Правда или действие?

Юнги уже двадцать один. Юнги серьезный студент программистского университета. Юнги уже не думает о Пак Чимине. И все так же не умеет врать. Юнги пишет конспекты, читает параграфы, сдаёт вовремя курсовые и невольно задумывается, а делает ли всё это Чимин? Где Чимин? Что с Чимином? Юнги знает про такого Чимина только две вещи. Первое — Чимин тусуется с мелким Чонгуком и Тэхеном. Кстати, этот пункт очень даже расстраивает Юнги, но и какое-то облегчение приносит, на что Мин чертыхается. Какого чёрта вообще он за Пака переживает? Ведь второй, хорошо известный ему факт — Пак Чимин редкостная сволочь. Юнги заворачивается в одеяло и прокручивает в голове последнюю мысль на повторе, с ударом на «сволочь». — Ненавижу... — хрипло шепчет Юнги, отворачиваясь к стене, и засыпает, утыкаясь носом в подушку. Просыпается, потирает глаза и идет умываться. Уже как ритуал — тратить пару минут на разглядывания помятого себя в зеркале, вода из крана капает тонкой струйкой, стекая в дыру посредине раковины, забавные ассоциации с огромной чернющей дырой в собственной душе, пробираются в голову. Только вот эту дыру пробкой не заткнёшь, позволяя наполняться водой, чувствами, эмоциями. Его единственных друзей забрал себе его же когда-то лучший друг. Как в детстве, Юнги говорит, что Супермен круче Бэтмена, а Чимин, что всё наоборот, Бэтмен в тысячу тысяч раз лучше и сильнее. И так они до горького «Ну и всё тогда! Верни мои диски, которые я тебе давал!» — сквозь слёзы, тонюсеньким голоском Чимина, а Юнги зло смотрит, размышляя что бы такого затребовать у Чимина в ответ. Младший строгого взгляда Мина пугается, жуёт губы, раздумывая ровно пять секунд, решается всё-таки, пухлыми пальчиками глаза трёт и выдаёт, серьёзно так: «Они одинаково крутые». И Юнги улыбается во весь рот так, что вместо глаз щёлочки. А сейчас, Чимин ничего не требовал вернуть, просто сам забрал то, что когда-то дал. Чонгука, Тэхена и лучшего друга Юнги — Пак Чимина. Хотя Чонгук любит Юнги даже несмотря на их редкие встречи, его постоянные звонки старшему –тому подтверждение. И не раз Чонгук мурчал о том, что Юнги его самый любимый хён, с первой их встречи он его сразу же полюбил, потому что Юнги-хён самый добрый, самый умный, самый красивый и вообще Юнги-хён просто афигеть какой крутой. При чём не только самому Юнги Чонгук это без устали бормочет, но и Тэхёну, и Чимину, и всем, кого он только знает, что не может не льстить. Юнги представляет себе этих троих, гуляющих по оживлённой улице, где-нибудь в центре. Чимина, ровно таким же, каким он видел его в тот последний день. Тэхена с его безумной, квадратной улыбкой, скачущего где-то рядом, словно лунный кролик. И Чонгука, который машет руками и трещит без умолку. Трещит без умолку о Юнги. В ответ — закатывающиеся глаза Чимина и его та самая, знаменитая в кошмарах Юнги, ухмылка. От её вида Мина трясёт, пробирает до кончиков пальцев, а Чонгуку хоть бы что, он говорит дальше, заполняя уши Чимина воодушевлённым «Юнги то, Юнги это, ЮнгиЮНГИЮНГИ». Чимин ускоряет шаг, пытаясь убежать от навязчивой болтовни Чонгука, но мелкий не сдаётся, подстраивается под темп его шага, будто не замечая попытки Пака сбежать. Или замечает, но ему побоку совершенно, его задача миллион раз ненавистное Чимину имя повторить. Пак задыхается то ли от быстрой ходьбы, то ли от возмущения, останавливается, опускает голову вниз, прикрывая лицо чёлкой, весь трясётся от злости и шепчет: «хватит». Чонгук непонимающе на Чимина смотрит, но замолкает послушно, и останавливается на пару шагов впереди него, а Пак резко голову поднимает, и его лицо крупным планом под веками Юнги. Чимин смотрит внимательно, куда-то в самую душу, которая у Мина, от такого поворота событий, в пятки ушла. А Пак её ещё дальше загнать хочет, шепчет тихо так, томно, с той своей ухмылкой, что Юнги всей душой ненавидит: «Хватит думать обо мне, Юнги». - Блядь! — Юнги резко на стуле подскакивает, отрывая голову от рук, сложенных на столе крестом. - Да ты просто ахренел, Пак Чимин! — Юнги отпивает глоток уже холодного кофе, приготовленного им до того, как Чимин ворвался в его мысли, и захватил власть над разумом. Морщится, холодный кофе — дерьмо редкостное. Сам не заметил как уснул, не заметил как снова позволил себе думать о Чимине и пускать его в свои сны, да еще и разрешил оставлять ебанутые послания, соправождаемые прямым взглядом, глаза в глаза, как наяву, чёрт возьми. — Если не хотел, чтобы я о тебе думал, не надо было творить всякую херню! — Юнги с силой ставит кружку на стол, оставшийся кофе расплёскивается по клеёнке, а у Юнги пальцы подрагивают. Отлично. Теперь ещё и разговоры с фантомным Чимином из собственного сна. Может сходить к психологу? Блять, что? Чертов Пак Чимин. Юнги вытирает тряпкой разлитый кофе, медленно выжимает, полоскает, выжимает, полоскает, а в голове «Хватит думать обо мне, Юнги» выжимает, полоскает, пробегает взглядом по стене, резко возвращается взглядом к циферблату настенных часов и глаза расширяются. — ТВОЮ МАТЬ! — Юнги всовывает две ноги в вывернутые обратной стороной джинсы, ругается и надевает снова, правильно, криво натягивает первую попавшуюся толстовку задом наперед, рукой поправляет волосы, взлохмачивая их еще сильнее, обувается, прыгая на одной ноге, пытаясь удержать равновесие, шнуруя кроссовок на весу, и вдруг останавливается. Смотрит на себя в зеркало, замерев. Растрёпанные белые волосы, мятая толстовка, капюшоном вперед, тонкие девчачьи ноги в рваных обтягивающих джинсах. На правой ступне красуется новенький кроссовок, который Чимин бы одобрил (чёрт), на левой — дырявый носок, Чимин бы пошутил, что на фирменную обувь денег хватает, а на носки нет, и засмеялся своим звонким и скрипучим смехом (чёрт возьми). Мин решает, что универ сегодня можно и прогулять. От этого не убудет. Юнги и неделю может туда не ходить, а потом внезапно появиться и ответить на любые вопросы профессора. Ведь если ты одинокий Юнги с фобией знакомиться с людьми не через Пак Чимина, остается только смотреть некачественные киношки (которые даже в 720 как в 240, ну максимум 280) и заучивать научные статьи из умных книжек, надеясь, что однажды, благодаря им, в голове не останется места для Чимина. Еще пара дней проходят так же бессмысленно и никак. Но Чимин больше не появляется во снах, а Чонгук не кричит в трубку это гадкое имя, хотя с той же периодичностью продолжает звать Юнги с ними в парк, кафе и кино. Кстати, в кино он бы сходил, фильмы про марвел выходят пачками, да и кинотеатров в Сеуле выше крыши, но лучше не рисковать. Он смотрит сраные, ватные экранки дома на заляпанном ноуте, зато без Пак Чимина, без обморока и без скорой. Еще два дня. Такие одинаковые, что Юнги уже вообще не знает какое сегодня число. Да и зачем. Зачем? Юнги открывает дверь ключом, предварительно обматерив весь этот мир, замок давно менять надо. Наконец вползает в квартиру, лениво стаскивает ботинки, наступая на задники, здравствуй, недовольное лицо Чимина, в Миновой голове. Пак всегда смешно возмущался, когда Юнги так разувался на его пороге. Юнги было четырнадцать, а Чимину — двенадцать.  — Чего-ты как мамаша? Здесь я - хён, а значит могу топтать свои боты, сколько и когда захочу. Чимин дуется на грубый ответ, будь у него такие ботинки, он бы так никогда. И Юнги как-то купил их ему, сказал, мол себе заказывал, размер не подошел. Но Юнги никогда не умел врать. А Чимин всегда играл нечестно. Обнимал Юнги, не отрываясь ни на минуту, день напролет, а потом отпустил, прощаясь, и больше никогда так. Мин тогда работал где только позволяли. Разносил почту, расклеивал бумажки и даже впарил соседскому мальчишке свои любимые часы с суперменом. Но Юнги отдал бы и больше за целый день, проведённый в тёплых объятиях Пак Чимина, и его счастливую улыбку, обращенную только к себе. Кажется, именно тогда Юнги понял, что с этой дружбой что-то не так. И если бы его уже тогда спросил чей-то заикающийся голос не имеет ли их чистая дружба гейских наклонностей, он бы так же раскраснелся и забегал глазами по лицу Чимина, который хотя бы тогда, верит Юнги, треснул бы этому кому-то по затылку и засмеялся оглушительно звонко. Юнги снимает ботинок рукой и заходит в комнату, садится в свое кресло и поднимает крышку ноутбука. Уже как ритуал. Юнги переносит песни, беспорядочно раскиданные на рабочем столе, в проигрыватель, из колонок вырывается бешеный ритм. Мин стягивает с себя толстовку, отправляя её куда-то за диван, остаётся в джинсах и огромной, для его худого тела, футболке. Минут пять уходит на разглядывание потолка, осмысливая весь прожитый день (хотя кроме скучных пар и купленных овощей осмысливать, в общем-то нечего) и Юнги дёргается резко, будто оживает, разворачивается на кресле к кровати, пританцовывая под музыку, стягивает одеяло, и возвращается обратно к ноуту, уже завернутый по уши в тёплую ткань. Мин улыбается, предвкушая очередной вечерок в компании пиксельных ребят с экрана, даже лица которых разглядеть сложно — единственное развлечение. Однако, на пятой минуте фильма, где-то в кармане толстовки вибрирует раскладушка. Юнги нажимает на паузу, клацая пробелом, и снова подъезжает к кровати на кресле. Пытается наклониться за толстовкой так, чтобы не сбросить с себя удобно натянутое одеяло. — Блядь, — стонет Юнги, не удержав равновесия, валится со стула на кровать, попутно ударяясь головой о стену, потирает ладонью ушибленное место, и наконец достает телефон, принимая звонок, к его удивлению, не от Чонгука. — Да? — отвечает, спрашивая Юнги. — Мин Юнги? — спрашивают в ответ. — Ннда, а я с кем говорю? — голос в трубке кажется Юнги смутно-знакомым. — Это Сокджин, помнишь еще? Общались в старшей школе. Я, ты, Чимин (Юнги кривится, когда слышит это имя), еще мелкий Чон и этот... Ну такой, странный... — Тэхен, — тихо добавляет Юнги. — Точно! Так вы еще общаетесь? Я тут проездом в Сеуле, номер остался только твой, подумал, может вспомним молодость, так сказать, — Джин мягко смеется, — встретимся все вместе, как раньше, а? Что думаешь? — Юнги ничего не думал кроме «повесить трубку повесить трубку повесить трубку» — Не получится, Джин, — и вешает трубку. Блокирует номер в телефоне, мысленно просит прощения и нажимает на плей, сразу же забывая об этом инциденте.

***

Порядок бессмысленных и однообразных дней нарушается, когда Юнги на почту приходит спам-рассылка о банальном предложении «работы в интернете бла бла бла» и Юнги её не закрывает, не кидает в корзину, а пишет по указанному в письме адресу, что ему это интересно и он хочет узнать поподробнее. Юнги, глядя на отправленное им сообщение сомневается в своей адекватности. Ему эта работа нахрен не сдалась. Денег у Юнги хватает. Только стипендии как одному из лучших студентов университета достаточно, чтобы платить за квартиру, покупать еду, и прочую бытовую мелочь.К тому же, Юнги ещё со старшей школы, хранит свои сбережения в какой-то из старых, замятых книг на пыльной полке. Ещё и родители иногда присылают деньги на карту, на что Мин психует и кричит матери в трубку, что он уже большой мальчик и сам себя обеспечивать может. А та смеётся, спрашивает про университет, про его дела, здоровье, что ел, тепло ли оделся, и Юнги мгновенно успокаивается, с тёплой улыбкой врёт о том как интересно проходят его дни и смущённо выдавливает «я скучаю». А затем этот вопрос, где-то каждый третий звонок матери, обязательный. — Как Чимин? Вы так и не помирились? — осторожно и слегка взволнованно, а Юнги молчит, молчит долго, мать ведь всё думает, что они повздорили из-за какой-то девчонки, так ей сын наплёл. Единственная, кто легко верит в его неумелую ложь, с бегающим взглядом и нервно ёрзающими руками, или притворяется, что верит. Чтобы не доставать, не лезть внутрь, мол, не хочешь — не говори, видит, что ему тяжело и надеется, что он сможет сам с этим справиться, раз помощи других принимать не желает. — Ладно, мам, знаешь, тут столько дел, нужно уже бежать, извини, я позвоню на следующей неделе, — мямлит Юнги, уходя от столь пугающей его темы. — Уже прошло много времени, милый, поговори с ним наконец. И кушай хорошо. — Мать вздыхает и Юнги нажимает «отбой» так ничего и не ответив. «Уже прошло много времени, милый, поговори с ним наконец» — звучит в голове слишком громко, и Юнги с силой сжимает телефон. Звук пришедшего сообщения пробуждает Юнги от мыслей и он фокусируется на экране ноутбука. Юнги получил список вариантов той самой «работы в интернете бла бла бла». Просматривая текст, Юнги снова посещает мысль, что совсем неясно зачем он на всё это подписался, но а почему бы и нет, хоть что-то будет отличать этот день от сотни тех, что он прожил. И Юнги отправляет сообщение с наиболее интересным ему занятием. Веб-дизайнер. Он помнит как несколько месяцев ходил на курсы графики перед поступлением в универ, и как Чимин ныл, что без Юнги их команда по баскетболу постоянно продувает. — Дуй на площадку быстрее, компьютерный задрот, Тэхён даже мяч нормально поймать не может! — смех Чимина, смешанный с раздражением, доносящийся из раскладушки Юнги. — Поставь Джина в защиту, я уже сажусь в автобус, и чёрт, какой я тебе задрот, ты ещё получишь, мелкий засранец! — Юнги смеётся по-доброму, расплачиваясь в автобусе и садясь на первое же сидение у окна. — Эй, хён, если тебя не будет через пятнадцать минут Тэхён лишится своих дырявых рук. — Ооо, кажется, малыш ЧимЧим очень зоол, — тянет Юнги, едва сдерживая смех. — Хён! Я же просил тебя так меня не называть! Чёрт! Юнги! Иди ты нафиг! — у Юнги под веками вырисовывается смущённая мордашка Чимина, и улыбка сама губы растягивает. — До встречи, малыш ЧимЧим! — Юнги ржёт и игнорируя взбешённые крики Чимина кладёт трубку. Мин получает ссылку сайта и удивляется, что всё это как-то подозрительно просто, но делать все равно нечего, даже если ему не заплатят, время он проведет с пользой. Сайт знакомств. Юнги усмехается этой иронии. И берётся за настройку фонов и раскладки меню. Сохраняет готовую работу и отправляет по почте своему эдакому заказчику. К удивлению Юнги, деньги приходят моментально, вместе с восхищением и благодарностью, на что Мин невольно улыбается и снова пролистывает свою работу. Читает пару рандомных профилей, появившихся на странице и совершенно не понимает, как происходит то, что происходит. Юнги нажимает на клавишу «регистрация», которую сам поместил в левом верхнем углу и начинает заполнять анкету, глупо ухмыляясь нелепости происходящего. Ник: … Юнги оглядывается по сторонам. На столе грязная кружка из-под кофе, сложенные в стопку конспекты, куча мусора, и сахарница. Ник: Suga Юнги убирает «r», чтобы не читалось слишком явно: «я тупо посмотрел на стол, а там сахарница и я такой...» Вбивает свои привычные 21 в графу «возраст» и потирает рукой лоб, мысленно проговаривая «Кретин ты, Мин Юнги, а никакой не Шуга» Находит на компе недавнее селфи, которое отсылал матери по почте в знак «голова, руки, ноги — на месте» и загружает её в графу «фото» от чего становится как-то неловко. Пишет пару слов о том как любит баскетбол, хотя последний раз играл около года назад. Пару слов о том, что умеет неплохо зачитывать реп, хотя этот талант в нём проявляется исключительно по пьяни, а Юнги пил последний раз на выпускном Чимина (блядь). Ещё пару (полстраницы) о том, что любит марвел. А ещё он очеень общительный (что откровенный пиздеж) и не прочь поболтать с кем-нибудь о чём-нибудь отвлечённом (что чистая правда, Юнги нужны глупые беседы с кем-то неважно о чём, ведь тот не будет знать о Чимине ровным счётом ни-че-го, значит и в их беседе его имени совсем не будет, а такое качество в собеседнике Юнги очень ценит) Юнги нажимает «отправить» и складывая руки за голову облокачивается на спинку кресла.