Дело Дяди Феанора

Алатар злорадствовал. – Не переживай, я передал ему только самое важное, – похлопал он по плечу Финдекано. Того это не успокоило. – Что конкретно ты ему рассказал? – Сущие пустяки, – отмахнулся седовласый. – Конечно, он пришёл в ярость от одного только упоминания твоего имени. Но ты не беспокойся – у него было время перегореть. Однако Роместамо не "перегорел". Он ворвался в номер вместе со штормом, бушующим за окном, влетел холодным ветром – Фингон даже не успел рассмотреть силуэт птицы или сам момент превращения. – Двери для слабаков? – фыркнул по привычке Финдекано, однако быстро понял, что сарказм в этой ситуации пагубен для здоровья. Роместамо стремительно приблизился вплотную – взъерошенный, напряженный, пугающий – и толкнул Нолфинга к стене. – Молчи, – процедил он, и Финдекано, обычно горделивый и не признающий своих страхов, один раз взглянув в бешеные серо-зеленые глаза Роместамо, старался не смотреть ему в лицо. – Молчи, иначе я тебя придушу. Майтимо дернулся в сторону Фингона, намереваясь вклиниться между кузеном и оборотнем, но Алатар остановил его неожиданно сильным и властным движением. Роместамо уже отступил, оставив шокированного Нолфинга вжиматься в стену. – Мудаки, – сказал он зло и резко. – Предупреждаешь их, говоришь им, а они не слушают. Дал им предупреждение, напрямую сказал: "Не лезьте!". Не лезьте, сказал! Не хотим, хотим влезать, куда не надо, хотим раздражать майар и представителей власти! Финдекано медленно, вдоль стенки переполз в дальний угол комнаты, сел на тумбочку, да так там и остался. Рыжий тут же стал перед ним, словно загораживая брата собой. Роместамо не обратил на это внимания, расшагивая по номеру и жестикулируя, обращаясь к кому-то, кого, видимо, здесь не было. – Что это такое? Это адекватные граждане? Это вы называете спокойствием? Вот так, по-вашему, нужно сидеть смирно и не рыпаться? Идиоты вы, оба. Офис сняли, влезли в дерьмо – детективы, вашу мать, доморощенные. Бред какой-то. Идиоты, кругом идиоты, о, Единый! Я на это не подписывался, – он тяжко вздохнул, прикрыл глаза ладонью, а затем вскинул руки к небесам. – Когда же это кончится, и люди, наконец, начнут слушать мои предупреждения? Когда они начнут прислушиваться к нашим словам? Он ещё раз горестно вздохнул, покачал головой, развернулся лицом к другу и тихо тому что-то сказал. Алатар кивнул. – И теперь вы, не вняв моим предупреждениям, просите у меня защиты? Оба парня неуверенно кивнули. – Я уже пытался вас защитить, – развел руками Роместамо. – Вы не послушали меня и влипли в неприятности. Стоит ли мне снова пытаться, если вы все равно не цените мою заботу? – Не заставляй нас тебя умолять, – поморщился Нолфинг, и Роместамо зыркнул на него зло и раздраженно. "Молчи, бесишь", – прочитал Финьо во взгляде оборотня. – Захочу – на коленях ползать будешь, – пригрозил он Фингону, и в голосе его звучали переливы грома, звериный рокот. Он источал эмоции : самодовольство, насмешку, но чаще – раздражение, ярость и усталость. Он буквально фонил усталостью. Не то что Алатар, эмоции которого были либо положительные, либо незаметные для окружающих. Роместамо словно всегда был зверем, пусть и в человеческом облике, такой медведище, даже не медведище – буйный сокол или орел – и ни на минуту не прекращал им быть. Не говорил - клёкотал, не подходил - набрасывался на добычу, не сутулился - стоял, нахохлившись недовольно, только топорщившихся перьев для полноты картины не хватало. Он сам по себе являлся предупреждением: "Не подходи - убьет". Рядом с ним ощущалось, что что-то с парнем не то, какой-то он необычный. В то, что Роместамо умел превращаться в птиц, верилось. В то, что Алатар мог быть оборотнем, не верилось совсем. – Значит так, – сказал он тяжело и тихо, сев на край кровати и положив широкую ладонь с узловатыми, цепкими пальцами на покрывало. Опустил тихо и осторожно, но это произвело больший эффект, чем если бы он ударил по столу кулаком или снес бы от ярости светильник.– Вы очень, очень внимательно меня слушаете. Никто не должен действовать вопреки тому, что я скажу. Поняли? Маэдрос нахмурился – мысль о том, чтобы безоговорочно подчиняться этому... этому, ему претила. Роместамо с его пальцами-когтями, с его птичьим обликом, с его прядями-перьями, с его острым взглядом и густыми бровями неуловимо кого-то ему напоминал, но кого - вспомнить рыжий не мог. В любом случае, что к призрачному кому-то, что к Роместамо Майтимо тёплых чувств не испытывал. – Понял, – кивнул вместо него Финдекано, видимо, решив подмазаться и продемонстрировать, что он готов быть хорошим мальчиком. Что-то внутри феаноринга недовольно фыркнуло и заставило его мысленно показать средний палец этому пернатому. – Я приставлю к вам двух, может, трёх охранников. Они не самые сильные из майар, но сильнее вам и не нужны. Они будут за вами присматривать. Будем надеяться, что другие это почувствуют и оставят вас в покое, но если нет, – он сделал паузу и кинул тяжёлый взгляд на Фингона. – Не стрелять. Не бить ножом или тяжелыми предметами. Даже в целях самообороны. Это не значит, что вы должны ждать, пока вас убьют, нет, но постарайтесь не наносить тяжёлых повреждений вашему противнику. – Майар? – скривился рыжий, вспомнив рукопись и свои неглубокие теологические познания. Никто не обратил на это внимания. Феаноринг фыркнул в голос. И Роместамо, и Алатар кинули на него одинаково раздраженные взгляды. – А если не выйдет без тяжёлых повреждений? – поинтересовался Фингон. – Чисто теоретически. – У нас прибавится работы, – пожал плечами Алатар. – Если вы повредите оболочку, в которой он – или они – находится, то потом придётся снова отлавливать его по всему Валинору, и попробуй ещё угадай, как он теперь выглядит. – Оболочку?.. – тихо повторил Финдекано. – Майар же духи, – тихо пояснил Руссандол. – Ну, в теории. Хотя я не знаю, что конкретно эти двое в нашем случае называют майар и оболочкой. – Феанарион прав, – кивнул Роместамо. – Повредите эту оболочку - дух ее сбросит и просто примет иной вид. Для этого, конечно, понадобятся силы и время. Я не думаю, что кто-нибудь отправил бы сильного майа на такой незначительное задание, – тут Майтимо возмущенно глянул на мужчину. – Потому, скорее всего, его оболочка нестабильна. Так, видимость даже, а не полноценное тело. Повредить его будет несложно, а поврежденным оно духу не нужно. Так что уж постарайтесь не убить его снова. Финдекано вздохнул, отчаянно пытаясь собрать воедино куски знаний, небрежно брошенных ему двумя людьми – людьми ли? – для которых духи и оборотни были в порядке вещей. Нельяфинвэ слышал, как внутри фингоновой головы трещит шаблон. Как легко живется Майтимо, подумал Финьо. У рыжего не было религиозных предубеждений, да и вообще казалось, что понятие о вселенной, в котором он живёт, у Руссандола весьма расплывчатое. Он всегда принимал окружающий мир таким, какой он есть, и не заморачивался сильно. Существуют оборотни? Ну и хорошо, почему бы и нет. Не существует оборотней? Вообще замечательно. Он скептично относился к чужим словам, но почти всегда принимал на веру то, что видел собственными глазами, что бы эти глаза ему ни показали. Финдекано же последние несколько месяцев приходилось снова и снова рвать и перекраивать свои убеждения, представления и знания об окружающей реальности. Иногда он думал: зачем ему вообще шаблоны? Но без них он уже не чувствовал себя собой, ему не на что было опираться. Всё-таки как прекрасно быть Майтимо, наверное. Майтимо смотрел с недоверием и скептицизмом. – Как я тогда могу знать, что передо мной сейчас не стоят какие-нибудь коварные злые духи, принявшие облик наших знакомых? – Верно мыслишь, Феанарион, – одобрительно хмыкнул Роместамо. – Вся связь только через Алатара. Я не принимаю и не стану принимать иной облик при вас, потому если завалится к вам кто-то и начнёт заявлять, что это я, не верьте ему. Я бы предложил кодовую фразу, но не стану произносить ее вслух. Иди сюда. Он протянул ладонь к Руссандолу, тот недоверчиво на неё покосился. – Ну не вцеплюсь же я тебе в лицо, в самом деле, – покачал головой брюнет, и Майтимо осторожно коснулся пальцами чужой руки. – Когда мы уйдем, у тебя в голове останется фраза. Когда я приду к вам снова, потребуй ее у меня, и я мысленно тебе отвечу. Ты не будешь помнить, какие в ней слова, не запомнишь смысла, но как только я ее произнесу, ты сразу же поймешь, правильный или нет ответ. Когда я буду уходить, я буду давать вам новые фразы, каждый раз разные, которые должен буду произнести при нашей следующей встрече. Надёжно запри свой разум и даже с Финдекано будь начеку. Финдекано возмущенно засопел. – Не смотри так на меня, – поднял ладони вверх Алатар. – Это все он. Не я. Для вашей же безопасности. – И ещё. Я говорю вам в последний раз: никуда не влезайте, – оба мужчины бросили красноречивые взгляды на Фингона. Тот недовольно скрестил руки на груди. – Когда я говорю вам "сидите смирно", это в прямом смысле означает "сидите смирно": отсиживайтесь дома или в отеле и просто занимайтесь повседневными вещами. Если для тебя, Финьо, приносить своим друзьям неприятности - повседневная рутина, то рекомендую тебе найти другую работу или же вообще запереться в четырёх стенах да читать книжки. Финдекано старался сохранить спокойное лицо, но ему было очень, очень неловко, неприятно и обидно. – Ни в коем случае не звоните в полицию сейчас, – сказал напоследок Алатар. – И без вас проблем хватает. Неизвестно, кто снимет трубку и как себя поведет. Если что-то случилось - звоните мне. Не в отделение. Мне, на личный номер. Я подключу проверенных людей. – Ладно, – кивнул Руссандол. Это было очень, очень странно. Он никогда ещё не слышал "не звоните, и без вас проблем хватает" от бывшего сотрудника службы, которая должна охранять покой граждан. – Договорились, – пожал плечами Финьо. Роместамо притянул к себе седовласого, крепко прижал за поясницу и шагнул в окно, прямо с подоконника, прямо под дождь. Майтимо кинулся следом, высунулся из окна, надеясь разглядеть хотя бы силуэты или, может, фигуру птицы. Ничего. – А Алатар?... – неуверенно выдохнул Финьо. – Бред какой-то, – сказал Маэдрос ворчливо. Фингон наблюдал за этой сценой молча, и знать, куда подевались его знакомые, ему не очень-то хотелось. – Ни "здравствуйте", ни "до свидания" – ничего, вломились через окно и через окно же и вышли. И это уже не в первый раз! – Не очень хорошая тенденция намечается, – согласно кивнул Финдекано. Каждый раз после того, как кто-то из этих двоих навещал его, ему хотелось биться головой об стену. Жить с постоянным настойчивым вопросом "Что это было?" становилось все привычнее и легче. – Мы, наверное, можем вернуться домой? – обратился к другу Нельяфинвэ. Тот пожал плечами и уставился в окно – никуда он возвращаться не хотел. – Ещё сутки здесь, хорошо? – сказал Нолофинвион. Они прожили в гостинице всего две ночи и, в принципе, могли позволить себе ещё пару. Майтимо понимал это нежелание возвращаться, ему и самому было не по себе. Вот что выяснили в следующие два дня парни: за ними следили. Не присматривали, не приглядывали, не охраняли – следили. И так дерганный в последние дни Финдекано дергался ещё больше, а нервозность Маэдроса проявлялась в раздражении по пустякам и вспыльчивости. Руссо был уверен, что Роместамо приставил к ним "своих парней" не для их защиты. Для контроля. Конечно, можно было не сомневаться, что Фингон снова куда-нибудь вляпается, и именно поэтому оборотни Роместамо следили за ними. Фингон был уверен, что эти "телохранители" могли быть незаметными, но и не собирались быть таковыми. Ощущение чужого присутствия, чужого взгляда нервировало обоих, и это самое ощущение было ещё и предупреждением - "даже не пытайтесь ослушаться меня, я вас вижу, я вас слышу, я все о вас знаю". По сути, подумал как-то рыжий, ничего не изменилось. Что одни майар, что другие – чувство безопасности так и не появилось, и угроза все так же нависала над ними. Только теперь их ещё и контролировали. *** Псина снова шла за ними. Майтимо вместе с другом возвращался с работы, когда заметил это. Он тут же насторожился. Насторожился и Финдекано, и три оборотня – хотя долгое время Маэдрос думал, что их всего двое – тоже насторожились. Их аккуратно, но настойчиво запихнули в микроавтобус. – Сидите тихо, – приказал им некто с прекрасным лицом, но умеющий превращаться в пугающей безобразности кошку. Майтимо и Финдекано не знали, как отреагировать, что делать и что происходит вообще. Они единогласно решили, что лучше не дергаться и посмотреть, кто кого - драная кошка и лунь или же две огромных псины. Возможно, это даже не похищение, их не вывезут в лес, не засыпят известью на заброшенной стройке и не похоронят живьем. – Какие-то проблемы, приятель? – услышали они голос Безобразной Кошки. Майар загородили собой обзор на подходящего пятого оборотня. Пятого, потому что за рулём белого микроавтобуса, в который их запихнули, сидел ещё один. Ну, по крайне мере, сейчас они вроде как под защитой людей Роместамо. Майтимо был уверен, что из-за настолько затонированных стекол оборотни-псы не могли бы увидеть их, сидящих в машине. Голоса стали тише, приглушенней. Присоединился к разговору и напарник-Лунь, и некоторое время ситуация выглядела довольно напряженной – насколько мог судить по тону и напряжённой спине Кошки Финдекано. Затем майар просто разошлись и их выпустили. – Хорошего вечера, – пожелал им третий дружественный оборотень, что сидел за рулём, и второй, Лунь, захлопнул дверцу микроавтобуса. Машина сверкнула в сумерках белым боком и скрылась где-то в лабиринте дворов. – Ну и что это было сейчас? – Хватит задавать этот вопрос, – скривился Майтимо. Их высадили в паре кварталов от квартиры Нельяфинвэ, и прямо сейчас они именно туда и направлялись. – Это все выглядело словно встреча бандитов на районе, прямо в лучших традициях. – Ага, – хмыкнул Фингон. – Делили зоны влияния. Из-за пивного магазина возникли разногласия. – Не смешно, на самом деле, – помрачнел рыжий. – И почему это мы - пивной магазин? – Что первое в голову пришло, – Финьо пожал плечами. Размышления прервал телефонный звонок. – Финдарато? – удивленно спросил у звонившего Нолфинг. – Финдекано? Ох, это ты. Слава Э...Господу. Я хотел поговорить, это очень, очень важно, очень срочно! Ты где? – А по телефону? – Не телефонный разговор. Мне будет проще вживую. Так где ты? Ты занят? – Ну, у меня вечер свободный, – ответил неуверенно Фингон. – Сейчас я направляюсь к Майтимо домой. Думаю, буду там минут через пятнадцать-двадцать. – Что он хочет? – шепотом спросил Майтимо. – Поговорить, – пояснил темноволосый, прикрыв ладонью трубку. – Ты не против? Нельяфинвэ безразлично кивнул. – Я могу подойти? – Если, конечно, знаешь, где он живёт. – Прекрасно! – с явным облегчением выдохнул парниша. – Я буду через полчаса. – Странно это все, – недоуменно глянул на экран Финдекано. Финрод уже сбросил звонок. Маэдрос глядел по сторонам равнодушно. – Я уже привык. Стоило Майтимо поставить кипятиться воду на чай, как в дверь постучали. Руссандол кивком поздоровался с несколько более бледным и дерганным, чем обычно, Финдарато, впустил его в квартиру, и тот поспешно двинулся к сидящему на кухне Финдекано. – Рад видеть тебя в добром здравии, – едва заметно улыбнулся Финьо. – Как себя чувствуешь? Когда тебя выписали? – Не сказал бы, что недавно, – уклончиво ответил юноша. – Как раз об этом, о моём самочувствии, я и хотел поговорить... – Идём, – Нолфинг взял две пока что пустые чашки в одну руку, другой же приобнял друга за плечи и повел в гостиную. – Знаешь, я не специалист в области медицины, и думаю, что если тебя что-то беспокоит, то тебе лучше бы обратиться к доктору. – Это не... Хм, как бы объяснить, – Финрод замялся, сел на диван и уперся взглядом в свои руки. Финдекано сел сбоку от него, и Маэдрос молча присел рядом. Рыжий старался не смотреть на уродливый тёмный шов, перечеркивающий бледную шею парня. Воротник водолазки сполз, и Майтимо подумал, что носить водолазки посреди лета - не очень-то удобно, и теперь Финроду постоянно придётся скрывать за одеждой свою прелестную шейку. Бедное дитя. – Помнишь тот вечер, мы сидели и читали рукопись? Финдекано напряженно замер, чувствуя, как мурашки бегут по спине. При всем своём желании тот вечер он не смог бы забыть. – Да, такое трудно не запомнить, – сказал Руссандол. Фингон в подтверждение этих слов кивнул. – Ну, и там было про... Про нас. Всех. И про меня тоже. Помнишь? – Помним, – качнул головой Руссо. – Рукопись и сейчас у меня с собой, – заметил Финьо. – И... – блондин отвел взгляд и долгую минуту смотрел куда-то вбок, нервно кусая нижнюю губу. – Я вроде как... Начинаю все это... Вспоминать. Воцарилась тишина. Финдарато поднял виноватый взгляд, боясь реакции друзей. – Поясни, – обманчиво спокойным голосом попросил Финдекано. И Инголдо стал говорить, сбиваясь, испуганно и быстро, словно оправдываясь за что-то. – Я обратился к тебе, потому что мы вместе читали ту рукопись, и ты знаком... был знаком с Ириссэ, которая вроде тоже что-то помнила – ты сам так говорил! – и тебе объяснить все это будет проще, к тому же... У меня не так много друзей, и я думаю... Думаю, тебе, Финьо, я смогу это доверить – ты не представляешь, как трудно подобное рассказать! Рыжий кашлянул, намекая, что не оставил незамеченным камень в свой огород и настойчивое игнорирование своего присутствия в комнате, но комментировать это не стал. – И... – Финдекано изобразил какой-то невнятный жест, видимо означавший "продолжай". – Что же ты вспомнил? – Ту, как бы сказать, прошлую жизнь, – Арафинвион наткнулся на скептически взгляд друга и тут же поспешил с объяснениями. – Я понимаю, звучит это дико, но я просыпаюсь с осознанием того, что все, что окружает меня – неправильно, и я начинаю вести себя иначе! И оговорки, они кажутся случайными, но иногда мне хочется сказать какую-то фразу, а затем я понимаю, что раньше ее не произносил и даже понятия не имею, что она значит! Финдекано сидел, глубоко задумавшись. Он смотрел прямо на Финрода, практические не мигая. Финрод воспринял это как знак продолжать. – Все, абсолютно все мне кажутся смутно знакомыми, и иногда я могу вспомнить какие-то факты о своих друзьях или моменты из детства, улыбнуться им, а потом осознать, что, ну, не было этого! В моём реальном детстве, детстве в этом мире, не было такого. Я помню, например, как мы ходили с тобой, Финьо, на охоту, и помню, как ты вел нас через ледяную пустыню, и много мелких повседневных вещей – золотые ленты, или подарки, или ещё что-то, шутки какие-то, и с каждым днём таких мелких воспоминаний все больше, но, понимаешь, ведь мы знакомы не больше года здесь, в этой реальности, и откуда я вообще взял эти ленты? Ты никогда не вплетал золото в волосы здесь. Он раздосадованно вздохнул, затем вскочил с дивана и стал шагать по комнате. Фингон сидел все так же неподвижно. – Эй, полегче, – Маэдрос осторожно надавил на плечи блондину, усадив его обратно. Тот всхлипнул, и Руссандол по-дружески похлопал по спине Финдарато. – Я помню и многие ужасные вещи. Этот шрам, я его получил и в прошлой жизни. Все повторяется, и я удивлён, что я жив ещё – тогда ведь я умер. Эти воспоминания... – он запустил пальцы в светлые волосы, сгорбившись. – Меня будто пытаются сломать. Как будто я должен быть таким, каким я был тогда, в той жизни, но ведь я совсем другая личность! И сейчас у меня все иначе, совсем другая судьба. И хоть я похож на того, кем был тогда, но пока что... Сейчас и здесь, это все... Словно меня вытесняют из моей же жизни, из моей головы. Финдекано, наконец, отмер. – Ты должен осознавать, что то, что окружает тебя – вот это реальность. А не "воспоминания". У тебя были какие-то... – он замолчал, пытаясь подобрать подходящее слово. – Какие-то симптомы, кроме внезапных воспоминаний? – Симптомы!– горько ухмыльнулся Финрод, но подобрался, сел ровно и глубоко вздохнул. – Иногда бывают приступы. Начинает очень сильно болеть голова, словно звенеть, и я что-то вспоминаю, замираю на пару минут, но потом я не могу вспомнить, что же я вспомнил, что увидел. Я... Это пугает. – Ты меня, конечно, извини, – очень осторожно начал Финдекано. – Но мне кажется, тебе лучше бы обратиться к врачу. – Я не хочу, – поморщился Арфинг. – Что скажет семья? Это клеймо на всю жизнь, пятно на карьеру, на учебу... Если меня в психбольницу отправят? – Никто не будет бить тебя током или вскрывать черепную коробку. Финдарато тут же нахмурился, глянул недоверчиво и враждебно на кузена. – Я думал, я могу доверить это тебе и быть понятым, – сказал он разочарованно. – Вижу, я ошибся. – А что ты ожидал? Я не врач, не гипнотизёр и не маг. Как по мне, тебе и правда стоит обратиться к врачу. Что я ещё могу тебе посоветовать? Я детектив, а не доктор. – Что из важного ты помнишь? – прозвучал низкий голос со стороны окна, и все трое повернулись, а Майтимо тут же по привычке активировал оружие. Рядом с окном стоял оборотень, тот, которого Финьо прозвал Лунем. Финдарато вскрикнул, подскочил на диване и попятился, Финдекано схватил его и стиснул крепко, стараясь удержать на месте, усадить обратно. Финрод, бледный и перепуганный, забился в его руках, но был слишком худ и слаб по сравнению с Фингоном, и потому скоро успокоился, затих, шумно дыша и судорожно вцепившись в чужую одежду. – Он не в том состоянии, чтоб говорить, – укоризненно заметил Финдекано, прижимая младшего кузена к себе. – Плохо, очень плохо, – пробормотал майа и, открыв форточку, исчез. – Тише, тише, – попытался успокоить паренька Финьо, поглаживая его по спине. – Это наш знакомый. Он... Не причинит вреда. Он нас защищает. Финдарато шумно выдохнул и наконец прекратил дрожать. – Что же, в любом случае спасибо за то, что выслушал. Мне нужно было это сказать. Я... Я пойду, наверное, – он встал с дивана и в молчании дошёл до двери. Никто не пытался его остановить. На выходе он обернулся. – Никому об этом не говорите. – До свидания, Финдарато, – сказал Руссандол. Финдекано устало вздохнул и откинулся на спинку дивана. Маэдрос пододвинулся ближе, давая понять, что если что – он рядом. – Что ты об этом думаешь? – спросил рыжий. – Будто бы ты и так не знаешь. Майтимо ухмыльнулся, но как-то изнеможенно. – А ты? – поинтересовался Финьо, пододвинувшись ближе, прижавшись к чужому боку. – Мне кажется, что бедолага вполне адекватен. Ну, не считая его паники. – Знаешь, его испуг можно понять. Стой. То есть, ты не считаешь это ложными воспоминаниями, вызванными тем случаем? Ты же понимаешь, что прошлая жизнь и вот, вот это все – это бред? Настоящий, натуральный бред... – У меня и самого такое было пару раз. Финдекано замер. – Что? – моргнул он, повернув голову в сторону Руссо и стараясь глянуть в чужие глаза, чтоб удостовериться, что друг не врёт. Но он не врал – Финдекано знал это и так. – И ты ничего не сказал мне? – Слишком незначительно, – пожал плечами Маэдрос. – Даже не воспоминания – так, странные ощущения. Финрод говорил о том, что иногда хочет сказать что-то, смысла чего не понимает и что раньше никогда не произносил. У меня было похожее. – Бред, – помотал головой Финдекано. – Быть того не может. Он зажмурился, нахмурился. ...Куря на балконе, он внезапно тяжко вздохнул. Он глянул наверх: черный небосвод и сияющие, как алмазы, белые звезды. - О, Элберет... Тряхнул головой. – Нет, нет, – пробормотал он едва слышно. – Невозможно. Финроду надо обратиться к врачу, а тебе – не беспокоиться. Такое случается. Думаю, игра подсознания. *** – Эй, кхм, Финьо, – обратился к другу за завтраком через несколько дней Майтимо. Они сидели на кухне у рыжего дома, полураздетые и сонные, и солнце только-только вставало. Руссандол разбудил их обоих затемно, закричав во сне. – Я хотел бы попросить. – Что? – поднял взлохмаченную голову все ещё не до конца проснувшийся Фингон. – М... Обнимемся? – Эм? Майтимо повел плечом, мол, да ладно, забудь. – Что-то произошло? – спросил Фингон на всякий случай. – Почему сразу "что-то произошло"? – поморщился рыжий. – Я не могу обнять друга просто так? – Можешь, в принципе. Без проблем. Он пожал плечами и развернулся боком к столу, когда Нельяфинвэ встал с места. Майтимо наклонился к другу и обнял, и Финьо неловко слегка похлопал его по спине. Это было как-то странно. Самые неловкие обнимашки в его жизни. – Точно ничего не случилось? – ещё раз спросил Нолфинг, зная привычку Маэдроса сознаваться или соглашаться только на второй-третий раз. Нельо помолчал недолго. "Мне снилось, что ты умираешь, – хотел бы ответить он. – Это было ужасно, страшнее, чем все самое страшное, что было у меня в жизни". Он содрогнулся и прижался тёплой щекой к голому плечу друга. Финдекано его не понимал, не знал причин такого поведения, но и не судил. Он осторожно погладил по волосам кузена, другую руку положил на теплую спину. "Словно ребёнка успокаиваю", – подумал отстранённо Фингон. Майтимо даже в детстве не был тем, кто бежит к матери за успокоением. Он не мучался от кошмаров, а если и мучался, то мог справиться с этим самостоятельно. Но прямо сейчас ему нужен был кто-то рядом, кто мог бы доказать, что он не спит, что в реальности он не лежит без сознания на поле боя, под трупами верных ему людей. "Мы так же обнимались в том сне, – сказал бы рыжий, так тихо, что Финьо его едва бы расслышал. – Только я тебя держал, а ты лежал у меня на руках, я гладил твои волосы, а они все в крови, и, Эру, от тебя оставалось-то..." Но Финьо, наверное, только этого не хватало – успокаивать кузена, который на два года старше, который всегда был сильнее самого Фингона в его глазах. Финдекано не очень хорошо умел успокаивать людей и вообще ненавидел это дело, а Майтимо разнылся тут, как маленькая девочка. Потому он просто вздохнул глубоко, задержал дыхание на несколько секунд и неслышно выдохнул. Тёплое дыхание защекотало шею Финьо, и тот повёл плечом. Внутри все замерло у него от эмоций друга, которые неосознанно передались и ему. Майтимо не контролировал себя, и Финдекано чувствовал его ужас, а потому подумал, что не время для того, чтоб морщиться и говорить что-то вроде "соберись, тряпка". Он не знал, почему Маэдрос мучается этим скрытым, подавляемым ужасом, что пугает его так, но Майтимо нужна была поддержка, и Финьо будет плохим другом, если ее не окажет. Конечно, дружеский долг. Он не хотел, чтобы рыжий страдал. – Все хорошо, – зачем-то произнёс Финдекано и тут же замолчал - почувствовал, что другу неловко от того, что Финьо приходится его успокаивать. Тишина была лучшим выходом. – Да, я знаю, – тихо сказал Руссандол и запустил руку в его волосы. Он пропустил тёмные пряди сквозь пальцы и затем прижался губами к чужому виску, быстро и осторожно, невесомо, словно крал это лёгкое касание губами. Будто бы Финьо и вовсе трогать нельзя. Финдекано вздрогнул, скорее, от неожиданности, но Майтимо уже отступил назад и, видимо, собирался начать извиняться или оправдываться. Как ребёнок, ну в самом деле. Фингон чувствовал себя глупо, как будто они подростки какие-то, как будто должны бояться того, что друг к другу тянет, и извиняться за робкие касания. После той ночи, когда Финьо признал, что его невыносимо тянет к другу и он боится все испортить, оба ненадолго отступили, чтобы отдохнуть и снова начать сближаться. Это было что-то вроде нежной дружбы, только невероятно крепкой и с ворчливостью старых супругов. И это было... Удовлетворительно. Лучше, чем напряженность и язвительность, и лучше, чем та дружба, что была у них год назад – теплая и доверительная, но без возможности коснуться. Коснуться по-особенному. Конечно, прикосновения были, но не такие, как теперь, и за ними тогда стояло меньше, чем сейчас. Сейчас все было более интимно. Он не знал, куда это их заведет, но теперь готов был попробовать. И Фингон не спешил, просто потому что все еще не мог до конца принять это, хоть и старался, и разбирался постепенно, и хотел, чтобы на этот раз все было правильно. Но это не подразумевало под собой подобного глупого поведения. В самом деле, им было почти под тридцать, и они могли с этим разобраться, как взрослые люди. Они не станут повторять ошибок. – Молчи, – приказал Финдекано раньше, чем Маэдрос смог сморозить какую-нибудь глупость. Нолофинвион встал с места и притянул Майтимо обратно, снова обнял, на этот раз крепче. – Тебе не нужно спрашивать разрешения. Мы уже говорили об этом. Я сказал, что не знаю, что ощущаю, и что не хочу торопиться, но я не говорил: " Майтимо, веди себя как четырнадцатилетний идиот и не трогай меня вообще". Рыжий тихо выдохнул ему куда-то в макушку, расслабился. – Лучше расскажи мне про тот сон, – попросил Финьо. – Не надо, – слабо запротестовал Майтимо. Он не был в настроении изливать душу, да и вообще вспоминать не хотел. – Хорошо, – и Нолофинвион повернулся спиной к окну, так, чтоб рыжий мог видеть открывающийся вид. Там, за толщей стекла и многоэтажками, разгорался новый восход. – Скажи "куда ночь, туда и сон". – Что? – непонимающе переспросил Маэдрос, а потом едва слышно рассмеялся. – Да ты издеваешься. Это прокатывало в десять лет, но не сейчас. – Почему нет? Мне до сих пор помогает. – Ты хорош в самовнушении. – Ты тоже вполне успешен в этом. Давай. – Да ну, стремно как-то. – Да чего тебе стесняться-то? – Финдекано слегка отстранился. – Тут только мы вдвоём. Можешь сказать мысленно, если тебе кажется глупым произносить это вслух. Майтимо последние фразы не расслышал. Он залюбовался. Фингон был прекрасен, стоя ранним утром в одних джинсах на его кухне, в его квартире; руки кузена держали его собственные, и в волосах у Финьо не было никакой крови – только свет восходящего солнца. Руссандол улыбнулся мысленно, притянул друга обратно и, глядя на розовеющее небо поверх его головы, трижды совсем тихо произнёс: "Куда ночь, туда и сон". Луч солнца упал на лицо Нельяфинвэ, он закрыл глаза и устроил подбородок на чужом плече, наслаждаясь теплом ладоней Финдекано на своей спине. – Полегчало? – с искренним любопытством спросил Фингон. – Нет, потому что это все бред, – фыркнул Майтимо в тёмные волосы. Но страх, наконец, отступил. Для того, чтобы вернуться с наступлением темноты. Следующей ночью ему снова снился кошмар. Он видел троих своих братьев, мёртвых, и он знал: кровь на руках - не его. Вокруг была зелень, молодые гибкие деревья и залитая тёмной кровью трава, мелкие желтые цветы, и посреди этой кровавой поляны - тёмная яма, погребальная яма с телами троих его младших. Он складывал над ними пирамиду из камней. Маэдрос проснулся без крика, без какого-либо звука, но с ощущением, что умирает, гниет изнутри. Он повернулся к Финдекано, обнял его, и тот зашептал что-то успокаивающее сквозь дремоту. "Если это воспоминания из прошлой жизни, – сказал он себе, сказал в предрассветную тьму. – То я не хочу ее больше вспоминать". Но тьма ему ничего не ответила. Через пару часов они с кузеном вдвоем сидели в гостиной, завтракали – потому что Нельо свинья и не хочет есть за столом, он хочет глянуть новости перед работой и выпить чая на мягком диване – и молодая ведущая говорила о том, что вышли на спонсора взлома тюрьмы. – Этот... Господи. Глянь-ка, – Финдекано наклонился вперёд, вглядываясь в лицо на экране. – Знакомое лицо, не правда ли? Майтимо прищурился. – Это твоя знакомая? О, Господи. Та женщина из бара. Она что, она...? – Она спонсировала взлом. – Ни хрена ж себе. – Она заказчик, считай. – Да, я понял. – Ох, поверить не могу. Галоти такая замечательная, мне не верится, что это... Ох. – Ну, подобного стоило ожидать. – Ты о чем? – напряженно спросил Финдекано. Спросил, скорее, из вежливости, ведь и так знал, как относится его лучший друг к Галоти и почему. – Ну, знаешь, она... Он странноватый. – Если ты считаешь так только из-за его пола, то ты очень и очень не прав. – Как я должен относиться к трансвеститу-богачу, который клеится к парням в барах? – Как к любому другому человеку. Это его право, клеить парней в барах. Как будто мы сами никогда никого в барах не клеили. – У него нет права спонсировать преступную группировку. – Да как это вообще связано? – фыркнул возмущенно Финдекано. – Это то же самое, что сказать: "О, этот парень спит со своим двоюродным братом, наверняка он террорист". – Не сравнивай и не оправдывай его. – Я и не оправдываю, просто твоя логика меня убивает. – Какая такая моя логика? – Вот именно! – ...По словам подозреваемого, его самого вынудили связаться с бандой хакеров и террористами, шантажируя и угрожая расправой... – Слышал? – указал в сторону экрана Фингон. Майтимо немного помолчал, вслушиваясь. – Я слышу только то, что Галоти ещё и наркоман, который за новую дозу организовал нападение на городскую тюрьму, а теперь боится сказать имя дилера и заказчика, – грубо ответил Маэдрос. – Вот и все выводы. Это не делает его лучше в моих глазах. Он неприятный тип, и я ожидал от него подобного. – Мне не нравится, когда ты включаешь режим нетерпимого мудака, – проворчал Фингон, однако не признать правоту рыжего не смог. Тот говорил неприятные, но правдивые (насколько им известно было) вещи. – Настораживает меня этот заказчик. – Это естественно. Тот, кто стоит в тени, должен настораживать. – Я о том, что уже несколько людей, связанных с МорГот, говорят о неком таинственном заказчике, и это все очень нехорошо. – Я не идиот и понял, что ты именно об этом, – сказал Руссандол. – Но в этом нет ничего удивительного. Ты же не думал, что эта связь останется без внимания? Наверняка в "Вести Тириона" уже смакуют эту новость и строят невероятные теории. – Мы можем глянуть, – предложил Финдекано. – Не хочу портить настроение с утра, – Нельяфинвэ поморщился. Прошла еще неделя в спокойствии и безопасности. До первого звонка. – Финдарато? – Эм, Финьо. Я хотел... Хотел попросить у тебя кое-что. Финдекано сделал знак "тише" другу и нажал кнопку "на всю громкость". Майтимо качнул головой и вслушался в слабый голос блондина. – Что? – Ты не мог бы дать мне в долг? – Извини, я сейчас на мели. А вообще, сколько тебе нужно? – Три с половиной. – Чего? – Тысячи. Финьо удивленно уставился на экран. – Нет, извини, денег у меня сейчас нет. Можно узнать, зачем тебе столько? Финрод тяжко вздохнул. – Это... На лечение. – Лечение, – ровным голосом повторил Финдекано, давая понять, что не верит словам Арафинвиона. – На аборт, на самом деле. Руссандол поперхнулся воздухом. – Воу, неожиданно, – сказал тихо Фингон. – Но в государственных клиниках делают это бесплатно. – Да, но там большие очереди и... Там с определённого возраста. Она решила делать это в частной клинике, и нельзя, чтоб родители узнали. – Ох. Ну, удачи вам с этим. Прости, денег и правда нет. – Ничего. Спасибо, Финдекано. Извини, что побеспокоил. – Стой. – Да? – А как же... А что же с Береном? Тишина повисла на обоих концах трубки. В глаза у Майтимо читалось: "Что ж ты творишь-то?!". – Он не знает, – сказал почти равнодушно Финдарато. – И лучше бы, чтоб не узнал. – Вы вместе ещё? – Хотелось бы, чтоб и дальше были вместе. – Я понял тебя. До свидания, Финдарато. – Пока, Финьо. Парни несколько минут сидели в тишине. – Это очень не похоже на Финрода, – сказал удивленно и настороженно Финдекано. – Представить себе не могу, что Финдарато изменил бы Берену. Хотя Берен уже не молод, а девушка, как я понял, еще даже не совершеннолетняя. – Мне тоже кажется странным это, – поддержал его Руссо. – Берен замечательный человек, и, в общем, это и правда как-то слишком для меня. – Бедолага. – Ваниар, – закатил глаза Маэдрос, за что получил тычок под ребра. И вот после этого звонка все словно покатилось в огненную бездну. Роместамо уже по привычке ворвался в комнату через окно. Оба парня, лежавших на диване за просмотром фантастического фильма, едва пошевелились при этом. Фингон скосил недовольный и подозрительный взгляд на позднего гостя, и тот возмущенно засопел, оскорбленный отсутствием внимания. – Это все, конечно, очень мило, ребятки, но вам лучше бы немедленно переключить на новостной канал. – Кодовая фраза, – нараспев напомнил Майтимо, пытаясь нашарить в темноте пульт. – Лимонный щербет. Фингон уткнулся лицом в подушку, стараясь сдержать фырк. – Прекрасная кодовая фраза, браво, – фыркнул и Руссандол и переключил на новостной канал. Там шёл прямой репортаж из Нарготронда. – Ничего нового, – пожал плечами Финьо. – В Нарготронде снова что-то происходит. – Сейчас, подождите, – Роместамо скрестил руки на груди. Начался следующий ролик. – Ещё минуту. Прошло ещё минут пять, прежде чем оборотень с ехидным лицом указал на телеэкран. – Вот! Появилось изображение чьего-то тела; несколько снимков с места преступления и видео, в котором кто-то из полиции отказывался давать комментарии. "ТЕЛО СОТРУДНИКА ПОЛИЦИИ БЫЛО НАЙДЕНО НА ОКРАИНЕ ГОРОДА", - прочёл Финдекано. Он побледнел. Побледнел и Майтимо. – Узнаете? – спросил Роместамо своим "голосом для допросов", как однажды его обозвал Маэдрос. – Как?.. – А вот так, – развел руками майа. – Я предупреждал вас, что если у них не выйдет вас убить, то они попробуют вас подставить. Предупреждал? Предупреждал. Они смекнули, что вы теперь под защитой. – Этот труп пропал прямо из багажника моей машины одиннадцать дней назад, – Маэдрос неверяще махнул рукой в сторону телевизора. – Одиннадцать дней! – Да, выглядит он так себе, – согласился Роместамо. – По сути, – вдруг заговорил Финьо. – Они подбросили... Подбросили труп. Тело. – Они где-то прятали тело своего работника одиннадцать дней, просто чтоб подставить двух парней, которые ничего не знают и просто хотят спокойно жить дальше?! Господи, почему все это дерьмо происходит со мной? – Вам двоим известно больше, чем 97% граждан и половине сотрудников полиции. Пресса о каких-либо разногласиях и несостыковках внутри правоохранительных органов разве что только догадывается. Фингон не просто случайно куда-то попал – он нагло и настойчиво лез туда, куда не требовалось, целенаправленно искал информацию, вдвоём вы пристрелили двух или трёх оборотней, и пусть они и не умерли, но вы хоть знаете, сколько сил и времени уходит на создание новой оболочки? Этого вполне достаточно, чтоб плохие ребята хотели от вас избавиться. Парни переглянулись - то, каким тоном были произнесены последние слова, наталкивало на мысль, что Роместамо и сам был бы не против избавиться от обузы в их лице. – Конечно, я постараюсь сделать все возможное, чтобы затормозить расследование, и, может, у меня даже удастся отвести подозрения от вас, – заговорил майа успокаивающе. – Но если придётся делать это в ущерб себе, своему авторитету, статусу и безопасности, то рисковать я не стану, уж извините. Учтите – те, кто замешан в этом, уже знают, под кого копать, и улики у них есть. А если нет - они их сделают. Это смерть должностного лица, и замять это, как замяли дело твоего отца, не выйдет. – Очень обнадеживает, – мрачно заметил Финдекано и поймал ещё один взгляд из серии "заткнись-или-я-тебе-лицо-выжру". – Потому проверьте, чтоб у вас в машине не было крови, а в доме не было ничего, что могло бы указывать, что здесь застрелили человека, – парни кивнули, и Роместамо протянул к ним руку. – И пистолет отдайте. – Зачем? – удивился Майтимо. – Как он будет себя защищать? – Я тебя умоляю, – поморщился майа. – Никто больше не будет пытаться вас убить. Они не решаться лезть к тем, кто под нашей защитой. К тому же, у них есть прекрасная возможность избавиться от вас практически законным методом, и я уверен, что на суде вас особо слушать не станут. Так что лучше избавиться от улики – вы вообще-то пять пуль из этого пистолета в ту оболочку всадили. – А адвокат? – Адвокат, – усмехнулся Роместамо так, будто ему очень наивный ребёнок задал очень глупый вопрос. Все это звучало не очень жизнерадостно. Майтимо больше всего сейчас хотелось оказаться где-нибудь на другом континенте, может, на островах, под теплым летним солнцем, или же в домике где-нибудь в горах. Подальше от Тириона, от банды МорГот, от Роместамо с его оборотнями-майар-духами, от трупов родственников и сумасшедших кузенов. Финдекано хотелось примерно того же, и он думал об этом, доставая из-под матраса оружие. Выбора у них, впрочем, не было. Роместамо хотя бы знает больше, чем они, он знает, что делать. Майтимо все равно ему не доверял. – Держи, – Нолфинг вернулся и отдал пистолет оборотню. Тот кивнул и спрятал его куда-то за спину. – Прекрасно, – Роместамо кивнул, подошел к окну и, взъерошив волосы Руссандола на прощание, шагнул с высоты. Маэдрос видел, как он камнем упал вниз, а потом тень взметнулась к небу и пропала из поля зрения. Он пригладил рыжую шевелюру. – Он снова копался у меня в голове, – недовольно отметил Нельяфинвэ.