Шутки не всегда помогают

      Блэк утихомирился, но его ввалившиеся глаза неотступно следили за крысой, которая сжалась в комок под защитой искусанных, исцарапанных и окровавленных рук Рона. Он вернулся на место и помог мне подняться. — Ладно, согласен, начинай ты. Рассказывай, что хочешь. Но только побыстрее, Римус. Я хочу немедля покончить с убийцей, из-за которого столько лет провел в Азкабане. — Вы просто психи, вы оба, — Рон очумело потряс головой и оглянулся за поддержкой к Гарри и Гермионе, — С меня хватит, я в вашу игру не играю.       Он попробовал подняться, опираясь на здоровую ногу, но Люпин вновь достал волшебную палочку и направил ее на Коросту. — Тебе придется выслушать меня до конца, Рон. И пока будешь слушать, держи покрепче Питера. — Он не Питер, он моя Короста! — завопил Рон.       Он попытался сунуть крысу в карман, но не тут-то было: крыса сражалась так отчаянно, что Рон свалился бы с кровати, если бы Гарри не подхватил его. — Многие видели, как Петтигрю погиб, — сказал он, повернувшись к Люпину, — Была целая улица свидетелей… — Да ничего они не видели! Они только думают, что видели… — снова разъярился Блэк, мрачно наблюдавший, как крыса отбивается от Рона. — Действительно, все были уверены, что Сириус убил Питера, — кивнул Люпин, — Я и сам так думал до этого вечера. Открыла мне глаза Карта Мародёров. Она никогда не лжет. Питер жив. Рон держит его в руках.       И тут вмешалась Гермиона, голос ее дрожал, но она говорила спокойно, взывая к благоразумию Люпина. — Но профессор Люпин… Короста никак не может быть Петтигрю… Вы же понимаете, это совершенно невозможно… — Почему невозможно? — мирно спросил Люпин, как будто они в классе и Гермиона столкнулась с какой-то сложностью в работе. — Потому что… если бы Питер Петтигрю был анимагом, это знали бы все. Мы занимались анимагами у профессора МакГонагалл, и я много читала о них в учебниках, когда делала домашнее задание. Министерство магии ведет учет всем колдуньям и волшебникам, которые могут превращаться в животных; есть специальный реестр, в нем сказано, в каких животных они превращаются, даны их приметы и отличия… Я нашла там профессора МакГонагалл… В этом столетии было всего семь анимагов, и имени Петтигрю в этом в списке нет…       Я фыркнула, закинув одну ногу на кровать и оперевшись на неё рукой. Но Сириус же как-то анимагом стал! И Питер, чёртов предатель! — Конечно нет! — профессор Люпин рассмеялся, — Ты опять права, Гермиона! Но, видишь ли, Министерству невдомек, что в замке Хогвартс некогда чудили три не зарегистрированных анимага… — Если ты собрался рассказывать им все с сотворения мира, то поторопись, Римус, — проворчал Блэк, следя за безнадежными потугами Коросты освободиться, — Я ждал целых двенадцать лет и дольше ждать не намерен… — Да-да, двенадцать лет в Азкабане и ты очень сильно этого ждал, — проворчала я, — Блэк, успокойся, не действуй дочке на нервы — она уж слишком твоего характера переняла, врезать может. — Хорошо—хорошо, Сириус, но тебе придется кое-что добавить, я ведь знаю только, как все начиналось…       Люпин прервал речь на полуслове — что-то громко скрипнуло позади него, и дверь в спальню открылась сама собой. Все уставились на неё, Люпин сделал несколько шагов и выглянул на площадку. — Никого… — В доме полно привидений, — заметил Рон. Но Люпин лишь махнул рукой. — Нет тут никаких привидений, — он все еще озадаченно смотрел на дверь, — Их и не было никогда в Визжащей хижине. Вой и стоны, которые когда-то слышали, местные жители, издавал я.       Он отбросил с лица седеющие волосы, задумался на мгновение, и заговорил: — Здесь, собственно, всё и началось. Из-за того, что я стал оборотнем. Ничего бы не произошло, если бы не моя безрассудная тяга к риску…       У Люпина был вид вполне здравомыслящего и очень усталого человека. Рон хотел было что-то сказать, но Гермиона толкнула его: «Шшшш!» Она слушала рассказ с неослабевающим вниманием. — Меня укусил оборотень, когда я был совсем маленький. Родители перепробовали всё для моего исцеления, но в те дни таких лекарств, как сейчас, еще не было. Зелье, которое готовит профессор Снейп — совсем недавнее открытие. Оно делает меня безопасным для окружающих. Я пью его неделю, предшествующую полнолунию, и… и после трансформации сохраняю разум. Лежу у себя в кабинете, как вполне безобидный волк, и спокойно жду, пока луна пойдет на убыль.       Но до того, как волчье противоядие было изобретено, раз в месяц я становился настоящим монстром. И о Хогвартсе даже не мог мечтать. Какие бы родители согласились отдать ребенка в школу, где он будет учиться вместе с оборотнем.       Но вот директором стал Дамблдор. Он отнесся ко мне с сочувствием, сказал, что я должен учиться и что он примет все меры предосторожности.       Люпин вздохнул и задержал взгляд на Гарри. — Помнишь, я тебе говорил, что Гремучую иву посадили в тот год, когда я поступил в Хогвартс? Дело в том, что её посадили именно потому, что я поступил в Хогвартс. Этот дом, — Люпин окинул комнату печальным взглядом, — И туннель, ведущий к нему, были построены специально для меня. Раз в месяц меня тайком отправляли сюда из замка — на время превращения. А дерево поместили у входа в туннель, чтобы никто не мог попасть ко мне в дом, пока я опасен.       Единственным звуком в комнате, кроме голоса Люпина, был испуганный писк Коросты, которую я уже хочу придушить. — В то время мои трансформации были ужасны. Превращение в оборотня очень болезненно; кусать было некого, и я царапал и грыз самого себя. Жители деревни слышали какой—то шум, завывания и думали, что это бушуют особенно неистовые призраки… Даже теперь, когда в доме уже много лет все тихо, люди опасаются приближаться к нему.       Но если не считать превращений, то, пожалуй, я был счастлив, как никогда в жизни. Впервые у меня были друзья, трое верных друзей — Сириус Блэк, Питер Петтигрю и, разумеется, твой отец — Джеймс Поттер.       Естественно, мои друзья не могли не заметить, что раз в месяц я куда—то исчезаю. Я сочинял всевозможные истории — говорил, что у меня заболела мать и надо ее навестить… Больше всего на свете боялся, что, узнав, кто я такой, они бросят меня. Но в конце концов они, как и ты, Гермиона, поняли, в чем дело.       Но друзья не покинули меня. Напротив, придумали нечто такое, отчего мои трансформации стали самыми счастливыми днями моей жизни — они сами стали анимагами. — И мой отец тоже? — изумился Гарри. — Конечно. Три года львиную долю свободного времени они тратили на то, чтобы научиться этому. Твой отец и Сириус были одни из самых одаренных студентов, да и вообще им повезло, ведь анимагическое превращение иногда приводит к ужасным последствиям. Министерство магии еще и поэтому зорко следит за всеми, кто пытается стать анимагом. От Питера было мало толку, но он целиком положился на своих умных друзей и тоже благополучно стал анимагом. В конце концов, на пятом курсе им удалось осуществить свой замысел — отныне каждый мог по желанию трансформироваться. — Но чем это могло помочь вам? — недоумевала Гермиона. — Очень многим. В своем обычном виде им тоже приходилось избегать меня. Как животные — они составляли мне компанию. Ведь оборотни опасны только для людей… Раз в месяц они ускользали из замка, укрывшись мантией-невидимкой Джеймса, и совершали превращение. Питер, как самый маленький, легко преодолевал ударную зону ветвей Ивы и нажимал сучок, который отключал дерево… Они спускались в туннель, и мы вместе проводили время. Под влиянием друзей я становился не таким опасным — тело было волчье, но разум сохранялся…       Я представила, как они пытаются трансформироваться. От этого пробрал смех, но я закрыла рот ладонью. — Давай быстрее, Римус, — сипло поторопил его Блэк, по-прежнему не сводя с Коросты жутковато-голодных глаз. — Сейчас, Сириус, сейчас… Теперь, когда мы все могли превращаться в животных, открылись невероятные, захватывающие возможности. Мы покидали Хижину и всю ночь бродили в окрестностях школы или по деревне. Сириус и Джеймс перевоплощались в довольно крупных зверей и вполне могли при необходимости сдержать оборотня… Вряд ли в Хогвартсе был хоть один студент, знавший территорию школы и Хогсмид лучше, чем мы, — о да, Люпин, даже в этом десятилетии есть люди, которые знают эти окрестности как свои пять пальцев, — Вот так нам и пришла в голову мысль составить Карту Мародёров и подписаться прозвищами. Сириус — Бродяга, Питер — Хвост, а Джеймс — Сохатый. — А в какое животное… — начал было Гарри, но Гермиона перебила его: — Но ведь это же очень опасно! Гулять в деревне и вокруг замка с оборотнем… А вдруг бы друзья не смогли вас удержать и вы укусили кого—нибудь? — Эта мысль до сих пор мучает меня, — глубоко вздохнув, сказал Люпин, — Было, было много раз — еще бы чуть—чуть и… Потом мы хохотали над этим. Мы были молоды, неразумны и в восторге от своего ума, ловкости… Конечно, иногда во мне шевелилась совесть. Ведь я обманул доверие Дамблдора… Он принял меня в Хогвартс, чего не сделал бы никакой другой директор, и, наверное, мысли не допускал, что я нарушаю правила, которые он установил для моей и чужой безопасности. Он не догадывался, что по моей милости трое однокурсников стали нелегальными анимагами… Но каждый раз, когда мы обсуждали план очередных похождений в ночь полнолуния, совесть угодливо молчала. И оказалось, что с тех пор я мало изменился.       Люпин нахмурился, и в его голосе зазвучало отвращение к самому себе: — Весь этот год я боролся с собой, задавая один и тот же вопрос: рассказать ли Дамблдору, что Сириус Блэк анимаг? И не рассказал. Почему? Потому что я слишком малодушен. Ведь это значит признаться, что я еще в школе обманывал его, что и других заманил на путь обмана, а доверие Дамблдора для меня — всё. Он дал мне возможность учиться в Хогвартсе, когда я был мальчишкой. Дал мне работу, когда я уже отчаялся найти хоть какой заработок. И я убедил себя, что Сириус проникает в школу благодаря тёмным искусствам, которым выучился у Волан-де-Морта, а то, что он анимаг, никакой роли не играет… Вот и выходит, что Снейп абсолютно прав насчет меня… — Снейп? — Блэк первый раз оторвал взгляд от крысы и посмотрел на Люпина, — А Снейп здесь причем? — резко спросил он. — Снейп — профессор в Хогвартсе, — невесело ответил Люпин, взглянув на Гарри, Рона и Гермиону. Я вспомнила «лестные» замечания на странице Карты, — Профессор Снейп когда-то учился вместе с нами. Это он больше всех противился моему назначению на должность преподавателя Защиты от Тёмных Искусств, — вспомнила случайно подслушанный разговор, когда Снейп отказывался от неизвестного для меня на тот момент Люпина в качестве учителя, — Весь год он твердил Дамблдору, что мне нельзя доверять. И у него были основания… Видите ли, Сириус некогда сыграл с ним одну шутку, которая едва не убила его… Без меня там тоже не обошлось…       Блэк саркастически усмехнулся, а мне стало интересно, что это за шутка такая: — Он это заслужил. Шнырял вокруг, вынюхивал, чем мы, четверо, занимаемся. Жаждал, чтобы нас исключили. — Северуса очень интересовало, куда это я пропадаю каждый месяц, — продолжил Люпин, — Мы были однокурсниками, ну и… хм… слегка недолюбливали друг друга. Особенно он терпеть не мог Джеймса — виновата, я думаю, зависть. Джеймс замечательно играл в квиддич… Настоящий талант. И вот однажды Снейп подсмотрел, как в канун полнолуния мадам Помфри повела меня к Гремучей иве. Сириус Снейпа заметил и шутки ради сказал ему, что всех-то и дел — ткнуть длинной палкой в шишку на стволе Ивы, и тогда он откроет мою тайну. Снейп, естественно, так и сделал. И отправился вслед за мной. Представляете себе, что его ожидало в Хижине: встреча с оборотнем со всеми вытекающими последствиями. Но твой отец, Гарри, узнав, что придумал Сириус, бросился за Снейпом и, рискуя жизнью, увел его из подземного хода. Снейп все же мельком увидел меня — в самом конце туннеля. Дамблдор строго-настрого запретил ему разглашать мою тайну. Но с тех пор он знает мою особенность. — Так вот почему Снейп вас не любит, — медленно произнес Гарри, — Он, конечно, думает, что и вы участвовали в той шутке. — Совершенно верно, — раздался холодный, насмешливый голос за спиной Люпина.       Это был Северус Снейп. Он сбросил с себя мантию-невидимку, его волшебная палочка была направлена прямо на Люпина.       Гермиона взвизгнула, Блэк вскочил на ноги. Гарри подпрыгнул, словно его ударило током. — Я нашел это рядом с Гремучей ивой, — сказал Снейп, отбросив в сторону мантию-невидимку. Он все время следил, чтобы волшебная палочка была нацелена в грудь Люпина, — Очень удобная вещь, Поттер, большое спасибо…       Снейп слегка запыхался, но на его лице сияло выражение плохо сдерживаемого триумфа. — Она не ваша! — фыркнула я. — Возможно, вас удивляет, как я узнал, что вы здесь? — глаза профессора сверкали. Он пропустил мою фразу, гад слизеринский, — Я как раз шел в ваш кабинет, Люпин. Вы сказали мне, что разлили лекарство, вечером я понес вам лекарство и тут, к большому счастью — к счастью для меня, разумеется, — увидел у вас на столе некую Карту. Я взглянул на нее и сразу все понял. Вы бежали известным мне туннелем и далее исчезли… — Северус… — воззвал Люпин, но Снейпа было не остановить. — Сколько раз я говорил Дамблдору, что это вы помогаете старому другу Блэку проникать в замок. И вот оно, доказательство. Но мне и во сне привидеться не могло, что у вас хватит духа вновь воспользоваться этой развалюхой как убежищем…       Я поднялась на ноги, закрыв отца от глаз Снейпа. Впервые я его так сильно ненавижу. — Северус, вы ошибаетесь, — настаивал Римус, — Ведь вы слышали далеко не все, я сейчас объясню… Сириус здесь вовсе не для того, чтобы убить Гарри… — Этой ночью в Азкабане станет на двух узников больше, — глаза Снейпа пылали фанатичным огнем. Фанатик Азкабана в школе завёлся, что ли? — Вот интересно, как это понравится Дамблдору… Он был так уверен в твоей совершеннейшей безвредности, Люпин, вервольф ты наш домашний… — Но это же глупо, — заметил крёстный мягко, — Неужели старая школьная обида стоит того, чтобы отправить невинного человека в Азкабан?       Хлоп! Тонкие, гибкие, как змеи, шнуры вылетели из волшебной палочки Снейпа и захлестнулись вокруг рта, запястий и лодыжек Люпина; он потерял равновесие и рухнул на пол, не в силах пошевелиться. Яростно взревев, Блэк бросился к Снейпу, но тот нацелил волшебную палочку точно ему в лоб. Я подорвалась, схватив свою палочку и подошла к ним. Направила палочку на Северуса, прямо в область сердца. — Только дай мне повод, — прошипел Снейп, — Дай повод, и, клянусь, я убью тебя. — Тоже самое хочу вам сказать, профессор, — произношу.       Блэк замер. Трудно было сказать, чье лицо сильнее искажала ненависть.       Гарри оцепенело смотрел на нас троих, не зная, что делать и кому верить. Он взглянул на друзей — Рон пребывал в полном смятении и продолжал бороться с Коростой; Гермиона, хотя и неуверенно, но все же приблизилась к Снейпу и замирающим от волнения голосом спросила: — Профессор Снейп… может… может, нет ничего страшного в том, чтобы выслушать… что они хотят… хотят сказать? — Мисс Грейнджер, вы уже на грани исключения из школы! — рявкнул Снейп, — А что касается вас, Поттер, Уизли и Вест, вы вообще перешли все границы, проводите время в компании закоренелого убийцы и оборотня. Так что раз в жизни придержите языки. — Но если… если это ошибка… — Молчать, глупая девчонка! — Снейпа прорвало, он вдруг будто обезумел от злости, — Не рассуждай о том, чего не понимаешь!       Я сжала палочку ещё сильнее. — Это вы молчите! — фыркаю, — Вы ни черта не знаете и права тут свои качаете!       С его волшебной палочки, направленной в лицо Блэку, слетело несколько искр, и мы с Гермионой умолкли. Но палочку я не убрала. — Месть сладка, — шепнул Снейп Сириусу, — Как же я мечтал, что сам поймаю тебя… — Ты опять жертва шутки, Северус, — прохрипел отец, — До тех пор, пока этот мальчик будет находиться со своей крысой в замке, — он кивнул в сторону Рона, — Я буду тихо пробираться… — В замок? — вкрадчиво переспросил выпускник слизней, — Зачем же так далеко? Вот выберемся из-под Ивы, и я сразу кликну дементоров. Они будут рады видеть тебя, Блэк, очень рады… Даже одарят тебя поцелуем…       Лицо Блэка стало мертвенно-бледным. Да, не каждому понравится это, но мне особенно не нравится, потому что руки чешутся запустить какое-нибудь заклинание в этого ублюдка с немытыми волосами. — Я… я все-таки заставлю тебя выслушать, — хрипло проговорил Сириус, — Вот эта крыса — посмотри на нее хорошенько…       Но в глазах Снейпа плясали безумные огоньки, каких Гарри никогда раньше не видел. Было ясно: никакие доводы его не проймут. — Все за мной! — скомандовал Снейп. Щелкнул пальцами, и концы шнура, опутавшего Люпина, оказались у него в руке, — Я притащу и оборотня. У дементоров найдется поцелуй и для него.       Не отдавая себе отчета, Гарри в три прыжка пересек комнату и загородил дверь. Я довольно улыбнулась. — Прочь с дороги, Поттер, ты и так в серьезной беде, — злобствовал Северус, — Если бы я не подоспел сюда, чтобы спасти твою шкуру… — Профессор Люпин в этом году мог бы сто раз со мной расправиться, — Гарри попытался урезонить зельевара, — Он учил меня защищаться от дементоров. Мы постоянно оставались с ним один на один. Если он помогает Блэку, почему он меня не прикончил? — Я не собираюсь разгадывать, что там происходит в голове у оборотня! — зашипел Снейп, — Дай пройти, Поттер!       Я сжала свободной рукой локоть папы, едва заметно толкая его в сторону — пока Гарри отвлекает бывшего слизеринца, можно что-то сделать. — Я повторюсь, если вы не слышали: у этого оборотня есть имя. Его зовут Римус Джон Люпин, Снейп, — рычу, — И мне откровенно плевать, что вы считаете себя пупом земли — вы никакой не пуп, а трус, как и Питер. — Это глупо! — закричал Гарри, — Из-за какой-то дурацкой всеми забытой шутки вы сейчас не хотите ничего слушать! — Молчи! Не смей так со мной разговаривать! — безумствовал Снейп, — Каков отец таков и сын! Я только что спас твою жизнь, Поттер, ты меня на коленях благодарить должен! — я чуть ли не расхохоталась. Гарри на коленях у этого гада в змеиной шкуре? Да скорее я в колени Поттеру паду из-за какой-то мелочи! — А тебя стоило бы убить. Умер бы, как отец, слишком самоуверенным, чтобы допустить мысль, что Блэк тебя одурачил. А теперь прочь с дороги, Поттер, или я заставлю тебя убраться!       Решение созрело в долю секунды. Не успел Снегг сделать шага, Гарри вскинул волшебную палочку. — Экспеллиармус! — крикнул он, и, надо заметить, не он один.       Рон и Гермиона с удивительным единодушием приняли то же решение. Я оттолкнула Сириуса так, чтобы он не попал под удар, и выкрикнула тоже заклинание.       Грянуло сразу четыре заклинания, раздался оглушительный взрыв, затрещала дверь, едва удержавшись на древних петлях; Снейпа сбило с ног и ударило о стену, он сполз на пол, потеряв сознание, из-под волос по лицу побежала струйка крови.       Гарри огляделся. Волшебная палочка Снейпа взлетела под потолок и упала на кровать рядом с Живоглотом. — Зря ты это сделал, — Блэк, сдвинув брови, взглянул на Гарри. Он поднялся на ноги, смотря на слизеринца, — Надо было предоставить его мне…       Гарри отвел глаза в сторону. Даже теперь он не был уверен, что поступил правильно. — Мы напали на преподавателя… Напали на преподавателя… — в ужасе прошептала Гермиона, как зачарованная глядя на безжизненную фигуру Северуса, — Ох, какие нас ждут неприятности…       Люпин старался освободиться от пут. Блэк поспешно наклонился, развязал его, и тот поднялся, растирая запястья. Я подошла, засунув палочку в карман куртки, и начала рассматривать запястья крёстного на наличие кровоподтёков. — Спасибо, Гарри, — поблагодарил он. — Я еще не сказал, что верю вам, — возразил Гарри. — Значит, пора представить веские доказательства, — заявил Блэк, — Ты, парень, дай мне Питера.       Но Рон теснее прижал к груди Коросту. Я закатила глаза, уже жалея, что убрала так рано палочку. — Не подходите, — голос его был слаб, но решителен, — Вы что, сбежали из Азкабана только затем, чтобы свернуть ей шею? — Рон повернулся к Гарри и Гермионе, ища поддержки, — Ладно, допустим, Петтигрю мог превращаться в крысу. Но ведь крыс-то миллионы. Как же он в тюрьме ухитрился узнать, какая именно и есть Питер? — А это законный вопрос, Сириус, — заметил Люпин, слегка нахмурившись, — В самом деле, как ты узнал, где Питер?       Блэк сунул под мантию крючковатые пальцы и вынул смятый клочок газеты, разгладил его и показал всем.       Это была фотография семейства Уизли, напечатанная прошлым летом в «Ежедневном Пророке». У Рона на плече сидела Короста. — Как ты это достал? — поразился Люпин. — Фадж дал, — ответил Блэк, — В прошлом году он приезжал инспектировать Азкабан и оставил мне газету. А там на первой полосе на плече у этого мальчика я увидел Питера. Я сразу его узнал, ведь я столько раз видел его превращения. В статье было сказано, что паренек учится в Хогвартсе — там же, где и Гарри… — Бог мой, — прошептал Люпин, переводя взгляд с живой Коросты на картинку и обратно, — Передняя лапа… — Что с передней лапой? — резко спросил Рон.       Я сделала шаг вперёд. Питер зашевелился сильнее. — Не рыпайся, — фыркаю, продолжая наблюдать за остальными. — Нет одного пальца, — пояснил Блэк. — Вот именно, — выдохнул Люпин, — Просто, как все гениальное… Он сам себе его оттяпал? — Перед последней трансформацией, — кивнул Блэк, — Я загнал его в угол, и он заорал на всю улицу, что это я предал Лили с Джеймсом, и тут же, не успел я рта раскрыть, устроил взрыв, а палочку он держал за спиной. На двадцать футов вокруг все в куски, все погибли, а сам он вместе с другими крысами шмыгнул в канализацию…       Я с большой неприязнью посмотрела на крысу. — Разве ты не знаешь, Рон? — сказал Люпин, — От Петтигрю нашли всего лишь палец. — Но Короста могла подраться с другой крысой или еще что-нибудь. Она живет в нашей семье испокон веков… — А точнее, двенадцать лет, — добавил Люпин, — Тебя никогда не удивляло подобное долголетие? — Ну… мы о ней заботились… — Хотя, пожалуй, сейчас крыса выглядит не слишком хорошо, а? — продолжал Люпин, — Думаю, она начала худеть, узнав, что Сириус вырвался на свободу…       Я ухмыльнулась. Не только ведь поэтому. Хвост догадался, что раз мой отец на свободе, то он попытается найти меня и всё объяснить, и я тоже буду за ним гоняться. А поскольку я учусь на одном факультете с его «хозяином», это будет раз плюнуть. — Ее напугал этот чокнутый кот! — Рон мотнул головой в сторону Живоглота, который лежал на кровати, продолжая урчать. — Кот вовсе не чокнутый, — протянув костлявую руку, Блэк погладил рыжую пушистую голову Живоглота, — Таких смышленых котов поискать. Он мгновенно почуял, что это за крыса. И сразу раскусил, что я не настоящий пес. Какое-то время привыкал ко мне… в конце концов я растолковал ему, кого ищу, и он стал моим помощником. — А как он помогал? — тихо спросила Гермиона. — Пытался поймать Питера и принести мне. Но у него ничего не получалось. Тогда он выкрал для меня пароли в гриффиндорскую башню. Я понял: он взял их из тумбочки какого-то мальчика…       У Гарри от всего услышанного стали перегреваться мозги. Ведь бред же, абсурд — и все же… — Но Питер сообразил, чем запахло, и сбежал… Живоглот — вы так его называете? — сообщил мне, что Питер оставил кровь на простынях. Скорее всего, укусил себя. Что ж, фальсификация собственной смерти у него однажды сработала…       Последние слова подействовали на Гарри как удар хлыста. — Хотите, объясню, зачем ему потребовалось имитировать собственную смерть? Да затем, что он знал: вы собирались его убить так же, как убили моих родителей!       Я фыркнула, засунув руки в карманы куртки и повернувшись к толпе. Подошла поближе, не обращая внимания на шевеление позади — сегодня рано или поздно я увижу лицо этого гада и убью его вместе с отцом, если тот разрешит. — Да нет же, Гарри, — попытался успокоить его Люпин. — А теперь вы здесь, чтобы прикончить его! — Да, именно этого я и хочу! — Блэк с ненавистью взглянул на крысу. — Значит, я зря помешал Снейпу схватить вас. — Гарри! — торопливо вмешался Люпин, — Да пойми ты! Все это время мы считали, что Сириус предал твоих родителей, а Питер выследил его. На самом же деле все было наоборот: Питер предал твоих отца и мать, и Сириус это знал. — Неправда! — Гарри судорожно сжал кулаки, — Он был их Хранителем Тайны! Он сам сказал до вашего прихода, что это он их убил!       Но Блэк медленно покачал головой, его ввалившиеся глаза ярко вспыхнули. Хранитель тайны… Заклинание доверия… — Гарри… Я все равно что убил их… В последнюю минуту я уговорил Лили и Джеймса переменить свой выбор, сделать Хранителем Тайны его. В этом моя вина… В ту ночь, когда они погибли, я хотел проверить, как там Питер, убедиться, в безопасности ли он. Приехал к нему в убежище, а его там нет. И никаких следов борьбы. Я заподозрил неладное и сразу же помчался к твоим родителям. Увидел их разрушенный дом, их тела и все понял: Питер предал их. Вот в чем моя вина. — Довольно об этом, — суровым тоном, какого Гарри от него никогда не слышал, заговорил Люпин, — Существует лишь один способ выяснить, что произошло на самом деле. Рон, дай мне крысу. — А что вы с ней сделаете? — с опаской спросил Рон. — Заставим принять истинное обличье. Если это действительно крыса, ей это не повредит.       После краткой борьбы с собой Рон все же решился, протянул Коросту, и Люпин взял ее. Короста визжала уже безостановочно, крутясь и барахтаясь; ее маленькие черные глазки лезли из орбит. — Готов, Сириус? — спросил Люпин.       Блэк взял с кровати волшебную палочку Снейпа и подошел к старому товарищу, держащему бьющуюся в руках крысу. Повлажневшие глаза Блэка запылали огнем. Я тоже подошла, но неожиданно поняла, что нужного заклинания не знаю. — Давай вместе? — негромко произнес он. — Конечно, — Люпин крепко сжал крысу одной рукой, другой поднял волшебную палочку, — Действуем на счет «три». Раз, два, три!       Все кругом озарилось бело—голубой вспышкой из двух волшебных палочек; на какую—то секунду Короста зависла в воздухе, ее черное тельце бешено извивалось, Рон взвыл, и крыса с негромким стуком упала на пол. Сверкнула еще одна слепящая вспышка и тогда…