Шутки не всегда помогают

      Анджелина закусила губу, чтобы не рассмеяться. Фред и Джордж, заметив негодующий взгляд профессора МакГонагалл, посмотрели на одного слизеринца нашего курса и уже хохочут во весь голос. Я же сижу за партой, повернувшись к профессорскому столу боком, и тоже наблюдаю, как расчёска, которая изначально была жуком, ползает по столу и норовит залезть близко стоящим ученикам в рукав или штанину.       Был бы тут Римус — тоже бы смеялся. Потому что это задание нам давали в начале года, но, похоже, весь Слизерин тогда тупил после летних каникул. Так как расчёска с множеством лапок творение того же паренька, что и в начале учёбы.       Я перевела взгляд на свою расчёску и заметила, что щетинки приобрели алый цвет. Подняла взгляд на близнецов, один из которых выставил волшебную палочку в мою сторону.       Достав свою палочку, я мигом вернула прежний цвет щетинкам. Что-то мне подсказывает, что экзамен точно будет сорван — теперь предмет личной гигиены взмыл под потолок и кружится, будто танцуя. — Уизли!       А Джордж смеётся. Я вскочила с места, не обращая внимания на учителя, и попыталась вернуть расчёску на место, но не рассчитала с силой и предмет упал на голову Алисии. Я зажала свободной рукой рот, чтобы подавить смех. — Вест!       Фред, стоя рядом с братом, опасливо переглянулся с Ли и ретировался к нему, выставив руки вверх. МакГонагалл всё ещё отчитывает слизня, поэтому не обращает на шум позади, а именно на негодование Спиннет, смех Анджелины и начинающуюся войну между мной и младшим рыжиком. — Авис! — засмеялся Джо. Ему это веселье доставляет? Очень интересно.       Но я вовремя пригнулся, и стайка птиц попала в макушку второго слизеринца. Тот с ужасом обернулся назад и уставился на нас, как на прокажённых. А мне и самой теперь весело — экзамен всё равно сдала, как и другие, так что можно теперь повеселиться на славу! — Вингардиум Левиоса, — спокойно произношу, выпрямляясь.       Джорджа подбросило вверх, и Алс негромко вскрикнула — юноша едва ли не ударился головой о балку на потолке. Я медленно опустила палочку вниз, чтобы волшебник парил над полом несколько фунтов — если упадёт, то не так больно будет. Я же не монстр какой-то! — А ну прекратить! — громко крикнула профессор МакГонагалл, — Фините!       Я сложила руки на груди, наблюдая, как Джордж опускается на ноги и с какой-то веселящей неприязнью смотрит на меня. Женщина тем временем убрала стаю птичек, исправила все повреждения, нанесённые нами. — Мисс Вест, мистер Уизли, вы не на экзамене по Заклинаниям! — продолжила учитель.       Фред успел вернуться на своё место и тоже сложил руки на груди. — Профессор МакГонагалл, дело не в этом, — произносит Андж. Я резко разворачиваюсь в её сторону, вскидываю бровь вверх, — Они просто снова в ссоре, вот и стараются напомнить себе, что они больше не друзья.       Я брезгливо хмыкнула. Напомнить себе? Да об этом каждую минуту помню! И всё из-за этого кретина, который как продолжает ошиваться рядом со Спиннет, так и продолжает, невзирая ни на что! — Мне всё равно, мисс Джонсон. И сейчас я попрошу отвести вас мистера Уизли в Больничное крыло, — строго приказывает Минерва, — А вы, мистер Уизли, отведите свою подругу к профессору Люпину — думаю, ему будет интересно послушать, чем она занималась вместо экзамена.       Я скривила губы наподобие ухмылки. Я занималась экзаменом, я сделала всё, как надо было! И вряд ли Римус сейчас начнёт сердиться из-за какой-то там шалости, которую он сам в своё время довольно-таки часто творил!       <…>Я села за стол профессора, сложила руки перед собой и начала разглядывать кабинет. Тут я была всего один раз — в прошлом году, когда Локонс старался заставить меня понять, что я — какая-то Нимфадора Тонкс. Даже фотографии какие-то показывал, но меня на них точно не было. Кажется, у Златопуста ещё до случая в Тайной комнате какие-то проблемы с головой были…       Я перевела взгляд на открытую Карту Мародёров и, воспользовавшись недолгим отсутствием Римуса, подтянула её поближе и начала рассматривать окрестности. Несколько точек гуляет по коридорам школы — Фред, который возвращается на Трансфигурацию; Анджелина и Джордж, идущие в Больничное крыло; сам Люпин в кабинете Снейпа — даже думать не хочу, что он там делает; и маленькая точка, маячащая возле хижины лесничего Хагрида, под названием «Питер Петтигрю».       Сначала я просто смотрела на точку, не понимая, откуда она мне знакома. Точнее, я понимаю — так звали друга Люпина, Сириуса и Джеймса. Но он же умер… — Так что ты вытворила на экзамене? — спрашивает Римус, вернувшись в кабинет с кубком какого-то напитка в руках. Он поставил его на стол и повернулся ко мне. — Ничего антизаконного я не творила, — облокотившись на спинку стула, отвечаю, — Просто Уизли под потолок взмыть заставила.       Всё ещё смотрю на точку с именем, которая уже переместилась в сам домик. Рядом маячит точка «Клювокрыл». Почему-то захотелось врезать несколько раз по смазливой физиономии Малфоя: за то, что он спалил Гарри; за издевательства над Хагридом; за враньё. — Когда Питер погиб? — спрашиваю, переведя взгляд на Люпина, — Знаю, тебе не очень хочется об этом говорить. Но я уже год откладываю этот разговор — знаешь, мне надоело это делать. Я хочу узнать, почему мой отец сидел в Азкабане двенадцать лет; почему его считают убийцей; почему на меня напали в прошлом году и кто это был.       Римус обошёл стол и сел в кресло. — Хвост погиб двенадцать лет назад. Он и есть тот самый единственный маг среди тринадцати маглов.       Я вопросительно приподняла бровь. Блэк убил собственного друга? И сейчас почему-то желает это сделать, пусть Хвостик давно мёртв. — Хорошо. Если Хвост погиб, то как иконка с его настоящим именем оказалась в доме Хагрида? — перевернув Карту к нему, задаю вопрос.       Римус тянется к кубку, но, заметив иконку, его рука дёргается и кубок падает на пол, расплескав всё содержимое.

***

      Я подошла к дому лесничего и, оглянувшись на гиппогрифа, постучала в дверь. Спустя несколько секунд её открыла взволнованная Гермиона — вероятно, она ожидала увидеть палача. Девушка посмотрела мне за спину и отошла в сторону, пропуская.       На Хагрида больно смотреть. Пусть он не плачет, но выглядит потерянным и беспомощным — это никак не вяжется с образом великана. — Привет, Хагрид, — произношу, слегка улыбнувшись. — Лидия? — шепнул Рон, когда я села рядом с ним, — Что ты тут делаешь? — Нос Малфою разбивать пришла — и старшему, и младшему, — фыркаю, — Хагрид, я обещаю, что на лице этого слизня живого места не останется.       Гарри невольно хмыкнул, но тут же затих. Гермиона куда-то исчезла, но потом я услышала звук фарфора и заметила белое пятно на столе. — Неужели никто ничего не может сделать? — голос Гарри сорвался в крик, а я вздрогнула, — А Дамблдор… — Он пытался, — ответил Хагрид, — Но против Комиссии нет… это… их ему не пересилить. Он сказал им: Клювик не взбесился, но их там застращал этот… как его… А этот палач… как его…       Я сжала край рубашки в кулак — Малфой такой Малфой. Ничего, попляшут они у меня — нечего связываться с дочерью убийцы! — Макнейр… они с Малфоем… старые дружки… Но вроде все будет быстро… и сразу начисто… И я буду рядом…       Хагрид шумно сглотнул. Он обвел взглядом хижину, как будто искал хотя бы лучик надежды или утешения. — Дамблдор хочет сам прийти… ну, то есть присутствовать на этом… этой… прислал сегодня утром письмо. Говорит, хочет быть со мной… в это время… Великий человек…       Гермиона, которая все еще искала в шкафу другой кувшин, сдавленно всхлипнула. Рон несильно напрягся, но старается сдерживать себя — не то, что я. Уже всех ударить хочу… — Мы тоже останемся с тобой, Хагрид, — заговорила Грейнджер, вернувшись к столу с найденным кувшином. — Нет, — затряс лесничий косматой головой, — Вы вернетесь в замок. Я же… это… сказал: не надо вам видеть. Чтобы и духу вашего не было, потому ежели… ну, Фадж и Дамблдор вас застукают, тем более без разрешения — это для Гарри совсем пропащее дело.       Гермиона разлила чай, пряча от Хагрида бегущие по лицу слезы. Взяв бутыль с молоком, чтобы плеснуть в кувшин, она неожиданно вскрикнула: — Рон! Гляди! Это Короста! — Что, что? — Рон непонимающе посмотрел на нее.       Гермиона поднесла кувшин к столу, перевернула. Оттуда с возмущенным писком, из последних сил цепляясь за гладкий фарфор, вывалилась старина Короста. Рука тут же отпустила рубашку, но вместо неё захотелось схватить крысу. Вот кого я искала! У Коросты же нет одного пальца на лапе! — Короста… — растерянно произнес Рон, — Короста, что ты здесь делаешь? — я едва сдержалась от смешка. Что она тут делает, спрашиваешь? От моего отца прячется — сдохнуть, как преданные друзья, не хочет.       Он схватил сопротивляющуюся крысу и вынес ее на свет. Выглядела она ужасно — еще больше исхудала, шерсть лезла клочьями, оставляя обширные плеши; в руках Рона она яростно извивалась, стараясь вырваться на свободу. Мельком посмотрела на меня и ещё сильнее начала вырываться. — Все в порядке, Коросточка, — уговаривает ее Рон, — Тут нет кошек. Никто тебя не тронет! — так и хочется сказать «Говори за себя, Уизли». Потому что если эта крыса будет в моих руках, я её тут же раздавлю, а труп отдам псу по кличке Бродяга. Только вряд ли он будет есть труп предателя.       Хагрид внезапно вскочил, глаза устремились к окну. Его обычно багрово—красное лицо сделалось пергаментно—бледного цвета. — Идут…       Гарри, Рон и Гермиона разом обернулись, я следом за ними. Вдалеке по лестнице замка спускались несколько человек. Впереди шел Дамблдор, его серебряная борода сверкала в лучах заходящего солнца. Рядом семенил Корнелиус Фадж, за ними браво вышагивал палач Макнейр, позади всех тащился дряхлый представитель Комиссии по обезвреживанию. А Малфоя что, не будет? Ох, не повезло тебе тогда Петтигрю вдвойне! — Уходите скорее, — сказал Хагрид. У него, казалось, дрожала каждая жилка, — Не должны они вас тут видеть… идите… сей же миг…       Рон затолкал Коросту в карман, а Гермиона схватила мантию. Я продолжила сидеть на месте, только уже смотря на младшего брата близнецов.       Хагрид тяжко вздохнул: — Я вас выведу через черный ход…       Я поднялась и все пошли к двери, выходящей в огород позади дома. Когда в нескольких ярдах от себя мы увидел Клювокрыла, привязанного к дереву за грядкой с тыквами, никто не смог сдержать испуганного вздоха. Гиппогриф, казалось, догадывался, что творится неладное: он поводил из стороны в сторону массивным клювом и беспокойно рыл землю когтями. — Все в порядке, Клювик, все в порядке, — ласково обратился к нему Хагрид, потом повернулся к нам, — Торопитесь, скорее…       Мне больше захотелось остаться здесь, рядом с Хагридом и Клювиком, чем пытаться достать Хвоста. Потому что судьба второго уже решена давным-давно, а первого… судьбу первого ещё можно изменить. — Мы не уйдем… — Мы им расскажем, как все было на самом деле… — Они не посмеют убить его… — Идите! — взревел Хагрид, — Хватает бед и без ваших неприятностей!       Выбора не оставалось. Едва Гермиона накинула мантию на Гарри с Роном, у двери хижины послышались голоса. Хагрид взглянул на пустое место, где они только что исчезли из глаз. Затем перевёл взгляд на меня. — Бегите быстрее, — севшим голосом велел он, — Не слушайте…       И зашагал обратно в дом — в дверь уже стучали, и настойчиво стучали. Я повернулась к месту, на котором исчезли ребята, и осмотрела местность — вряд ли под одной мантией-невидимкой могут спрятаться четверо. — Я пойду за ограждением, встретимся на спуске.       Как только я услышала приглушённые травой шаги ребят, я быстрым шагом направилась к каменному забору и, перемахнув через него, согнулась в три погибели и направилась к выходу. Вот дверь хлопнула — Хагрид впустил всех. Я слегка приподнялась, но заметив что-то красное, спряталась обратно.       Когда я добралась до склона, солнце начало быстро опускаться, все небо окрасилось в бледно—пурпурный цвет, но на западе еще пылал рубиново—красный отсвет.       Я остановилась, заметив ногу Рональда. Третьекурсники тоже остановились и до меня донеслись их голоса, но больше всего звучал голос рыжего. — Пожалуйста, Рон, — взмолилась Гермиона. — Это Короста… Вырывается… Да сиди же ты…       До меня долетел писк Коросты. Кажется, она даже укусила Ронни, потому что тот возмущённо шикнул на неё. — Короста, это же я, Рон, дура ты эдакая, — ругал крысу мальчик.       Со стороны хижины донесся звук открывшейся двери и голоса людей… — Рон, пожалуйста, идем, они уже вот—вот… — задыхаясь, просила Гермиона. — Да, да, сейчас… Короста, сидеть!       Вскоре мы снова начали подниматься, но снова-таки Золотое трио остановилось. Крыса визжала так, словно ее резали, но все же звуков в огороде Хагрида она, конечно, не могла заглушить. Сначала мешанина мужских голосов, затем тишина, и вдруг неожиданно — то, что ни с чем не спутаешь — короткий свист и глухой удар топора.       Я дёрнулась назад, едва сдерживаясь, чтобы не повернуться в дому лицом. Заметила, Гермиона пошатнулась. — Не… не может быть! — почти беззвучно выдохнула она. — Как они посмели… Шок был настолько силен, что Гарри на минуту показалось, будто рассудок покидает его; всех троих ужас пригвоздил к месту, и они оцепенели, стоя под мантией. Последние лучи заходящего солнца заливали землю кровавым светом, в полях залегли длинные черные тени. Внезапно до их слуха долетел дикий вой. — Это Хагрид — прошептал Гарри. Не раздумывая над тем, что делает, он повернул назад, но Рон с Гермионой схватили его за руки. — Нельзя! — Рон был белее бумаги. — Еще хуже ему сделаем, если узнают, что мы с ним виделись… На Гермионе тоже лица не было. — Как… они… могли? — ловя воздух ртом, спрашивала она. — Как они могли? — Пойдем, — сказал Рон. Зубы у него стучали. Мы снова побрели к замку, стараясь двигаться как можно осторожнее. Быстро смеркалось, и к тому времени, когда вышли на лужайку, свой плащ—невидимку на ребят набросила темнота. — Короста, сиди спокойно, — приговаривал Рон вполголоса, придерживая нагрудный карман — крыса неистово рвалась на волю. Рону пришлось еще раз остановиться, чтобы запихнуть ее поглубже, — Что с тобой, дурацкое ты животное? Сиди тихо! Ой! Она укусила меня!       Я потянулась за палочкой, но неожиданно со стороны Гремучей ивы услышала скуление. Конечно, никто из ребят его не услышал, а вот я уже заволновалась за их сохранность — если уж Сириус вышел сюда, на территорию дементоров, то ничего хорошего из этого не выйдет. — Рон, тише, — шикнула на него Гермиона, — Через минуту здесь будет Фадж… — Ну не хочет она… сидеть в кармане… Да что с тобой?       И тут я увидела: припадая к траве и зловеще мерцая во мраке желтыми глазами, к нам крадётся Живоглот. Как он здесь оказался? Почему-то первая мысль в голове от этого непонятного момента была о том, что это Блэк кота позвал. Ну, мало ли, он наполовину животное, может же с себе подобными разговаривать… — Глотик! — ужаснулась Гермиона, — Брысь! Пошел прочь!       Но кот был уже совсем рядом. Я перевела взгляд на иву, но никого не увидела. — Короста! Стой!       Поздно! Крыса вывернулась из стиснутых пальцев Рона, соскочила на землю и припустила во весь дух. Я тут же подорвалась за ней. Великолепным прыжком Живоглот бросился за ней, и в тот же миг Рон, забыв о мантии—невидимке, тоже ринулся во тьму. — Живоглот, пшел отсюда! Короста, ко мне! — возгласы сменил глухой звук падения. Я с непониманием посмотрела на Уизли, который каким-то чудом оказался впереди и уже поймал крысу, — Коросточка! Брысь, чертов кот!       Гарри и Гермиона едва не перелетели через Рона, затормозив перед самым его носом. Я подошла к ним и осмотрела Ронни, но ничего такого вроде бы нет. Просто грохнулся на мягкое место и всё. — Рон, скорее лезь под мантию… — Гермиона тяжело дышала, — Дамблдор… Министр… Они через минуту возвращаются…       Но не успели друзья укрыться мантией, едва перевели дух, как послышались тяжелые шаги огромных мягких лап. Прямо на них из темноты скакал гигантский угольно—черный пес со светящимися белесыми глазами.       Я остановилась как вкопанная, смотря прямо в глаза отцу. Возможно, Гарри сейчас думает, почему я такая дура и не убегаю, ведь знаю о нашей родственной связи. Но я просто не могу этого сделать — ноги будто приросли к траве, да и двигаться вообще не хочется.       Сделав прыжок, пес передними лапами ударил его в грудь, Гарри опрокинулся навзничь, ощутив лицом волну густой длинной шерсти и горячее дыхание зверя, перед глазами сверкнули дюймовые клыки.       Толчок оказался столь сильный, что пес перекатился через Гарри. Я невольно прыснула, вызвав рык папочки. Зверь рычал где—то совсем рядом с ребятами, почти не обращая на меня внимания и готовясь к новому нападению. Но Рон был уже на ногах и готов к бою. Бродяга снова ринулся на них, Рон изо всех сил оттолкнул друга в сторону, и страшные челюсти, миновав Гарри, сомкнулись на вытянутой руке Уизли. Я выхватила палочку, направив её на Сириуса. Гарри бросился на зверя и обеими руками вцепился в мохнатую шкуру, но чудище стряхнуло его и унесло Рона с такой легкостью, словно тот был тряпичной куклой. — ТЫ ОБЕЩАЛ! — кричу, совсем забыв о том, что нас могут поймать, — ТЫ ОБЕЩАЛ, ЧЁРТОВ ПЁС!       Я быстро зажгла свет на конце палочки и пригнулась от сука ивы. Затем, не обращая внимания на Гарри и Герми, так же быстро нашла какую-то палку и кинула её в маленький сучок, после чего все стволы остановились. Но, как оказалось, удар оказался слишком слабый и стволы зашевелились. Тут же бросилась вперёд и, оказавшись возле входа в лазейку, спрятала палочку.