Дело Дяди Феанора

Майтимо совсем неожиданно пришел раньше обычного. - Что-то ты рано, - заметил Финьо, у которого на этот день не было ничего запланировано. Хлопок двери отвлек его от изучения в соцсетях профиля любовницы клиента. - Это не мы сумасшедшие, это с миром что-то не так, - заявил с порога Маэдрос. Он скинул обувь, поспешно снял пальто, излишне резко повесил длинный клетчатый шарф на крючок в прихожей и прошел в гостиную. Финдекано наблюдал за ним с непониманием и напряжением. - Это, конечно, сразу мне все объяснило и очень успокоило, - протянул Финдекано, возвращаясь к интернет-расследованию. - Но я так понял, что-то произошло. - На работе я столкнулся с бывшим одноклассником, мы разговорились, и он рассказал мне все то же самое, что и ты, - рыжий тут же приземлился на диван рядом с Фингоном и отобрал у него ноутбук. - Смотри... - Эй! - возмутился Финьо, но противиться не стал. - Это важно, - предупредил дальнейшую череду возмущений Нельяфинвэ и поудобнее устроил ноутбук на коленях. - Правда важно. Так вот, одноклассник сообщил мне интереснейшую информацию: вы с ним не одни такие сумасшедшие, и в сети уже появилось сообщество, в котором люди с одинаковыми видениями и внезапно появившимися воспоминаниями пытаются из снов восстановить картину мира и понять, что происходит. Вот. Маэдрос чуть подвинулся, давая Финдекано разглядеть то, что он нашел, и замер выжидающе. Финдекано немного настороженно посмотрел на него, затем перевел взгляд на экран и пробежался по стене сообщества глазами. "Если у вас есть какие-либо сведения - не стесняйтесь, делитесь ими с нами. Вместе восстановим историческую справедливость! Свои сновоспоминания и вопросы присылайте в "предложить новость" или на почту сообщества..." "ТЕЛЕФОН ДОВЕРИЯ: Если вы или близкий вам человек страдает от сновоспоминаний, можете обратиться по этому телефону или к нашим онлайн-психологам на этом сайте..." "Есть здесь кто-нибудь, кто в 20-70-х годах П.Э был знаком с Руринэль?" - В смысле, П.Э? - Первой Эпохи, - пояснил Нельо так, будто это должно было что-то Фингону сказать. - Что? - Финдекано впал в ступор и Маэдрос рядом хмыкнул. - Знакомая фраза, да? - сказал он совсем расслабленно, будто для него вся эта чушь с воспоминаниями и дикими совпадениями уже стала нормой. - В рукописи часто упоминается. Есть еще Вторая и Третья эпохи. Читай дальше. "Забавно, что многие названия так и остались. Либо это совпадение, во что я не верю, либо правительство что-то знает" - И правда, - вырвалось у Финьо, и он, словив непонимающий взгляд Майтимо, пояснил: - Я про названия. Действительно странно. - Ты дальше читай. "Анон, Тирион. Моя сестра стала вспоминать, обратилась к психотерапевту, тот направил ее к психиатру, и теперь она заперта в шестой лечебнице. Нас к ней не пускают. Как добиться встречи? Это законно? К кому обращаться?" Финьо, заинтригованный, открыл комментарии. "Никак. Мы пытались добиться встречи, даже обращались в горадминистрацию, но дело заглохло. Моего дядю так овощем сделали, их там чем только не пичкают. " "Попробуй ее выкрасть - это все, что я могу посоветовать". Финдекано не знал, как реагировать. Он слышал обрывки репортажей, но не воспринимал их всерьез. Как вообще можно воспринимать всерьез то, что говорят по ТВ? Да он телевизор-то раз в сто лет включал, просто чтоб шумел на фоне. Тем временем Руссандол удалился в спальню, где держал рукопись вместе со своими заметками. - Когда я искал текст рукописи, я натыкался на некоторые имена, названия, но не придавал этому значения - наши имена ведь тоже есть в книге, - начал медленно рыжий, когда вернулся, неторопливо листая книгу. Фингон же тем временем листал ленту записей вниз и пробегался взглядом по сотням сообщений от пользователей, жаловавшихся на сны и не понимающих, что происходит. Многие выдвигали самые немыслимые предположения, кто-то строил теории, некоторые призывали покаяться перед Концом Света, кое-кто предлагал устраивать митинги под стенами лечебниц во всех городах Валинора. Финдекано был в замешательстве. На очередной вопрос, попадавший в поле его внимания, он лишь непонимающе моргал. Некоторые были логичными, и странно, что он сам ими не задавался. Некоторые просто никогда бы ему в голову не пришли. - А потом стали всплывать записи, обсуждения и сообщества в разных соцсетях, информация, которой в книге не было, но она вписывалась в те рамки, что рукопись устанавливала. Биографии, истории, воспоминания, которые могли происходить в том мире, что описывается в рукописи, причем настолько органично в этот мир вплетались, что меня это насторожило. И тут внезапно начинаются все эти... сны. Я делился воспоминаниями на форумах, я помогал выстраивать какие-то теории, взяв за основу именно книгу, и все так органично складывалось, что я и не знаю, что думать. Кстати, суливрендур предложили свое объяснение этих странных явлений - религиозная теория о втором пришествии или что-то вроде того - и их фанклуб заметно расширился. Я думаю, что все это может быть связано как-то с Аредэль, да и вообще со... - Со смертью твоего отца, да? Маэдрос резко замолчал. Эта фраза была правдива, она не несла в себе осуждения со стороны Финьо - Майтимо это знал, знал, что Финьо его понимает, что Финьо всегда понимал - но почему-то по ощущениям была похожа на пощечину. - Да, - сказал он долгие секунды тишины спустя, сжимая рукопись крепче, чем нужно. - С ней тоже. Почему нет? - Почему нет? - эхом отозвался Фингон. Он уставился в экран, задумчиво кусая губу. Это был хороший будний день, просто обычный будний день, обычная среда, слишком солнечная и теплая, слишком расслабленная, чтобы портить ее новым витком тайн и головоломок. Шаткое равновесие в их с Майтимо мини-мирке только-только восстановилось, и Нолофинвиону пришлось приложить немало усилий, огораживая и себя, и своих близких от ненужной информации, при том умудряясь справляться с этими, как их, Господи, сновоспоминаниями. Стоило ли снова во все это лезть? - И если мы, сны, эта книга, Ириссэ, суливрендур, пророчества, дневник и смерть отца со всем этим связаны, то хоть представляешь, какой мощный инструмент у нас в руках? - заглянул в лицо кузену Нельяфинвэ. Выражение воодушевления, спрятанное глубоко на дне серо-зеленых глаз, немного напугало Финдекано. Он знал, что хуже разъяренного и разбитого Майтимо только Майтимо воодушевленный. - Люди со всего мира пытаются по кусочкам восстановить общую картину, они ничего не понимают, у них столько вопросов, а у нас, вот в этой рукописи, - рыжий постучал искусственными пальцами по обложке блокнота, в который записывал сны и делал заметки. - Ответы на них. На все! Каждый сможет найти свое место. Может, это как-то поможет им вспомнить, может, это убедит тех, кто не верит и считает таких людей сумасшедшими, в том, что это все правда, и жизнь - более, чем сотня лет бессмысленного существования, кончающаяся небытием. Ты же детектив, Финьо! Разгадывать тайны и открывать миру правду - твоя работа. Ну так и возьмись за это дело! Я сделал много, я буду помогать тебе еще, вместе мы сможем понять, что происходит. Ты прекратил расследование о смерти моего отца из-за того, что запутался, что был ограничен в источниках информации, а теперь у тебя бесчисленное количество этих источников! Теперь... - Я прекратил расследование не потому, что был ограничен в источниках, - резко прервал его Финдекано, отставляя ноутбук в сторону. - А потому что нам ясно и отчетливо сказали в это дело не лезть. Потому что это стало опасным, превратилось в политическую игру, в которой мы - не более чем пыль на шахматной доске, даже не пешки. Это опасно для моей жизни, для твоей жизни, для жизни наших близких. У тебя погиб отец, я потерял двух близких друзей, нас чуть не посадили, нас пытались убить какие-то твари - тебе недостаточно? Тебе этого не хватило? - Нет! - подорвался с дивана Маэдрос. - Не хватило! Если ни к чему не привело, значит, этого мало, значит, будем действовать снова, еще. Айнур говорили, что это информационная война, что будет другая война, а где война, там жертвы. И их будет больше, и мы ими станем, если позволим манипулировать собой теми, кто эту войну затеял, - он присел рядом с Финьо и взял его за руки, заглядывая в лицо. До чего же театральный жест, с отвращением подумалось Фингону, и он постарался, чтобы Маэдрос уж точно уловил эту мысль. - Мне не страшно. Мы с тобой многое пережили, и это переживем. К тому же, у нас есть покровители... - ... Которые сами же нас прикончат, если им придутся наши действия не по душе. - Я смогу их переубедить, - с готовностью заявил Майтимо, запуская пальцы в волосы и отводя взгляд в сторону. Он снова поднялся. - Я не знаю. Но мы им полезны, и они тоже могут быть нам полезны. Согласуем действия, пойдем на компромиссы, потребуем защиты. Станем их шантажировать... - Чем? - вскинул голову Фингон. Маэдрос поджал губы, опустил голову и замер, глядя в светлый ковер обеспокоенно и напряженно. Закивал головой - подловил, подловил. - Тут ты прав. Это надо продумать, - он сделал круг вокруг дивана, почесывая искусственными пальцами щеку. - Нужен запасной вариант, какой-то способ заставить их слушать нас. Ничто не помешает им нас вообще стереть из Вселенной, будто не существовало, захватить рукопись, заставить молчать. С этим-то их мозгоправством... - Я все еще не согласился на твою авантюру, - напомнил Фингон, поворачиваясь вслед за перемещавшимся кругами другом. - Ради всех святых, прекрати мельтешить. Что ты предлагаешь - просто взять и слить информацию в сеть? - Нет-нет, - Маэдрос остановился, замотал головой и снова заходил кругами, обильно жестикулируя. - Хотя да, но надо как-то сортировать информацию. Устроить массовые поиски. Ворвемся в сеть со всей этой информацией, обязательно не анонимной - надо, что бы если мы пропадем, нас стали искать. Можно вести блог. Блог или даже видеоканал. Будем вести расследование онлайн. Надо как-то себя обезопасить - доверить кому-то часть информации, самую важную часть, которую он опубликует, если мы пропадем и не будем появляться долгое время, прекратим выходить с ним на связь. Он резко остановился, уперев руки в боки, словно чем-то осененный, затем повернулся и посмотрел на Финьо долго и внимательно. Майтимо медленно опустился на диван рядом с другом, осторожно приобнял его и устроил подбородок на плече. Теплое дыхание защекотало Фингону щеку. Да ну за что же ему, Финьо, такое? Нолофинвион вздохнул. Напряженность начинала потихоньку отпускать. "И что ты от меня хочешь?" - с сомнением, но уже без яростного протеста подумал Финдекано. "Только доверия". В этот момент Финьо понял, что все уже решено, что Майтимо пойдет по этой дороге, с Фингоном или без, с его одобрения или без него, что Нельяфинвэ нашел цель, которую искал - и не какую-то там цель типа "выжить" и "научиться рисовать", а высшую, важнейшую, цель всех жизней. Если он откажется, он не сможет быть рядом. И Майтимо нужен спутник, точнее, Майтимо будет отличным спутником, и вдвоем безопаснее, а по одиночке сложнее работать, да и Маэдрос ведь не профессиональный детектив, он сам запутается и пропадет. Фингон хмыкнул и, долго выдохнув, потерся щекой о теплые рыжие волосы. Они сидели так в тишине некоторое время, и Финдекано тщательно взвешивал все "за" и "против". Майтимо не мешал. Что-то еще напоминало Фингону о том, как черные когти впивались в шею, как кузены вдвоем тащили тело, как спали на казенных койках, как он зарекся лезть во все это. Фингон медлил. Он не хотел ввязываться в очередную историю, потому что ощущал, что в этот раз пути назад не будет, и он не сможет сказать: "Все, я передумал, давай просто жить спокойно, будто ничего не было". Так не получится, думал он. Но и жить в неведении он не сможет. Невозможно терпеть дальше это чувство беспомощности, он не сможет просто смириться со своими снами, не искать ответов, чувствовать давление, бояться связываться с новыми людьми и ощущать, что судьба его целиком зависит от прихоти оборотней и их сложных планов. Им обоим так надоело быть беззащитными. Что ж, это смутная затея, и Финьо в одиночку за нее бы никогда не взялся, но ему и не придется. Воодушевления Руссандола хватит на них двоих. "Доверия, так доверия". Маэдрос резко втянул воздух - от удивления? - и Финьо обдало волной благодарности. Рыжий поцеловал его в щеку, но за что, Фингон так и не понял. - Подумай, - сказал Майтимо тихо, продолжая соблазнять Финьо невероятными перспективами, будто тот все еще сомневался. Взял чуть прохладную левую ладонь Финдекано в свою правую, накрыл сверху теплой, живой, и сжал. Он повернулся и посмотрел Финьо в глаза, посмотрел уверенно, глубоко и пронизывающе. Конечно, Финдекано уже все для себя решил, решил еще пару секунд назад, но если бы к этому мгновению он все еще сомневался в идее Маэдроса, то сейчас, после этого проникновенного "подумай", после этого полного надежды взгляда, он бы уже не колебался. Когда смотрят так, разве можно сомневаться? Нет, признался себе Финдекано, невозможно. - Если у нас все получится, если другие нам помогут - а они помогают друг другу прямо сейчас, сам видел, - ты станешь известен как человек, не побоявшийся пойти против сложившихся представлений о Мироздании и открывший человечеству правду. Ты войдешь в историю. Это будет твое самое масштабное и самое великое, самое полезное дело. Разве не этого ты всегда хотел - быть полезным? На самом деле, это не он, а Майтимо был зациклен на полезности миру, но Финдекано не стал этого произносить, да и думать такого не захотел. Маэдрос сидел рядом, такой теплый, обнадеживающий, и кажется, сейчас он был чуть менее опустошен, чем все предыдущие месяцы. - Ладно, - выдохнул Финьо будто бы нехотя и скептически. Все, назад пути нет, самое страшное позади. Или впереди? Как бы то ни было, сейчас на Финьо накатило такое веселье, что ему казалось, что перевернуть тысячелетние представления о жизни и смерти просто и полезно. - Идея с блогом неплоха. Как будем действовать: аккуратно подчиняя себе мнение большинства или шумно, резко и скандально? - Ничего вы делать не будете! - ворвался в помещение Роместамо. Веселое настроение Финдекано как ветром сдуло. Маэдрос возмущенно глянул сначала на нежданного гостя, затем кинул негодующий взгляд на кузена - "Я же говорил тебе запирать окна!", а в ответ получил непонимающий и даже несчастный - "Все окна были заперты!". - Не думайте, что закрыв форточку, вы закроете мне вход куда-либо. Значит так, быстро собирайтесь. Да что он себе позволяет? - Это еще куда? - Маэдрос медленно поднялся в полный рост и приблизился к айну почти вплотную. Он слегка наклонил голову и нахмурился, и голос его будто бы стал тише и ниже, чем обычно. - Лично у меня есть планы на этот вечер, и я никуда не собираюсь ехать. - Придется отложить вжимание кузена в диван до лучших времен, - похлопал по груди его Роместамо и отвернулся, глядя по сторонам цепко и хищно. Он отошел от Майтимо, вырвал у возмущенного Финдекано из рук ноутбук, захлопнул его и зажал подмышкой. - Вы не будете ничего публиковать. Мы ведем это сообщество, и мы тщательно контролируем, что туда публиковать. И бросаться древними сказками в психически нестабильных людей в наши планы не входит. А на ваши планы мне наплевать - быстро собрали предметы первой необходимости, взяли документы, машина ждет внизу. Поедем к лучшему в Арде психотерапевту, будем вам память вправлять. - Знаю я, как вы память вправляете, - ощетинился Руссандол и положил тяжелую ладонь на плечо уже собравшегося встать Фингона. - Подчистите нам воспоминания, подкорректируете мыслительный процесс, и будем мы ходить счастливые и довольные, не вспоминать ни о чем и ни о чем не беспокоиться. Только вот иди-ка ты с такими процедурами знаешь куда? Ты не можешь просто вырвать нас из нашей повседневной жизни и бросить хер знает куда, как вы сделали это с той поездкой в горы. Роместамо резко развернулся. - Нет, могу, - сказал он тихо и уверенно, глядя уже не синими - орлино-желтыми глазами снизу вверх. То, что он был почти на голову ниже Маэдроса, не мешало ему чувствовать себя уверенно и вести себя агрессивно. Майтимо не уловил момент перемещения, но айну очень внезапно оказался рядом, настолько рядом, что Маэдрос почти чувствовал, как грохочет пульс в венах сотворенного из воздуха тела. Зрачки Роместамо были вертикальными и узкими-узкими, и, кажется, дрожали от злости. Оборотень метнулся к выходу. - Вы влезли в охренительно сложную и веселую историю, - крикнул он им весело и зло из дверного проема. - Я все равно собирался вас затащить в нее, но раз Финьо у нас такая умничка и все вспомнил, а Нельо такой энтузиаст и хочет за собой людей вести, то можно дальше не медлить. Будет вам и истина, и расследования, и польза Мирозданию. Негодование обоих парней заполнило комнату, но высказать оборотню, что они о нем думают, молодые люди не успели. - Или выйдете сами, или я запру все выходы, кроме окна в гостиной, и подожгу квартиру, - предупредил Роместамо угрожающе. В доказательство он нервно что-то пророкотал, и все замки на всех окнах, дверях и даже запасном выходе несчастно пискнули и щелкнули. Входная дверь тоже была заперта, но Роместамо разблокировал ее своим клекотом, даже не удосужившись ввести код. Финдекано попытался открыть окно на кухне, но его словно заклинило. С двери в кладовую исчезли ручка и панель блокировки, будто их и не было вовсе. Ради интереса Фингон попытался подковырнуть дверь столовым ножом, но лезвие не протиснулось в щель между косяком и боковой стороной двери даже на сантиметр. - Великолепно, - подытожил мрачно Маэдрос. - Ну, нам обещали истину. Ты счастлив? - Так говоришь, будто это я придумал, - огрызнулся Финдекано. Он пошел в спальню и вышел из нее с сумкой-почтальонкой, в которую стал запихивать рукопись и бумажник с карточками и документами. Ох, сколько всего эта почтальонка видела, подумалось Маэдросу. - Возьми нам одежду, на всякий случай. *** Внизу их действительно ждали. Парней усадили в белый микроавтобус с затонированными стеклами, с водительского сидения им улыбнулся Лунь (Сдал нас пернатым, мразота невидимая, мелькнуло у Майтимо), и их повезли. Куда - не уточнили. Лунь был в отличном расположении духа. Он включил веселую и старую-старую песенку и мурлыкал, подпевая ей: "Потребуется время, море драгоценного времени, время и терпение, м-м-м, чтобы сделать все правильно, детка...". Маэдросу весело не было. Ехали они около трех часов. Роместамо вышел из машины и открыл им дверь. - Выползайте. Ведите себя тихо - здесь люди отдыхают. - Где мы? - Финдекано огляделся по сторонам. Они стояли в древнем квадратном дворике, у подножия пятиэтажного здания, типа того, в котором в прошлый раз встречались с Алатаром. Но это был не Тирион, понял Финдекано по низким двухэтажным дачам вдали и плавно спускающейся к морю равнине, застроенной одноэтажными домиками, среди которых, как высотки в деревне, торчали дорогущие виллы. Над единственной улицей, широкой серой лентой разделяющей всю эту массу домиков на две части, поднимался жар, и белые стены с красными глиняными крышами словно дрожали и плавились от зноя. Осеннее лето уже почти догорело. Совсем скоро должен был грянуть ливнями сезон дождей, знаменующий начало зимы. Справа виднелись какие-то сады и еще более древние, чем пятиэтажки, трехэтажные здания. Скорее всего, дачный поселок где-то под Альквалондэ. Дачный поселок - это плохо, сказал себе Фингон. Люди сюда приезжают отдыхать, запираются в своих крепостях, выходят на пляжи ноги мочить и в сады сливы и персики рвать, и на чужие крики и подозрительные машины им все равно. Виллы дорогие, а значит, почти все жильцы здесь подозрительные, и даже самые подозрительные к подозрительному привыкли. К тому же, осень ведь. Все разъехались по квартирам, вряд ли тут много народу. Их могут месяцами держать в подвале, и никто не узнает. - Прочь мрачные мысли, - весело хлопнул по плечу Фингона Роместамо. Веяло от его веселья чем-то злым. - Мы не такие уж и живодеры. Из подъезда к ним навстречу вышла ничем не примечательная, чуть полноватая девушка, блондинистая, с мелкими чертами лица и невыразительными глазами. - За мной, - властно скомандовала она своим тихим голоском. Маэдрос, вобрав в грудь побольше воздуха, последовал за ней. Финьо, пожав плечами, двинулся следом. Девушка повела их вдоль панельных домов и нырнула в подвал одного из них. Финдекано невесело оглядел спуск вниз, положил ладонь на прохладную металлическую поверхность перил и стал спускаться, ощущая под рукой шероховатую, полопавшуюся и обвалившуюся краску. Кое-где кожу неприятно царапали остры края толстого слоя краски и ржавчина. Финьо пытался как можно лучше запомнить этот подвал и все, что их окружало - как говорят, перед смертью не надышишься. Ступенек восемнадцать, неровные. Над подвалом полукругом козырек из синего пластика, на пятой ступени вход перегораживает металлическая дверь из решетчатых прутьев с массивным замком на цепи. Девушка открыла замок, повесила цепь на решетку. Дверь неприятно скрипнула. Фингон нервно выдохнул, с горечью подумав: "Эх, вот они - последние мгновения нашей жизни". Майтимо почувствовал эту мысль, вздрогнул и бросил раздраженный взгляд на брата через плечо. - Здесь переночуете этим вечером, - сказала девушка, отпирая дверь. Фингон дернулся от звука ее голоса. Маэдрос, который ожидал увидеть за древней дверью с прибитой к ней посредине горизонтальной подгнившей деревянной доской сырой подвал с пауками и мышами, был приятно удивлен, когда их провожатая включила свет. - Это?.. - непонимающе уставился в пространство Финьо. - Спальня, - пояснила она терпеливо. Финдекано разглядывал небольшое светлое помещение: белые стены, узкое окно под потолком, хорошее освещение; большая кровать, у которой будто бы не было ножек, похожая, скорее, на высокий матрас на троих человек в ширину; веселое бежевое постельное белье в коричневый цветочный узор; две тумбочки, стол, шкаф. - Там внутри три двери. За одной душ, за другой туалет, за третьей - лестница наверх, на третьем этаже коридор. Прямо по коридору и налево - столовая. К семи вечера зайдите туда. По улицам не бродите, лишнее внимание нам не нужно. Маэдрос кивнул, и девушка проворно взбежала по лестнице подвала. - Это нам что, еще и жить здесь? - ошалевшим взглядом пробежался по стенам Фингон. - Очевидно, что да. Интересно только, сколько, и что будет потом. Маэдрос потянулся, прошелся по комнате и упал на кровать. - Смотри, в левом углу камера, - указал он подбородком. Фингон вздохнул, раздраженно захлопнул дверь и сел рядом. Тут же достал смартфон. - Интересно, она с микрофоном? Стопроцентно же с микрофоном. Спорим, тут нет сети? Сети не было, вай-фая, само собой, тоже не оказалось. Зато был компьютер, старый, с кучей проводов, которые прятались куда-то в стены. Пользоваться этим компьютером Финдекано отказался принципиально. - И что нам делать теперь? - вздохнул Нолофинвион. - Не знаю, - пожал плечами Майтимо и закинул руки за голову. - Ждать. Можем пока просто полежать. Фингон скинул обувь, достал из сумки рукопись и устроился под боком у кузена. - Чувствую себя, словно в тюрьме, - тихо признался он, когда Майтимо приобнял его, а потом улыбнулся невесело. - А, ну да. Он ненадолго уткнулся взглядом в страницы, пробежался по основным моментам, освежая память, а затем кинул раздраженный взор на красный огонек, светившийся в глубине камеры. - Они наверное смотрят сейчас и говорят о нас что-то мерзкое, - выдохнул он и отложил на тумбочку книгу. Повернулся к рыжему и обнял его в ответ. - Как мне вообще тут находится? - Ну, к сожительству с Лунем мы привыкли, а Лунь тоже постоянно смотрел, - безразлично ответил Маэдрос. - Но там хотя бы была наша территория. Майтимо молчал, задумавшись. Он собирался потребовать ответов и сейчас мысленно репетировал, что скажет и какие требование выдвинет. Финьо задавал ему вопросы, подкидывал реплики от лица Роместамо ("А он скажет: "Леденец соси, а не блог", ну и что ты ему тогда ответишь?"). Они пролежали так, иногда вяло переговариваясь, около часа. *** Коридоры были светло-бирюзовыми, тусклыми. "Столовая" была размером с две средние спальни, и помещалось там восемь столов с двумя скамейками возле каждого. Видно, что помещение переделывалось из обычных квартир. Окна в этой столовой были огромные, из толстого стекла, похожего на хрусталь, разбитого на квадраты и затонированного. За дальним столом сидел Роместамо и кто-то еще. - Это Намо, - представил парням незнакомца оборотень. - Вам стоит относится к нему с терпением и уважением. - Добрый вечер, - поприветствовал Намо Фингон и протянул новому знакомому руку для рукопожатия. - Я Финдекано, а это мой двоюродный брат, Майтимо. - Приятно познакомиться, - подчеркнуто-вежливо произнес Намо, пожал Фингону руку, не вставая с места, и поднял на Майтимо взгляд. Маэдрос от неожиданности вздрогнул. Их новый знакомый был слепой. Белыми бельмами заплыли оба глаза, словно туманом затянутые. Туман был настолько плотным и густым, что казалось, будто радужка и зрачки изначально не были предусмотрены, будто Творец забыл дать Намо органы зрения. Будто под бельмами нет ничего, кроме белка. Майтимо аккуратно обошел стол и присел рядом с Роместамо. Он внимательно следил за Намо - тот медленно повел головой в сторону, и рыжему даже показалось, будто бельма двинулись следом за Маэдросом. Фингон постарался сделать вид, что не пялится, но все равно продолжал изучать Намо, и от этого почему-то чувствовал себя неуютно. Этот внимательный слепой взгляд, эта странность отчего-то смутили Руссандола, но он решил пока ничего не спрашивать. - Кхм. Раз уж мы заговорили об истине, то буду с вами откровенен. Не во всем, конечно - не надейтесь, но кое-в чем - да, - проговорил Роместамо, когда все уселись и устремили свое внимание на него. - Все, что вы вспоминаете - правда, но искаженная. Действительно, у некоторых из ныне существующих есть прошлые жизни, но воспоминания о ней могут быть опасны для психики и сложны для восприятия, потому нами и, если хотите, Богами - это упрощенно, чтоб не отходить от основной темы, - было решено в большинстве случаев не возвращать воспоминания. Точнее сказать, многие перерождающиеся сами от них отказываются. Есть и те, кто просят им их вернуть по достижению какого-либо возраста, но это большая редкость. Вот так. Никто не сошел с ума. Просто все вдруг вспомнили. Чем это спровоцировано? Наш политический противник захватил айнур, отвечавших именно за сохранение воспоминаний и памяти. В их власти было вернуть или забрать воспоминания. Что этот политический противник планирует делать со вспомнившими, нам пока не очень ясно, но уже совершенно точно понятно, что ему нужна сенсация и скандал. Он расшатывает равновесие в политической и религиозных сферах, а те воспоминания, что он возвращает, искажены и изменены в его интересах. Первая волна воспоминаний прошла и понесла за собой непомерный ущерб судьбам сотен тысяч созданий, и нам известно, что будут еще волны. Наша задача - предотвратить или хотя бы опередить. Для того, чтобы помочь вспомнившим освоиться в внезапно изменившимся мире, мы и создали этот центр реабилитации. Поживете тут, пока мы будем с вами работать. - Ну уж нет, - прервал его Майтимо возмущенно. - Я не доверяю вашему вмешательству в свои мозги. Что ваш "политический противник", что вы - одно говно, как говорится, уж извините за грубость. Если он изменяет воспоминания в удобную ему сторону, что мешает сделать это вам? - Ничего, - заявил резко Намо, и Майтимо, почему-то пристыженный, замолк. - Кроме наших собственных убеждений и воли Творца, само собой, - добавил он чуть мягче. - Отличие нашего способа борьбы с противниками в том, что мы предоставляем детям Эру самим выбирать сторону. Мы не искажаем души. Мое предназначение, то, зачем я был создан - быть совестью для каждого и беспристрастным судьей для всех. Потому если ты решишь отказаться, мы не станем тебя задерживать. Но! Именем Всетворца клянусь тебе, что мы не внесем никаких изменений ни в твою память, ни в память твоего... брата. Мы не нанесем вреда никому из вас. Маэдрос молчал, раздумывая. Почему-то ему казалось, что этот Намо - не тот, кто станет разбрасываться клятвами, и его слову можно доверять. Он казался спокойным и непоколебимым, таким... постоянным, и Майтимо сейчас так легко верилось, что этот Намо - тот самый Судья из рукописи Аредэль, существующий с создания Вселенной, справедливый и всезнающий. И от этого было немного страшно. - Это твой шанс понять, что происходит, - напомнил Роместамо. - Меня эта волна воспоминаний затронула? - осторожно поинтересовался он. - Наши с Финьо сны сильно различаются. - Верный вопрос, - хмыкнул Намо. - Нет, тебя не затронула. В тебе не ощущается постороннего вмешательства, и все твои воспоминания - лишь твои воспоминания, такие, какие они есть. - И я... - проговорил медленно рыжий, глядя куда-то в сторону. - ..Отказался от них? - Да, - подтвердил вала, пододвигаясь к краю скамьи. Он скрестил ноги, затянутые в длинные серые брюки в тонкую полоску, и положил поверх колен трость, придерживая ее изящными, но цепкими ладонями. - Перед каждым стоит выбор, брать ли воспоминания в новую жизнь. Ты отказался. - Видимо, на то были причины, - пробормотал Маэдрос и вскинул голову. - И если те сны - правда, тогда я не хочу ее вспоминать. Намо некоторое время молчал. - Ты не сможешь отказаться от своих слов, - предупредил Руссандола Роместамо. - Подумай еще. - Я решил, - с уверенностью ответил Майтимо. - Ты сказал, - медленно проговорил Намо и повернул голову к Финдекано. У Финьо побежали мурашки по спине, когда Намо своими жуткими бельмами уперся ему в лицо, и Финдекано даже подумывал отвести взгляд, но по ему самому непонятным причинам не стал. - Ты тоже отказался от своих воспоминаний, но твой случай отличается от случая Майтимо. Воспоминания, пришедшие к тебе, пришли не изнутри, а снаружи, и грубо вторглись в твое сознание, вызвав изменения в духе. Искажение продолжится, если это не исправить. - В орка не превратишься, конечно, но попортишь жизнь себе и окружающим, - вставил оборотень. - Ты можешь открыть истинные воспоминания, излечившись ото лжи, - продолжил вала, не обращая внимания на постоянно перебивавшего его Роместамо. - Или можешь стереть ложные воспоминания из своей памяти. Я бы посоветовал вспомнить в твоем случае, но выбор за тобой. Финдекано почувствовал на себе вялый интерес и рассеянное внимание Намо, тяжелый и намекающий взгляд Роместамо и напряженный, взволнованный взор Маэдроса. Оборотням он нужен был при памяти, это ясно, без воспоминаний он бесполезен. Зачем-то им нужны именно вспомнившие. Но с воспоминаниями опасен. Это понимал и Финьо, и Роместамо. Финьо знал, что Роместамо это понимает, а Роместамо знал, что Финьо знает. Сложно, сложно-сложно, слож-но. Что ж, притвориться, будто ничего не было, уже не получится. Пути назад нет, так? Они с Майтимо решили, что будут нести свет истины и все такое, и кажется, они даже могут рассчитывать на помощь, сотрудничество и поддержку. Намо его не торопил. Он сидел свободно и расслабленно, словно наслаждался свежим воздухом и щебетанием птиц в каком-нибудь саду, а не присутствовал при напряженном моменте в "центре реабилитации". - Я хочу вспомнить, - выпалил он и почувствовал неловкость от того, как неуверенно, сдавленно и жалко это прозвучало. Это должен быть пафосный и судьбоносный момент, это, может, важнейшее решение в его жизни, а он тут скулит и квакает, и голос его подводит. Господи, скорее бы все это кончилось. - Тогда будем работать, - проговорил Намо на вдохе, так, будто готовился принять на свои плечи груз новой работы. Это прозвучало одновременно и с удовольствием человека, который свою работу любил и готов был к ней, и так, будто этой работы и без Финьо было невпроворот. Он убрал с лица тусклые блекло-русые пряди - его тонкие волосы доходили почти до плеч, - и Фингону, хоть он и испытывал глубокое уважение к этому существу с первых мгновений знакомства, захотелось успокаивающе пригладить эти волосы - настолько уставшим выглядел великий Судья. Эта усталость была не явной, а тщательно сдерживаемой, но видимо, сегодня у валы был тяжелый день. Намо шумно выдохнул, озадаченно постучал пальцами по столу - Нолофинвион отметил, какие аккуратные и длинные ладони были у этого человека - и резко поднялся. - Первый сеанс начнется прямо сейчас. Идем, пройдемся по участку. Тут неподалеку есть беседка, там и устроимся. Он встал из-за стола, поправляя беспокойными руками низ бежевого свитера. Маэдрос проследил за ним взглядом. Ему трудно было понять, какого возраста был Намо - на лице его не было морщинок и мимических складок, но назвать его юным язык не поворачивался. Он выглядел, как статный и предприимчивый мужчина, но притом безмерно древний, хоть и отлично еще державшийся. Майтимо не мог прочувствовать его, как чувствовал Роместамо или Луня. От Роместамо, порывистого и импульсивного, упертого, он знал, чего ожидать, он видел его слабые и сильные стороны, мог предсказать реакцию. С первых минут знакомства о нем у Маэдроса сложилось впечатление. Лунь был чем-то потусторонним, сводящим с ума своей необычной, нечеловеческой природой, пугающим внезапным появлением. Финдекано ощущался как Финдекано, другие люди были людьми - с пульсом, эмоциональным фоном и личным пространством. Майтимо мог ощутить, когда он нарушал границы личного пространства другого существа,. С Намо так не работало. Его будто не существовало для эмоционального восприятия Майтимо, словно самого Намо не было рядом, лишь пустое место. Его присутствие не обдавало теплом кожу и не щекотало спину между лопаток. Пока говорил Роместамо, Маэдрос вообще забыл, что Намо сидит рядом, что он существует, потому вздрогнул, когда вала его осадил. Может, сущность его была слишком велика и непостижима, чтобы Майтимо мог ее своей интуицией уловить и разгадать. Нельо сравнил Намо - сдержанного, молчаливого, с блеклым взглядом, изящными руками и неуверенными, чуть резковатыми движениями - с седовласым Алатаром, который весь был покрыт синдарскими татуировками, и со сверкающим синим взором Роместамо, появляющимся внезапно и исключительно через окна. Самый загадочный из всех "божественных" знакомых Майтимо внешне казался самым непримечательным и обыкновенным. - Он что-то видит? - спросил у Роместамо Нельяфинвэ, когда шаги Фингона стихли в коридоре. Намо двигался бесшумно. - Намо-то? Он все видит, - небрежно бросил Роместамо и, встав из-за стола, направился к нише в стене, над которой светилась надпись "Буфет". Он вернулся со стаканом чая и булкой с маком. - Но не в обычном смысле. Он видит не глазами и не физические предметы, а саму суть. Ориентируется по ощущениям. Сложно объяснить - в его мире нет понятия о цвете, пятне, темноте. Он просто чувствует живых существ своей сутью. Если бы ты мог взглянуть его глазами, именно физическими, то ты бы увидел абсолютную черноту. А если бы тебе его Зрение... - То что? - заинтригованно склонил голову Руссандол. - То ты бы такого не выдержал, - отмахнулся Роместамо. - Айнур совсем иначе устроены, чем вы, куски плоти, надетые на дух. И психика, и зрение, и органы восприятия у нас работают иначе. Вот сижу я с тобой, болтаю, а могу одновременно наблюдать чужими глазами и слышать все, что происходит на километры вокруг. Не слышу и не вижу - знаю. Не происходит - звучит. А Намо доступно больше, чем иным валар, даже самому зоркому из них, Манвэ. Музыка Мироздания слышится ему яснее, и замысел Творца раскрыт перед ним более, чем перед кем-либо. Он знает все причины и почти все последствия, он ведает все судьбы - все, что происходит в мире живых, и одновременно присутствует и управляет планом мертвых. Он говорит с тобой, со мной, с Финдекано, и общается мыслью с сотнями тысяч умерших, и проводит суд над каждым из них, а это, скажу тебе, процесс нудный и долгий. Кроме того, он помнит все прошлое и знает все будущее, и потому время для него отсутствует как концепция. Ему приходится постоянно контролировать, что он говорит, чтобы не сболтнуть лишнего о том, что кажется нам будущим. И это естественно для него, как для тебя - дышать, а ты и вообразить себе такого не можешь. - А ты объясни, может, и представлю, - Маэдрос сложил руки на столе и устроил голову на них. - Это как звучание на разных тональностях одновременно, - Роместамо покрутил булочку в руках и отщипнул от нее кусок, скатал тесто в шарик и закинул в рот. - Не знаю, поймешь ли ты, - протянул он с сомнением. - Его голос - звон арфы и гул органа, и все струны звучат отдельно, и струн тысячи, тысяча труб, тысячи клавиш, но вместе это все, как бы, одна мелодия, одна сущность. Один Намо. Только вообрази, что струны звучат еще и на ультразвуке, и на таких тональностях, о которых ваша наука не подозревает. Одним они доступны, а другим не слышны. - Кажется, понимаю, - проговорил неуверенно Майтимо, отводя взгляд в сторону. - Не понимаешь ты ничего, и не поймешь никогда, - выдохнул айну. - Совсем разные звучания. Он бездумно смотрел в огромное окно, сквозь темное стекло наблюдая за тем, как отражаются в окнах домов и исчезают в сумеречном воздухе последние блики еще жаркого осенного солнца. И вдруг протянул пораженно и восхищенно: - Многообразие и многогранность природы Всетворца непостижимы все-таки. "Да", - неуверенно подумал рыжий, просто не зная, как на это утверждение отвечать. Тишина воцарилась в столовой. Осенний вечер вступал в свои права: сквозь приоткрытую форточку просочился леденящий сквозняк и шум листвы невысоких деревьев. Роместамо включил искусственный, беспощадный электрический свет, и Майтимо наконец осознал, прочувствовал, где он находится. А находился он в частной и скрытой ото всех (возможно, даже от всяких официальных юридических органов и высших инстанций) лечебнице для душевно больных. - А как Намо получил эти бельма? Что с ним произошло? - спросил Руссо. - Никто не знает, - пожал плечами Роместамо. - Те, кто знали его с начала времен, давно прекратили выходить на связь. Подчиненные ему айнур тоже не распространяются об этом, да и лично мне кажется, что они сами понятия не имеют. Я же пришел в Арду намного позже, чем Намо. Ходили слухи, что это последствия самых древних, самых жестоких и разрушительных войн, которые окончились задолго до того, как появился мир в том виде, в котором мы привыкли его наблюдать. Мол, дух его был поврежден, и это - физическое проявление увечья. Но никто не знает точно. - И никто никогда у него не спрашивал о его глазах? - изумился рыжий. - Хах, - качнул головой оборотень. - К Намо вообще лишний раз стараются не обращаться. Его слово весомо, настолько весомо, что даже Старшие айнур - сами Стихии! - старались не беспокоить его по пустякам. Да и посмотрел бы я на самоубийцу, который осмелился бы задать Великому Судье такой вопрос, - он ткнул указательным пальцем в сторону Маэдроса, не выпуская из ладони стакана. - Ты бы отважился, стоя перед лицом Смерти, спросить, почему она ходит с косой? Майтимо внутренне хмыкнул. Он бы не отважился, но он знал того, у кого хватило бы хорошо продуманной нетактичности задать подобный вопрос. - Так Намо - смерть? - Нет, - рассмеялся айну, и стакан в его мощной лапе затрясся. Он закачал головой, утирая слезинки из уголков глаз. - Нет-нет-нет. Тысячелетия идут, а вопросы не меняются, Господи... Смерть - явление, а Намо лишь Судья. Он не решает, кому умереть. Он не вершит судьбы, но знает их и предупреждает. Ладно, - оборотень отставил чай. - Пора всю эту болтовню сворачивать. Пойдем, у нас еще много дел. - И что же за дела такие? - почти игриво поинтересовался Майтимо. - Ты не думай, что можешь меня заболтать или разболтать, - осадил Руссандола оборотень. - Я бдителен, внимателен и знаю твои намерения, как свои, ограждайся ты своими слабенькими ментальными щитами или нет. Что у нас в планах, я тебе не скажу, потому что пока тебя эти планы не касаются. Твое дело - поддерживать Финдекано, только для этого ты здесь останешься. Ему твоя поддержка ой как пригодится. Реабилитация - дело нелегкое. Мы бы тебя выслали, нам лишние рты не нужны, но он же не успокоится, а нам Финьо нужен в добром здравии и хорошем расположении духа. - Зачем же, если не секрет? - Секрет, - огрызнулся оборотень и отмахнулся от него. - Давай, иди отсюда, у меня еще много дел. Мне надо размышлять, строить сложные планы и, вон, булочку доесть. Не порти мне аппетит. Нельо со вздохом поднялся, поняв, что дальше расспрашивать бессмысленно. С Роместамо иногда можно было нормально поговорить, но он совершенно внезапно менял расслабленную манеру речи на резкие замечания и отрывистые грубости. Возможно, нужно меньше спрашивать и больше слушать?.. - Кстати, - крикнул Роместамо, когда Майтимо был уже в дверях. - Я отключил вам камеры. Рыжий не знал, как отреагировать на это, потому просто кивнул, приняв к сведению. Бирюзовый коридор принял его в свои объятия. В спину Маэдросу донесся сдавленный хмык.