Your secrets

— Ну, а потом я сидел на крыше и рассуждал о бренности жизни. Понимаешь. Ты ведь даже представить себе не можешь, насколько круто было бы жить без проблем, — я слышу голос Луи. Тело сковывает слабость, до носа доходят нотки табачного дыма. Я сижу, облокотившись на стену в ванной. Луи сидит так близко ко мне, что мы касаемся бедрами и курит. Моё сознание затуманено. — У меня было бы всё. Свобода… — он задумывается. — А больше ведь ничего и не нужно. Необходимо просто быть вольной птицей в этом скудном мире. А может тогда он бы не был скудным? — его взгляд направлен вперед, как будто в трансе. — Мир не кажется скудным, когда ты влюблен, — начала я. — Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на любовь, — его голос звучит сквозь тишину. Повернув голову, его взгляд устремляется на меня. — Ты уже очнулась. Кто бы мог подумать, что малявка Элла не переносит крови. — Кто бы мог подумать, что ты, будучи лично со мной незнаком, знаешь мое имя, — парирую я. — Ты скучная, — он затягивается дымом. — Хочешь? — он протягивает сигарету мне. — А ты грубый, — я взяла сигарету и, сделав затяжку, отдала обратно. На его лице появилась ироническая ухмылка. Рука пощипывала. Кажется, Луи обработал ее. — Спасибо, — я показала руку с лейкопластырем на ладони. — А твоя рука? — Всё нормально, — протянул он. Я взглянула на его запястье. Кровь, кажется, продолжала сочиться, так как порез был глубоким. Я передернулась от увиденного.  — Ее нужно обработать, — я медленно встала и стала оглядываться. В зеркале передо мной престала растрепанная сонная девушка. Не сказала бы, что я хотела спать, но именно так я выглядела. Моя слабость пропала, чему я, конечно, рада. На стиральной машинке лежала открытая аптечка. Я взяла марлю и перекись и повернулась к Луи. — Вставай, — прокомандовала я. — Не нужно мне ничего обрабатывать, — он смотрел на меня снизу вверх. Томлинсон поднялся и повернулся к двери. Я задержала его, схватив за руку выше локтя. — Подойди, — сказала я. Он закатил глаза, но всё-таки обернулся и протянул руку. Рана действительно была глубокой. Я намочила марлю перекисью и приложила к уголку пореза, протирая всю кровь. Он кривит лицо, и я понимаю, что это не очень приятно. Кровь больше не приступает, и я довольна проделанной работой. — Зачем ты сделал это? — спрашиваю я. — Ох, тебя это точно не должно волновать, — спокойно отвечает он. Он выходит из комнаты. Думаю, что мне не стоит допытываться до него, но внутри я продолжаю задаваться эти вопросом. Зачем? Я вышла из ванной и последовала в нашу с Аной комнату. Она мирно посапывала на своей кровати. Время 3:46. Помню, что проснулась я во втором часу. О чем же Луи рассказывал мне еще? Я бы хотела послушать его снова. Сонливость не приступала даже когда я легла в холодную постель. Укутываясь в одеяло, я продолжала думать о произошедшем.

***

— Элла. Элла подойди, — я слышала тоненький голос Кейт. Кейт. Вокруг был мрак. В глазах всё продолжало темнеть и мутнеть. Я видела огонек света впереди. Белый и холодный. — Элла. Помоги мне, Элла! — в ушах прозвучать звонкий крик Кейт. Кейт. Я оглянулась и увидела силуэт. Маленькая хрупкая девушка. Она набросилась на меня и обхватила мою шею тоненькими руками. — Я нашла тебя. Я так долго искала тебя! — шептала она, переходя на крик смешанный с плачем. Она дрожала. Мы оказались в просторной комнате с кроватью, столом и стулом, шкафом, на полу был расстелен бежевый ковер. Тусклый свет исходил от люстры. Кажется, пара лампочек перегорели. Кейт отпустила меня из объятий. Она была красива. Темные волосы доходили до локтей, лицо с великолепным румянцем на щеках, пухлые розовые губы, яркие зеленые глаза. Я опустила голову на пол. На бежевом ковре собирались красные пятна. Кровь? Я подняла голову. Передо мной стояла не та Кейт, что я видела буквально полминуты назад: растрепанные волосы, бледное лицо, искусанные до нездоровой красноты губы, слезящиеся глаза, налитые кровью. — Помоги мне, — пропищала она и указала взглядом на руки. Они были окровавлены, огромное количество порезов среди белых шрамов располагались на худощавых бледных руках. Моё сердце сжалось, а к горлу приступил ком. Она начала падать, но столкнулась со мной, так и не достигнув пола. Я обхватила ее плечи руками и опустилась на пол. Она дрожала пуще прежнего, слезы катились по щекам. Я отстранилась от Кейт, ища вокруг, что-то, что могло мне помочь. Но комната оказалась пустой и мрачной. — Элла, — простонала Кейт. Я повернулась к ней. — Что Кейт? — я придвинулась ближе. Она приняла лежачее положение и находилась на левом боку в лужице крови, которая доходила до ковра и впитывалась в него. — Я люблю тебя, Элла, — прошептала она и. Я прижала руку к ее груди. Сердце медленно стучало. — Я люблю тебя, Кейт, — горячие слезы жгли мои глаза и щеки. Её глаза стали прикрываться. — Нет! Кейт, нет! — я схватила ее за плечи и перевернула на спину. Теперь я прижалась головой к груди. Сердце не стучит. Кейт не дышит. — Кейт! — мое сердце сжалось. Боль разрывала меня на части. — Не умирай, Кейт! — кричала я во весь голос что есть силы. — Кейт! — Элла! Я открыла глаза и увидела Ану. — Элла, — она трясла меня за плечи. Я вспотела. Перед глазами появлялась окровавленная Кейт. Мои глаза налились слезами. Кейт. — Что произошло? — Ана обеспокоенно посмотрела на меня. — Кейт, — прошептала я. — Кто эта Кейт? — она отпустила меня и села на край кровати. — Она была моей подругой, — я опустила взгляд себе на руки. — Она умерла семь месяцев назад. Но она не хотела умирать. Я остановилась. — Ты хочешь поговорить об этом? — задала вопрос Анастейша. — Не знаю. Она выпрямила спину и продолжала смотреть на меня. — Я шла к ней тем вечером, не предупредив об этом заранее, — в моем горле образовался ком. — Я постучала во входную дверь, но никто не открывал, хотя в доме горел свет. Я вошла без стука, благо там было не заперто, — я сглотнула. Лицо Аны выражало озадаченность. — А она сидела на полу. С окровавленными руками. В луже крови. Плакала и дрожала. А когда увидела меня, то просила помочь ей. А я не знала, что мне делать. Я заворачивала ее руки в одеяло, надеясь, что задержу кровь. Но было слишком поздно, — к глазам приступили слезы. — Если бы я пришла пяти минутами ранее… — я стала вытирать тыльной стороной кисти приступившую влагу с лица. — Ты не должна винить себя, — Анастейша нарушила тишину. — Но тогда она бы не умерла. — Элла… — брюнетка бросила успокаивающий взгляд. Дверь в комнату распахнулась. — Эй, у вас тут всё в порядке? — это был Гарри. — Выйди сейчас же! Мы разговариваем, — Ана повернулась и крикнула ему в ответ. Он удивился. — Можно было и спокойно сказать, — пробубнил Гарри и покинул комнату. Я улыбнулась. — Ну, зачем ты с ним так? — спросила я. — Ещё сюсюкаться с ним буду. И так утро испортил, — она нахмурилась. — Что у вас? — Видишь это? — она потянула за края своей футболки, где располагался мокрый темный след. — Он любит горячий кофе. Ох. — Тебе не больно? — Уже нет, — кратко ответила она. — Я так и не успела позавтракать. Ты пойдешь со мной. Я кивнула и встала с кровати. Ана тоже поднялась, когда увидела, что я собираюсь складывать постельное бельё. — Это что у тебя? — она взяла меня за руку и перевернула ладонь к своему взору. В голове всплыли события ночи. Снова. — Я просто порезалась, — я решила опустить все подробности. Ана вопросительно подняла бровь. Девушка отлепила край пластыря, заглянув внутрь. — О, боже. Где ты так сильно? — Да так. Я сложила белье и постелила темно-зеленое покрывало сверху. Мы с Аной вышли из комнаты. За столом сидел Гарри с кружкой в руках. — Кофеек пьёшь? — задав вопрос, брюнетка пристально посмотрела на кудрявого. — Анастейша, я за пять минут сто раз уже извинился! — Нет, Стайлс, я буду упрекать тебя в этом каждый раз, когда ты будешь пить этот злосчастный напиток! — она подошла к плите и подняла чайник в воздух. Убедившись, что он полон Ана поставила его обратно и достала две чашки. — Ты будешь чай или кофе? — спросила она у меня. — Чай. Давай я сама, — ответила я и подошла ближе. Она обернулась и, отодвинув стул, села за стол напротив Гарри. Я огляделась и на микроволновой печи увидела коробку чайных пакетиков и банку кофе рядом. — А тебе чай или кофе? — Кофе. — Это же злосчастный напиток! — вмешался Гарри. Ведь сейчас Ана правда противоречила сама себе. — Тебя никто не спрашивал! — она послала ему свирепый взгляд. Но, кажется, эта ситуация забавляла их обоих. Я положила в одну чашку чайный пакетик и две ложки сахара, а в другую… — Ана, сколько кофе и сколько сахара? — Ложку кофе и две сахара, — ответила девушка, не прерывая зрительного контакта со своим парнем. Я сделала все, как и просили, налила воду и, взяв кружки, присела рядом с Анастейшей. Она взяла кофе и стала пить мелкими глотками. Дверь мальчиков открылась, и на пороге появился Луи. — Доброе утро, — протянула Ана. Он сделал пару шагов ближе к нам, но так ничего и не ответил. — Думал выйти позже, чтобы не видеть ни одного из вас, а тут все в сборе, — он подошел к раковине и достав бокал, налил воды. Его волосы были растрепаны, что придавало ему некую… сексуальность? — А ты долго спишь, — прохрипел Гарри. — Нет. Я проснулся еще тогда, когда какая-то баба кричала «Кит! Не умирай, Кит!», — мою исковерканную реплику он толкал писклявым голосом. — Кейт, — исправила его я. Он посмотрел на меня. — Ох, так это была ты, — он изобразил удивление и присел за стол, рядом с Гарри и напротив меня, — Замечательно. Я смутилась. — Что замечательного? — спросила я. — Радуешься, что теперь ты не один вопишь по ночам? — защищала меня Ана. — Анастейша… — тихо прошипел Гарри. Луи перевел взгляд на брюнетку и сжал губы в тонкую линию. Теперь он снова посмотрел на меня. — Как твоя рука? — он улыбнулся. Ана удивленно повернула голову на девяносто градусов и вопросительно подняла бровь.