Правда или действие?

***

— Может всё-таки, не надо, а? Хосок, твою мать, нет, я уже давно с этим завязал, я не буду! Дерьмово получится — Хосок настойчиво Юнги в спину пихает, а тот ногами упирается, руками машет — Ты идиот, я даже не знаю, что делать! А музыка? У них ведь моей музыки нет! — Я слышал твою песню, так уж и быть, выручу тебя, задам ритм — Хосок улыбается хитро и Юнги за локоть тянет, на сцену затаскивая, а Намджун ржёт громко, глядя на раскрасневшегося Юнги и объявляет, что сейчас зрители услышат что-то невероятное и — Шуга очень волнуется, поэтому позаботьтесь о нём и подарите ему много любви — Намджун голову набок склоняет и улыбается так, что ямочки на щеках проявляются и уходит со сцены, по плечу Юнги хлопает и головой кивает мол «давай уже, чего как девчонка ломаешься». И Юнги плетётся к микрофону за Хосоком, весь шатаясь от страха и выпитого алкоголя.

***

— Можешь не верить, но он тебя тоже любит. — И Юнги за футболку на спине Хосока хватается, и жмётся ещё ближе, стискивая зубы, головой ему в плечо утыкаясь, чтобы не кричать во весь голос и отстраняется сразу же, выдыхая шумно: Хватит.«Хватит думать обо мне, Юнги» — в голове, и Юнги глаза пальцами трёт, мокрые ресницы задевая.— Хватит об этом — Смотрит на Хосока и улыбается легко, видно, что старается, и Хосок поддерживает. — Пойдём, Намджуну всегда делают коктейли не из меню, попросим его нам тоже что-нибудь крутое отгрохать! — Хосок улыбается солнечно и Юнги на плечо руку закидывает, тот за неё хватается весело и двигается в сторону барной стойки, а в мыслях «ангелХосокХосокангел».

***

— Хён, ты так здорово пел! Тэхён мне не сразу поверил, что это ты! Ты ещё руками так делал клево как в клипе прям, хён, тебе нужно продолжать музыкой заниматься! Хён, это очень круто былооо! Хён, дай мне автограф! Я на Тэхёнов телефон тебя снял, хён, он мне скинет и я буду всем хвастаться, какой у меня хён крутой! — Чонгук тараторит и Юнги за руку трясёт, в его глазах восхищения выше крыши, хоть и лицо его у Юнги расплывается, коктейль ему убойный всё-таки Намджун подсунул, один стакан перед выходом на сцену, а Юнги несёт в другие миры и тёмные пятна время от времени перед глазами, но Юнги всё слышит, хоть и глухо как-то, но улавливает общий смысл и улыбается. — Как будто ты до этого не хвастался — Тэхён Чонгука по голове треплет и к Юнги обращается — Но это было действительно круто! Я и не знал, что ты так умеешь! — у Мина совсем голова кругом идёт и он глаза закрывает, на стойку головой валится, фоном слышит Хосоково «Вооот, говорил же, что всё круто будет, а он ещё выходить не хотел, прикиньте! Я — Хосок, кстати, а вы его друганы школьные, он говорил, ага..» — эта его болтовня с Тэхёном превращается в несвязный гул в голове Юнги и он уже засыпает почти, когда: — О, я тебя без рыжих волос не узнал даже! — Намджуновым голосом — Мелкий придурок, а ты подрос! — Юнги голову поднять боится, глаза только на миллиметр открывает, но и этого с лихвой хватает, чтобы Чимина, в полуметре от него стоящего, увидеть, и глаза зажмурить резко. Он спит. Он крепко спит и никаких Чиминов не видит. Не видит, но слышит громкое Хосоково: Если б был тут этот, который.. — И Юнги глаза распахивает в миллисекунду -Чи.. — подрывается так же быстро и Хосоку по спине рукой бьёт смачно, тот аж на пару шагов вперёд отлетает.— Аай, больно же — Хосок поворачивается и спину трёт и на Юнги удивлённый, пьяный взгляд устремляет, а тот на Чимина маячит, пока Пак в ступоре на Хосока таращится, ещё не успев оглянуться на его обидчика. — О, Чиминни-хён, ты здесь, а то мы тебя потеряли — Чонгук щебечет и к Чимину бежит, как-то совсем не обращая внимание на странное поведение старших. А Хосок смотрит на Юнги с открытым ртом, а потом на Чимина пялится, которого от прямого взгляда в лицо Юнги, Чонгук отделяет, спасибо за это. Юнги, времени не теряя, со стула спрыгивает и к Хосоку подходит, хватает его за руку и огромными, кривыми шагами его на выход тащит, не улавливая острого, как лезвие ножа, Чиминового взгляда в свою спину.

***

— Ты гляди, у меня трёхцветный, вон какими полоскамиииии — тянет Хосок и на свой стакан тычет. — Ух тыыы — Юнги к стакану лицом приближается и носом в него тычется — Это реально круто! — Намджун, давай тот, который поджигается, а! — Хосок в коктейль трубочку втыкает и отпивает немного.— Куда тебе ещё, ты уже готовый! — Намджун ржёт, глядя в совсем пьянючие Хосоковы глаза. — Тогда Юнги вон сделай, ему ещё можно — Хосок рядом стоящего Юнги к себе жмёт, тот головой кивает, улыбаясь по-кошачьи как-то. — Ладно, только руки не суй, когда поджигать будут — Намджун Хосоку пальцем в лоб тычет и что-то бармену говорит, а  Хосок Юнги на ухо кричит, что «СЕЙЧАС ЗНАЕШЬ КАКАЯ КРУТЬ БУДЕТ!». И Хосок не ошибся. У Юнги голова кругом крутится, пол крутится, лицо Хосоково крутится и вообще всё круть-верть, а неугомонный Хосок его тащит куда-то.Они на диван возвращаются, Юнги наконец в покое оставляют, он сидит и ждёт пока перед глазами всё в норму придет, а Намджун с Хосоком о чём-то болтают оживлённо, на него время от времени поглядывая. И Юнги засыпает, кажется. Минут на пять, а потом Хосок его за плечи трясёт с криками «Юнгиии, мы тут такооое придумали, встааваай, сейчас твой звёздный час!» — Чё? — Юнги еле глаза раскрывает, но к его удивлению там вполне нормальны и не расплывающийся Хосок, но голова всё ещё кружится. — Намджун говорит, что сегодня девчонка одна, которая тут, ну, в баре, поёт не пришла, а тишина это — плохо, ну и ты понимаешь, а? Какой шанс! — Хосок брови поднимает многозначительно, но Юнги этого явно не хватает, чтобы понять, чего от него добиваются. — Чё? — Чё чё? Говорю, ты сейчас свою песню пропихнёшь, вот чё! Проснись уже, Юнги, и пойдём, твоя очередь через пятнадцать минут, мне ещё нужно чего-нибудь с музыкой придумать — и Хосок на пару с Намджуном Юнги с дивана поднимают и тащат за сцену, в здешнюю гримёрку, больше похожую на подвал. — Надо ему ещё какую-нибудь кликуху крутую выдумать, а то народ не поймёт, если я скажу, что сейчас какой-то Мин Юнги выйдет. — Шуга скажи. Шу-га. — Весело предлагает Хосок.

***

— Он тебя трахает, да? — Чимин Юнги в глаза не смотрит. Стоит в метре от него и в своё отражение пялится, будто с собой разговаривает. Юнги лицо ладонями трёт, склонившись над раковиной и сквозь шум воды вопрос Пака слышит. Распрямляется и руки от лица убирает, Чимина зазеркального глазами сверля, тот в отражении Юнги видит, но не глаза, а капли воды по его подбородку, на шею скатывающиеся. — А ты думал, тебе одному можно? — Юнги хрипит пьяно и Чимин руками в края раковины вцепляется, спину сутуля, судорожно воздух вдыхает.

***

— Это он, да? — Хосок тихо, виновато говорит, как только они на улицу выходят. — Прости. — Хосок в карманах шарит и пачку мятую достаёт. — Ты же не знал. И это ты прости, что ударил, как-то само вышло — Юнги улыбается криво, принимая из рук Хосока сигарету. Самое время снова закурить. — Не слабый у тебя ударчик, и чего ты Намджуну себя пиздить позволял — Хосок затягивается, давясь смехом и кашляет. Юнги в ответ смеётся хрипло и тоже дым втягивает, ощущая как земля из-под ног уходит. — Сам не знаю.. Боялся, наверное. — Юнги видит как Хосок от холода ёжится, Мин его в одной футболке на улицу вытянул, снимает свою кожанку, сигарету из руки в зубы вставляя и Хосоку на плечи набрасывает, тот молча улыбается, кивая Юнги в знак благодарности. И они так ещё минуты три молча курят, в звёздное небо всматриваясь, а потом Хосок остаток сигареты на асфальт отпускает, ногой тушит и тихо так, чтобы сильно эту безмятежность не рушить: — Поговори с ним. По вам обоим видно, что нужно. — Куртку с плеч снимает и на Юнги натягивает, немного задерживаясь руками на чужих плечах, и отстраняется, слышатся шаги стихающие и скрип входной двери. А Юнги всё стоит и на звёзды пялится, пытаясь вспомнить как Чимин называл созвездие в виде «м» перевернутой.

***

Юнги микрофон в руках сжимает так, что руки краснеют, а Хосок его по плечу хлопает и с улыбкой шепчет «приготовься». Юнги слышит громкий бит Хосока и в глазах темнеет. Сам не понимает, как вдруг первые слова из его рта вываливаются. Не понимает, как в экстаз входит, берёт ноты высокие и снова хрипит, рассказывая о мечтах и свободе своим рваным рэпом, который вживую в сто раз круче, чем в наушниках. Юнги уже по сцене во всю гуляет, наклоняясь вперёд, под оглушительные крики зрителей, руками воздух режет, как делают в клипах крутые американские реперы, на которых Юнги хоть капельку хотел быть похожим в своих начинаниях. Мин толпу оглядывает, и на подозрительно знакомое лицо натыкается, но не верит, или выступление срывать не хочет, потому что, если это он, то Юнги сразу же со сцены, из бара и подальше, и побыстрее. Он взгляд устремляет на яркие софиты, и в глазах круги плавают, а он всё кричит в микрофон свой текст, между строчками, пересыхающие губы облизывая. Заканчивает в какой-то прострации, будто не он в зал перевёрнутую «V» показывает, и дышит часто и громко под аплодисменты и крики людей под сценой. Хосок его за плечо приобнимает и говорит «Ты лучший» прямо в ухо, громко, уводит со сцены в подвал-гримёрку, где Намджун как сумасшедший на него бросается и кричит, что это чёрт, возьми очень круто было и «Юнги, давай-ка заглядывай к нам ещё!», а Хосок щебечет что-то вроде «Я же говорил! Говорил же, что он ахуенный!». А Юнги трясёт слегка, он лыбится как-то безумно, сам от себя не ожидал, что сможет так вот. Как это всё вышло? — Выпьем за это! — Кричат Хосок с Намджуном в один голос и тащат Юнги за руки к барной стойке. И снова моря-океаны странных коктейлей, из которых его вдруг за руку кто-то вытаскивает и пищит детским голосом. Чон Чонгук. Не узнать невозможно.

***

Юнги от шума просыпается, глаза открывает и видит подбородок Хосока, на коленях у него лежит — доходит, поворачивает голову в сторону и видит, как Намджун на кожаном пуфе, притащенным из подвала-гримёрки, дрыхнет. Взглядом скользит дальше и понимает, что о секретном месте Хосока теперь и Тэхён с Чонгуком знают, а ещё.. Чимин. Появилась откуда-то пара кресел для этих «гостей», в одном Тэхён, Чонгука, расположившегося у него на коленях, за живот обнимая, а в другом — Чимин тихо пьёт цветной коктейль, явно из тех взрывных, которых в меню нет. У Юнги всё тело затекло, нужно встать, только страшно и вообще какого чёрта здесь было, пока он спал? Чего тут Чимин забыл-то? Юнги встаёт осторожно, чувствуя на себе взгляд Тэхёна, Чонгука и.. Чимина. — Доброе утро, хёёёёён — Чонгук пьянющим голосом мямлит, как тогда, в клубе. — Кто малому бухло наливал? — Юнги забывает о своём «к чёрту» становясь снова суровым хёном. Намджун, глаз не открывая палец к губам приставляет, мол «молчать, иначе больше не налью». — Я вообще-то сейчас на тебя смотрю, Намджун — и Юнги жутко эта ситуация веселит, он смеётся громко и искренне, так, что всех вокруг заряжает, он взглядом на секунду по Чимину проходит и на его лице лёгкую улыбку видит. Не блядскую ни капли. Тёплую. — Да, ладно, хён, он же с нами — Тэхён сильнее Чонгука к себе прижимает и мило глазки Юнги строит. — Он у тебя ночует? — Конечно. — Тэхён на Чона голову поднимает с его детской улыбкой сталкиваясь и мигает ему одним глазом, на что Юнги головой машет мол «Дети» — Я выйду — Юнги от дивана отталкивается и штаны, сползшие поправляет - Кто, блять, мой ремень упёр? — ахахаха Это яяяя — Хосок из-под задницы достаёт чёрный кожаный ремень, оставленный в углу дивана ещё в начале тусовки, и крутит им над головой, пока Юнги его рукой не перехватывает и вставляя на место, уходит в сторону туалета. И в секретном месте Хосока на два человека меньше становится, потому что Чимин, едва Юнги пять шагов от дивана делает, подрывается как ошпаренный и что-то промямлив, вроде «я сейчас» за Юнги быстро шагает. Мин из кабинки выходит, про себя отмечая, что в этом баре даже туалет выглядит в сто раз лучше, чем тот отвратительный клуб в целом, моет руки под краном, лицо умывает, склоняясь над раковиной и вдруг слышит— Он тебя трахает, да? — Чиминовым голосом, и чувствует как в голове что-то проворачивается, а сердце стучит как в последний раз, перед остановкой. Нет, Мин Юнги, выключаем плаксивую пятилетку. Внутренний крутой Чимин, твой выход.

***

Юнги глаза открывает. На часах шестнадцать, поздновато для доброго утра и пить хочется. Воды. Воды. А потом ничего не нужно, потому что вырезками в мозг воспоминания льются и Юнги ими захлёбывается, пополам складывается и пальцами простынь сжимает.

***

— Ревнуешь? — Юнги бровь вскидывает, ухмыляясь, к Чимину навстречу шаг делает, тот через зеркало видит и сжимается, выглядит таким уязвимым и слабым, будто тактика у него такая, превращаться в совсем другого Чимина, которого прижать к себе хочется и жалеть, по голове гладить, убеждая, что он ни в чём не виноват, но в этот раз Юнги не поведётся, ты виновен, Пак Чимин, и за всё ответишь.Юнги сзади к Чимину подходит, тот не двигается, только дрожит как осиновый лист и дышит надрывно, боится. Юнги к нему прижимается и чувствует его дрожь уже телом, а руками Чиминовы пальцы накрывает, до побеления вжимающиеся в бортик раковины, и шепчет на ухо, обдавая Чиминову шею своим дыханием горячим и видит в отражении как его щёки краснеют. — Ты же знаешь, я только тебя всегда любил. — И слышит как Чимин выдыхает громко, кашляет, всхлипывает, но мало, мало. Юнги с пальцев на запястья скользит и сжимает больно, Чиминов тихий стон — тому подтверждение. — Или любить и трахаться слишком разные вещи, да? — Мало. Всё равно мало. И Юнги Чимина за руку дергает резко, разворачивая лицом к себе, Чимин задницей в раковину упирается, а глазами по лицу Юнги испуганно бегает, но бежать некуда. А Юнги по-прежнему мало. У Чимина лицо в слезах опять и снова из-за Юнги, и держись, держись, не поддавайся. — Чимин. Почему ты плачешь? — это уже не издёвка и не часть плана даже, Юнги правда интересно и он это говорит так мягко и тихо, будто своё поражение признаёт. Чимин глаза закрывает на пару секунд, зубы сжимая, и открывает, смотрит на Юнги и шепчет «прости» беззвучно. — Я спросил почему, Чимин? — Юнги в каждое предложение его имя вставляет, сам того не замечая, а Чимина знобит и лихорадит, когда он по губам Юнги «Чимин» читает. Чимин глаз оторвать не мог от Юнги на сцене, который после каждой третьей фразы губы облизывал. И сейчас так же, проходится кончиком языка от одного уголка до другого, а Чимин на внутренней стороне губы узоры выгрызает, чтобы не заорать, и теперь уже Юнги смотрит неотрывно, мысленно оправдываясь: «он стоит слишком близко, невозможно этого не увидеть». И всё. Юнги границу «мало» одолел. Не так как ожидалось, правда. Теперь слишком много. Катастрофически много. И Юнги не знает, кто этот пункт в его «план мести» вписал, но он Чимина целует, да и неважно совсем становится, когда Чимин отвечает, а Юнги руками его слёзы стирает, жмёт ближе, хватаясь за Чиминову шею, вылизывая кровавые впадинки на пухлых губах, и Чимин теплыми ладонями по спине ведёт. А вся эта ситуация ведёт прямиком в пропасть, они оба понимают.