городу, и огни рекламных вывесок, мигалки аэрокаров и огромные экраны на огромных зданиях сливались в одну жирную светящуюся линию в глазах Финдекано. Они молчали почти все то время, пока кружили по центральным улицам города, и Майтимо даже показалось, что его друг задремал. Финдекано не дремал. Напряженность не давала закрыть глаза. Он ожидал чего угодно в любую минуту: взрыва, отверстия от пули в стекле, внезапно появившейся женщины на заднем сидении или птицы, разбивающейся о оконное стекло. Но ничего не происходило. Не падали аэрокары, не взрывались небоскребы, оборотни не носились за ними по городу, меняя личину за личиной, никто не появлялся на заднем сидении и не хватал его за горло, и это, по мнению Фингона, было хуже всего. Когда ты знаешь, что тебя желают убить, проще вступить в открытый бой или запереться в безопасном месте, до утра отбивая атаки, обороняясь, живя мыслями вроде "только бы дотянуть до рассвета". Но сейчас парни не думали, что кошмар закончится с восходом солнца, что тьма отступит, шипя на лучи, забьется в угол до следующей ночи. Они даже не знали, преследуют ли их. Оборотни могли быть где угодно: наблюдать за ними с деревьев птичьими глазами, сидеть в соседней машине, пока они в пробке, ползти по оконному стеклу, иногда тихонько что-то жужжа. Ранним утром улицы опустели, и прятаться было негде. Майтимо еле-еле держался за руль от усталости. Они остановились в небольшом, но чистом и вполне уютном отеле на окраине центральной части Тириона. Денег на номер – тем более два номера – в отеле где-нибудь в центре города у них с собой не было, хотя так, казалось Маэдросу, было бы безопаснее. Потому они скинулись на одну комнату, согласившись, что спать вместе не впервой, да и безопаснее будет держать друг друга в поле зрения, и решили кое-как переждать оставшиеся четыре часа до рассвета. Фингон попросил дать им номер с одной двухспальной кроватью, приложив палец к губам и подмигнув девушке на ресепшене. Та формально-понимающе улыбнулась в ответ, кинув взгляд на Маэдроса, который стоял поодаль от кузена и разглядывал картину в уютном, но скромном холле. В семь Майтимо нужно было вставать и собираться на работу, до которой добираться было дольше, чем обычно, а Фингону предстояло каким-то образом добыть хотя бы часть вещей и кредитку, что остались в квартире. Как - он не знал. Возможно, он сообщит о неприятностях отцу, и тот сможет наведаться в его квартиру, если у него будет время. У самого Финьо не было желания возвращаться в тот дом. Он знал, конечно, что оборотни не станут сторожить его обиталище круглые сутки и семь дней в неделю, но он все же боялся того, что мог там найти, кого встретить. – Они могли установить наблюдение за твоим и моим домом. Финдекано и так это прекрасно понимал. – Давай не сейчас об этом, хорошо? – он замотался в одеяло, несмотря на то, что на улице стояла жара. Он мерз изнутри. – Куда ты завтра? – Майтимо повернулся к другу лицом, осторожно приобнял его поверх одеяла. Глаза у Финдекано были прикрыты, и он чуть подался вперёд, прижимаясь к другу и прося таким образом поддержки. Последнее время он слишком много касался окружающих его людей. Видимо, Майтимо разбаловал его за то время, что они были любовниками – теперь Финдекано не боялся признать это и говорить об этом, но все ещё не хотел думать о том, кто они сейчас и куда это приведёт – и теперь Финьо ощущал потребность в выражении эмоций посредством физического контакта. Нельяфинвэ мягко провёл рукой по спине друга, и тот выдохнул, расслабился, но разом погрустнел, уткнулся растерянным и печальным взглядом куда-то в грудь Майтимо. Рыжий расценил это как хороший знак - акт доверия. С другой стороны, когда Финдекано притворялся, что он в норме и все у него под контролем, было как-то проще. Это было более естественно, чем этот уставший и потрепанный человек, не знающий, что дальше делать и откуда ждать нападения. Прямо сейчас он либо совсем не контролировал себя, либо давал Майтимо понять, что признаёт поражение и просит эмоциональной помощи, и ещё неизвестно, что было хуже. – Собираюсь вести дела отсюда. Назначу личные встречи в каких-нибудь кафе, хотя у меня только одна завтра. Пока работы нет никакой, так что я просто буду лежать на этой кровати и думать. – Опасное дело, в таком-то состоянии. Фингон хотел было возмутиться, мол, все нормально с его состоянием, но так ничего и не сказал, задумавшись. – Может, у меня на работе побудешь? – предложил Майтимо. Ему не очень хотелось оставлять Фингона одного, самому оставаться одному. Да и мало ли, вдруг случится что? Так Маэдрос хотя бы будет рядом для того, чтобы помочь. – Может, – выдохнул Финдекано. Он пододвинулся ближе к другу, тоже приобнял его, и они, почувствовав себя наконец в безопасности, уснули. Конечно, это была только лишь видимость безопасности, зыбкая иллюзия, но и это было лучше, чем ничего. Спали мало, но Фингон, на удивление, выспался за те три с половиной часа сна и чувствовал себя более-менее бодро, в отличие от Майтимо, что едва ли не спал за рулём. – Давай я поведу, – предложил Финьо, и Маэдрос сонно кивнул, уступая место водителя. Время близилось к восьми, на улицах было уже прилично машин, всюду шум, гам, свет солнечный и электрический, и посреди всего этого хаоса Финдекано отчего-то чувствовал себя так, словно он в родной стихии, хотя для него шумный город никогда ею не был. Он с наслаждением вглядывался в окружающие его вещи, в людей, и это прекрасно поднимало настроение и помогало отвлечься от мыслей о вчерашнем. Майтимо включил радио, и они слушали бессмысленную поп-музыку, несколько раз натыкались на одну и ту же песню, которую крутили на разных станциях. Затем был выпуск новостей: отвратительно-бодрым голосом ведущий сообщил о терактах в Нарготронде, о звездопаде, который будут наблюдать жители Валинора и ближайших к нему островов в середине лета, и о массовом побеге заключённых из городской тюрьмы Тириона. Каждую из этих тем обсуждали уже неделю, если не меньше. Финдекано не было интересно, просто потому что астрономическими явлениями он не интересовался, а в Нарготронде всегда происходило что-нибудь нехорошее, и плохие новости оттуда стали уже обыденностью. – Интересные вещи происходят, – протянул задумчиво Майтимо, завидуя бодрости радиоведущего. – Массовый побег. Нельзя просто так взять, взломать, обесточить тюрьму и напасть. – Как видишь, можно, – пожал плечами Финдекано. – К тому же, четырнадцать убитых преступников и восемь охранников, это, по-твоему, просто? Приглашённый гость рассуждал о политической подоплеке этого "внезапного нападения". Маэдрос слышал это все уже не первый раз. – Ходили слухи, что кто-то кого-то там подкупил, – рыжий переключил на другую волну, где тоже играла та надоедливая поп-песня. – Это не слухи. Этого "кого-то" уже даже нашли и собираются судить. – Ну и прекрасно, – рыжий выключил радио. – Поворачивай. Чтоб я не уснул на работе, тебе придётся постоянно меня тормошить. Расскажешь мне подробности того, что ты узнал, да и вообще объяснишь, куда ты влез, чтоб я знал, чего мне ожидать в ближайшее время. У Финдекано было ещё несколько минут до того, как они приедут к Руссандолу на работу, и он решил потратить их на систематизацию информации. Они уже находились в магазине, когда Фингон вынырнул из размышлений. Продумав, что он станет, а что не станет рассказывать – хотя Майтимо при желании все равно бы узнал – он подошел к Нельяфинвэ, когда тот заваривал себе кофе в небольшом подсобном помещении, служившим для работников гардеробной, кухней (там были две чашки, банка с кофе, банка с сахаром и электрический чайник) и одновременно местом хранения всяких запасных канцелярских мелочей. – Начнём с того... Майтимо дернулся и пролил кипяток. – Не подкрадывайся ты так, – выдохнул он, вытирая воду со стола. – Давай не сейчас? Я ещё не проснулся. Дай мне ещё десять минут тишины. У обоих нервы знатно истрепались вчера да и в целом за последние месяцы, так что ничего удивительно не было в том, что Маэдрос вздрагивал от чужого присутствия за спиной и хотел тишины, а у Фингона болела голова. Он пожалел друга и послушно молчал, сидя напротив, пока тот пил кофе. – Хорошо, – Нельяфинвэ отставил пустую чашку в сторону и сложил руки на груди. – Теперь рассказывай. – Начнём издалека, – Финдекано задумался, что рассказать первым. – Тебе известно, что государство у нас светское да и в целом верующих не особо много, а вот в Белерианде есть страны с государственными религиями, в том числе Нарготронд, и множество культов, так? – Так. – Из курса общей истории и обществоведения тебе известно, что самая распространённая на том континенте религия на данный момент – баланрад, аналог которой есть и у нас, но адаптированный под местный язык и менталитет. – Хильявала. – Да, – Финдекано кивнул. – Не знаю, слышал ли ты о таком, кхм, ответвлении этой церкви, как Суливрендур... Может, и не слышал, но суть в том, что это такая... Такая секта, грубо говоря, созданная на основе мифологии баланрад, но противопоставляющая себя ей. Они как бы... Проще говоря, они служат не Илуватару, как баланрад, а главному антагонисту их мифологии... – О, – Майтимо нахмурился. – Служители тёмных богов, так? Фингон замялся. Он не знал, как помягче разъяснить все то, что узнал, и он ощущал, что Нельяфинвэ догадывается, к чему клонит Финдекано. – Да. Так вот, я очень долго ходил вокруг да около этого Вилванара, знаешь, нашёл все, что только возможно было найти и не вляпаться во все эти наркоторговческо-террористические дела. И я выяснил, что этот парень был членом этой секты, точнее чего-то вроде ее филиала у нас в стране. Ты не знал, возможно, но их религия очень неплохо развита и имеет большое количество сторонников, храм, и представитель суливрендур даже выбил передачу на каком-то религиозном канале. У них неплохие рейтинги, к слову. Так вот... Не знаю, известно ли тебе, но вот эта банда, членом которой он являлся, она названа как раз именем этого их божества, точнее, одним из имён. – МорГот, – произнёс Нельяфинвэ, и Финьо поморщился - видно было, что название режет ему слух. Лицо Майтимо было непроницаемым, но Финдекано ощущал слабые отголоски эмоций друга. Он чувствовал подозрительность, сомнения, ярость, догадки. Не слышал, не знал – именно чувствовал. Это был тяжёлый момент, словно было произнесено что-то, чего нельзя было произносит вслух, и ощущалось это как переломный момент в фильме, который должен закончиться какой-то вспышкой - ярости ли, осознания - но он никак не заканчивался. Финдекано все ждал, скажет ли что-нибудь Майтимо, ведь он знал, чувствовал, что Руссандол хочет что-то сказать. – Пока что я не узнал ничего особенного, – сказал равнодушно Нельяфинвэ. – Все это общедоступная информация и догадки. – Тогда слушай дальше. Я говорил с Вилванаром... – Ты что?! – Я говорил с ним – не спрашивай, правда, как я это организовал, тебе не понравится – и в разговоре выяснилось, что силиврендур их спонсируют. – Прямо так и сказал? – вздернул бровь Майтимо. – Это подразумевалось. – Непроверенная информация. – Алатар подтвердил. – Ты говорил с Алатором? – Без него тут не обошлось, – Финдекано отвел взгляд. – Он работал над делом Вилванара, но сейчас уволен, хоть и оправдан. – И он любезно поделился с тобой информацией, возможно, секретной, и даже не упрекнул за то, что мы тогда не пришли. – У нас был очень трудный разговор, – вздохнул Финьо. – Это все, конечно, хорошо, только вот зачем религиозной организации спонсировать преступную группировку? – А вот этого мне не сказали. – И ты, конечно же, захотел выяснить и поперся дальше в лес, да? – Ну, – Финдекано пожал плечами, – я пытался. Я не могу сказать, что я глупый человек, но я так и не смог понять, какая силиврендур выгода от этого. Эти бандиты только оскверняют "честное имя" их святого. К тому же, религия сама по себе не может что-либо спонсировать - это делают определённые люди, и потому я пообщался с парой очень верующих синдар, которые мне рассказали о том, что, и правда, есть несколько очень верующих и очень обеспеченных людей, которые регулярно вносят пожертвования. – Откуда они об этом знают? – О-о-о, синдар, особенно те, что являются частью общины, сами по себе очень сплочены. А эти ещё и в один религиозный кружок ходят. Правда, они не назвали мне ни имён, ни примет, ничего. Алатар тоже знал об этом, но и он молчит. – Везде есть богатые покровители. Нет ничего плохого в том, чтобы пожертвовать средства церкви, – возразил ему Нельяфинвэ. – И, честно говоря, пока что твоя теория заговора звучит ещё более ужасно и бредово, чем рассказы Ириссэ о валар. – Вот здесь и начинается самый сок, – довольно протянул Финьо. – Ты, конечно, заметил, насколько мифы баланрад похожи на то, что написано в рукописи... – Ну вот это уже слишком. – Совпадение? Не думаю. – Слушай, тебе бы отдохнуть. – Я думаю, Вилванар мог убить твоего отца по приказу какого-нибудь вышестоящего в их секте или банде – а может, и там и там – человека, потому что Феанор каким-то боком влез в их дела или дела полиции и что-то узнал, – вывалил разом все свои подозрения Финдекано, и Майтимо подавился воздухом. – Не исключено, что Ириссэ тоже знала о богатом спонсоре и о Вилванаре больше, чем сказала нам, поделилась этим с Феанором, тот сунулся и просто попал под перекрестный огонь. Думаю, Ириссэ хотела что-то нам рассказать, но из-за угроз и почти постоянного приёма наркотиков не смогла. – Это все настолько держится на соплях да догадках... – А большего у нас и нет. Дневник твоего отца есть, и там чёрным по белом написано о его визитах к Ириссэ и о том, что его преследовали оборотни, когда он попробовал узнать больше. С нами было так же. Ты подумай над этим. Майтимо потер переносицу. Все это звучало как абсолютнейший бред. В раздел власти в полиции он ещё поверить мог; в то, что там работают – или связаны с ней – оборотни, он тоже с трудом, но поверил; но Финьо умудрился приплести к этому и религию, и рукопись, и преступную группировку, терроризирующую страну уже несколько месяцев – и теперь требует во все это поверить? – Ты серьёзно? – он тяжко вздохнул. – Абсолютно, – кивнул Финдекано. Внешне он был спокоен, но в его глазах горел огонёк. Майтимо знал это выражение: это был тот свет, который появлялся во взгляде друга, когда он нападал на след, приближался к цели, когда он был весь – идея, стремление к правде. Это был почти фанатичный блеск. – Извини, у меня не выходит в это все поверить, – Маэдрос покачал головой. – В правду поверить всегда труднее всего. – Нет весомых доказательств. – Каких доказательств ты ждешь? – сжал губы Финдекано. – Официального заявления от правительства? Его не будет. К тому же, не все, что говорят по телевизору - правда, пора бы тебе привыкнуть к этому, Майтимо. Может, ты сможешь поверить в это тогда, когда меня убьет какая-нибудь тварь, или собьет совершенно случайно огромная фура, или на меня, когда я буду в машине находиться, упадёт вышедший из строя аэрокар, или мой обгорелый труп найдут в обломках моего дома, в который ударит молния, или когда я буду лежать с булыжниками на шее, груди и конечностях на дне реки? Этого ты ждешь? – Не дави на меня этим, – рыкнул на Фингона Нельяфинвэ. – Я не могу поверить теории, которая строится на словах одного сумасшедшего пиромана! Да Вилванару нет выгоды раскрывать карты его банды и выдавать все как есть. Ни ему, ни этим силиврендур не выгодно, чтобы ты знал об этом, чтобы все было так, как ты говоришь. С чего ты вообще взял, что он сказал тебе правду, а не поглумился над тобой? С чего ты взял, что Алатар говорит тебе правду? Финдекано нахмурился и отвернулся. Ему не хотелось спорить с Руссандолом, да и говорить с ним вообще. Нельо всё равно его не слышал. С одной стороны, он понимал, что в чем-то Нельяфинвэ прав, а с другой стороны, будь все это пустым бредом и догадками, стали бы пытаться его убить? Но доказательства и правда были довольно слабыми, и Финьо пока лишь надеялся на то, что получится найти что-то, что подтверждало бы его слова. Только вот если все было так, как думал Нолофинвион, станут ли его подпускать к этим доказательствам? Что они вообще, доказательства, ему дадут, что он собирается делать с ними? Все было слишком сложно. – Вилванару не было смысла лгать мне, – попытался снова Фингон. – Его бы все равно посадили, на довольно долгий срок, если не на пожизненный. – Но он сбежал вместе с ещё десятью заключёнными, – возразил Руссандол, теряя терпение. – Интересно, правда? Если он знал, что МорГот организуют его освобождение, то ему не было смысла и рассказывать тебе правду. Он просто пустил тебя по ложному следу, наплёл небылиц про заговоры, чтобы ни у кого не было возможности подкопаться к тому, что происходит на самом деле. В такой бред всегда поверить легче. Финьо вздохнул, сдаваясь – здесь он был согласен с кузеном. – Хорошо. Но я все равно считаю, что Вилванар мог как-то быть причастен к смерти дяди. Майтимо отвел взгляд – злился. Фингон сначала думал, что понимал, почему он злился: Финдекано подвергал себя опасности и проделал работу, а Маэдрос и не знал об этом. Он не мог быть рядом. Но теперь оказалось, что Нельо злился даже не на то, что Финдекано полез к Вилванару, а на то, что Финдекано полез к Вилванару без него. Он отнял у него право мести. – Я собирался узнать, как все на самом деле, и если Вилванар и правда виноват в смерти твоего отца, то... – "...то я бы принёс его голову на золотом подносе тебе", – ты бы получил возможность поговорить с ним, или ещё что - я бы обратился к тому же Роместамо, если нужно... – Финьо, – глухо выдохнул рыжий. – Месть - это не "набить лицо обидчику". И я не собирался говорить с ним. Моя месть заключалась в том, чтобы найти виновного и чтобы тот получил по заслугам. Сам процесс поисков и суда - месть, понимаешь? – Понимаю, – кивнул Фингон. Чувствовал он себя отвратительно. Они с Маэдросом словно поменялись ролями: обычно Финдекано был тем, кто все опровергал, ставил под сомнение, был скептиком, а теперь он был под влиянием идеи, плавал в мире догадок, плутал во тьме предположений, без доказательств, фактов и подтверждений, и был совершенно беззащитен перед внезапно острыми словами Руссандола. Майтимо можно было понять – у него были проблемы из-за Фингона, он был снова выдернут из своей размеренной и плавной обыденности, и у него было полное право злиться на Финьо и сомневаться в его откровенно бредовых предположениях. Только Майтимо был, наверное, этому даже рад. Он бы с ума сошёл от скуки без этого всего. Скоро ему наверняка надоест, и тогда он будет желать только тишины и покоя, но пока что Финдекано попросил у него помощи и втянул его во что-то опасное. Конечно, рыжий не может удержаться от ворчания, но это не значит, что он не предчувствует что-то, что-то большое, что-то интересное, и это не значит, что он не рад этому радостью самоубийцы, летящего с крыши. Ух, это ощущение полёта... – В любом случае, нам нужно придумать, как обезопасить себя, – нахмурился Руссандол. – Это сейчас основная задача. – Я бы предложил тебе поехать к дальним родственникам в Валимар или Альквалондэ, но у тебя работа... – У меня работа, да. – Почему бы тебе не взять отпуск? Неужели кто-то другой не может посторожить карандаши и маркеры неделю-другую? – Я только начал работать, месяц прошёл. Нехорошо брать отпуск так рано. – О, да ладно тебе. – Финдекано, эта глупая и тихая работа – единственное спокойное и постоянное место в моей жизни, и я им дорожу. И мне нужны деньги. Я не хочу увольняться или терять эту работу. – Тогда, может, попроситься к Финвэ? Он довольно понимающий, и может даже припряжет кого-то из своих знакомых... – Кого? Экзорцистов? Охотников на оборотней? Не смеши. Ещё дедушку втягивать не хватало – у него и так сердце слабое. – Тогда попрошу помощи у друзей из полиции. – Да ладно? Ты не можешь знать, на чьей они стороне и чего хотят. Если это Алатар и Роместамо натравили на нас тех оборотней? – Пока что они – единственные, кто хоть чем-то нам помогли, – напомнил Фингон. – Если они помогают тебе, а не дурят. – Возможно, Роместамо сможет что-то сделать, – продолжал рассуждать вслух Финдекано. – Алатар говорил, что они близко знакомы, и у меня нет поводов не доверять им. Может, это будет полезно для них, и они смогут поймать кого-то из тех, кто следит за нами, и вытащить из них информацию. Это будет полезно. – Делай, что хочешь, – махнул рукой Феанарион. – Но знай, что я им не доверяю. – Не так давно ты убеждал меня, что раз Роместамо не пытался нас убить, то не так уж он плох, – напомнил Финьо другу. – Он покопался у меня в мозгах, – тут же нахмурился Руссандол. - С чего бы мне доверять... "...прислужникам валар?" – хотел закончить он, но запнулся, осознав, что даже понятия не имеет,что собирается сказать. Что-то внутри Маэдроса прошептало это, и было правильно и естественно закончить предложение именно так, но откуда это желание, откуда эта фраза, откуда... – У меня нет причин доверять им, – поправился рыжий. – И кому-либо, связанному с полицией, вообще. – У меня тоже, – пожал плечами Фингон. – Но они хотя бы имеют понятие, что происходит, и откуда ждать нападения. Я просто надеюсь, что нам не откажут. Плавно разъехались в стороны створки двери. Пришёл покупатель, и Финдекано замолчал и ушёл "на кухню", а Маэдрос принялся за исполнение своих обязанностей. Финьо чувствовал его неодобрение, но, в любом случае, решение было уже принято. Интересно, пользуется ли Алатар своим старым номером?