Правда или действие?

Юнги отстраняется быстро. Как Тэхён меняет свою смешную рожицу на серьёзную в доли секунды, так и Юнги меняет объятие на толчок Чимину в грудь. Будто и не было этого объятия, будто Чимину приснилось, показалось, но в глаза смотреть всё равно страшно, а вдруг нет.Юнги встаёт как ни в чём ни бывало, оттряхивает штаны, отворачиваясь от Чимина, а на деле — лицо прячет, красное, горячее, и всё ещё с ощущением близости Чимина. А щека у Юнги влажная, он стирает незаметно и поворачивается к Чимину, улавливая сумасшедшие движения рук младшего по лицу. Чимин трёт мягкими (а они именно такие, Юнги знает) пальцами ещё не засохшие слезы на щеках и глазами часто моргает, не давая подступать новым. Юнги ясно понимает, что Чимин из-за него плакал, когда прижимаясь к его щеке слышит свой голос из выпавшего Чиминового наушника. От этой мысли, все построенные в голове Юнги пирамиды спокойствия и башни с вывесками «к чёрту» начали рушится. Но Юнги вовремя их реставрирует и снова чисто и уверенно, чёрт знает как это выходит. — Я домой, наверное. Пока. — и улыбка на все двести — искренняя. Только шаги назад, какие-то смазано резкие, на бег срывающиеся и Чимин это видит прекрасно. Но сам он не лучше, валится головой на резиновое покрытие, даже на тихое «пока» его не хватает. Юнги понимает, что произошло только тогда, когда домой заходит и первым делом в ванную, к зеркалу. И к щеке тонкими бледными пальцами прикасается, будто она всё ещё там. Чиминова слеза из-за Юнги. Если бы можно, то Юнги этот кусочек кожи вырезал, вырвал и чёрт его знает с каким умыслом. Уничтожить или хранить как самое ценное, самое светлое, что в его жизни есть. Юнги не знает, что теперь. Не знает, что с ним было и кто за него говорил и делал. Он как будто ото сна очнулся, в котором снова Чимин. Но уже не кошмар. Или наоборот самый страшный, настолько, что у Юнги от переизбытка страха другая эмоция включается. Как струя из ржавого крана, разливающаяся во все стороны от прикосновения, такая горячая, что кажется холодной и Юнги выключает. Ладонь красная, как и щёки Чимина, когда он внезапно для него (и для себя самого, кстати) обнял его. Какого, спрашивается, чёрта? Но никто на этот вопрос не отвечает.Юнги понимал, что они однажды всё-таки встретятся, но не так в его голове это было. В идеале они с Чимином на улице столкнулись, прошлись взглядом оценивающим и слегка друг друга плечом задевая, мимо проходят. Или же Чимин Юнги ладонью машет, улыбаясь своей знаменитой и Юнги отвечает ударом в челюсть, не таким как тогда, настоящим, каким он его прорисовывал около месяца, чувствуя, что не достаточно было, у Юнги всё равно сильнее болит. И они дерутся как сумасшедшие, как на ринге сражаются, до пота, смешенного с кровью и месива вместо Чиминового ангельского личика.У Юнги был целый мысленный альбом иллюзий по поводу этой встречи. Но не было там Чимина с красными, пустыми глазами, в которых «не живу, а существую» читается. Не было плеера в его руках с записями Юнги на повторе. Не было хрипловато-ломающегося вместо «я крутой Чимин, слушай меня, хён». И даже сто башен с вывесками «к чёрту» и ещё пятьдесят — «Чимин чёртов ублюдок» не смогут Юнги заставить такого Чимина ненавидеть.Кстати, он похудел. Юнги чувствовал как остро ему в руку рёбра Чимина втыкаются, тогда и заметил. И тёмные волосы, прежние, настоящие ему больше идут. Они в глаза Юнги лезли и он закрыл. Но к чёрту. У Юнги, знаете ли много других дел, чем Чиминовы слёзы со своих щёк собирать. Юнги подставляет руки под воду и одергивает, обжигаясь с тихим хриплым «айщщ» и переключает на холодную.Юнги падает на кровать и телефон берёт в руки, видит два непринятых от Чонгука, один от Тэхёна и миллион сообщений в катоке, улыбается на Хосоковы «Юнги, у тебя всё хорошо?», «Тебя нет онлайн уже часа три, ты дома @-@?», «Юнги @-@», «Юнги!!!», «ЮНГИИИИИИИ», «КОГДА ТЫ ЗАЙДЁШЬ, Я ТЕБЯ УБЬЮ ». — Всё в порядке, просто встретил старого друга, — У Юнги глаза закатываются, когда он отправленное сообщение перечитывает. «Старого друга»? Это он про Чимина? Друзья они, как же.  — прости, что заставил волноваться. — Старого друга — это того, который, да? — Хосок очень деликатно намекает на Чимина. Хотя Юнги всё равно мысленно добавляет «который трахнул тебя и съебал?» и нет, Хосок не знает, но от чего-то он такой проницательный. Юнги всего лишь сказал о своём друге детства как-то раз, о том, что у них кое-что произошло, они поссорились, теперь не общаются, а Хосок будто уже всё знает, аккуратно обходит эту тему, ставит её в раздел «сделать вид, что не знаю» и Юнги за это Хосока просто боготворит. — Да, его. — Ии.. Как? — Да к чёрту. — ммм @-@ — У тебя то как дела? Прости, что не отвечал) — Нет уж, нет уж @-@ так не пойдёт, чувак. — м? — В этот раз ты мне всё расскажешь. Сегодня уже спать иди, у тебя был тяжёлый день, а завтра жди звонка, Юнги. Хён ты, кстати, но фиг с ниииим, ты же не против? : ) )) ) — Не думаю, что тебе нужны чужие проблемы, тем более тема не для слабонервных — Юнги в кулак усмехается, когда это печатает — Я предупреждаю. Не думаю, что ты со мной захочешь общаться потом. — А тут серьёзным становится и всё думает отправлять или нет. Но Хосок, правда, очень хороший парень. Должен ведь хоть кто-то знать, о том, что Юнги всё это время чувствовал. Но страшно, ужасно.— Пффффф @-@ Ну и чего там такого? — Не парься. — @-@ окей. Но завтра, жди звонка. Спокойной ночи, ХЁЁЁЁЁЁЁЁН — Спокойной ночи, Хосоки — АХАХААААХААХАХХАХАХАХАХАХ Юнги телефон закрывает вместе с глазами и сразу же в сон погружается. В котором на повторе его с Чимином объятие, и непонятно откуда появившийся Хосок, тыкающий на них пальцем, захлебывается своим смехом задорным и кричит на всю улицу «ЮюЮюЮЮнгиии педиииииик» и Чимин вдруг Юнги в грудь толкает и говорит грубо и холодно: «Давно не виделись, да?» и смеётся заливисто, встаёт и уходит, так и оставляя Юнги сидеть в ступоре, рядом с Хосоком, который как кукла, одни и те же движения повторяет. А Юнги Чимину в след кричит, но Хосока перекричать не может. От земли отталкивается, а встать не получается. А потом Хосок стихает и в ушах только «Хён, ты влюбился в меня?» — Чиминовым тонким голосом. Ровно такое же, как и год назад. И Юнги тянется руками к ушам, закрыть, не слышать, а они будто к земле привязаны, не достают, и Чиминову слезу на щеке чувствует, чувствует, как Чимин её языком слизывает, слышит как Чиминовы губы трескаются, видит как Чимин руками щёки свои подпирает в сантиметре от Юнги, смотрит так умоляюще и шепчет: «Хён, люби меня», а Юнги слышит и дрожит, когда каждое слово тысячами копий в голове оседает. А Чимин руками, губами к Юнги тянется и целует нежно, так, как не тогда. Так, как такой Чимин, который в капюшон чёрной толстовки прячется, и глазами говорит «помоги мне, хён, пожалуйста». И Юнги просыпается под звуки будильника. И ненавидит его больше всего на свете.