Проклятие для бескрылой ведьмы

– Вы опоздали, – отметил он, не двигаясь с места. Его голос, тягучий и низкий, почему-то напомнил тёмный мёд, медленно капающий из сот диких пчёл. Я отмахнулась от видения и глубоко вздохнула: – Всего на десять минут! Маленькая неприятность по дороге... – Вы опоздали, – чуть повысив голос, перебил меня встречающий. – Что непозволительно для преподавателя, коим вы уже являетесь! Я оторопела. Получить такую гневную отповедь, даже не прибыв в Совятник, да ещё и на пустом месте? Да кто он вообще такой?! Вот и не верь после этого в плохие приметы. Я кашлянула, успокоилась и протянула руку: – Агнесса Мёдвиг, как вы правильно подметили, новый преподаватель Высшей Ведовской Школы в Гнездовицах. С кем имею честь? Представитель Совятника отвечать не спешил. Он бросил ничего не выражающий взгляд на мою ладонь и сухо спросил: – Какова ваша птицеформа? – Что? – Я так удивилась, что не сразу поняла смысл его вопроса. – К чему этот вопрос? – Я хочу убедиться, что вы действительно та, за кого себя выдаёте,– бесстрастно ответил встречающий. – Итак? Внутри всё сжалось и запульсировало от гнева. Остатки радужного настроения безжалостно растоптали в пыль. Я скрестила руки на груди, сердито прищурилась и отчеканила: – Серая неясыть. Если желаете демонстрации, обеспечить я вам её не смогу, поскольку потеряла эту возможность несколько лет назад. Или же вы настаиваете? – Что именно произошло? – мой собеседник был неумолим. Я скрипнула зубами. – Тёмное проклятие. Представитель Совятника наклонил голову. – Стефан, – на этот раз его голос потеплел ровно на йоту. – Ударение на «е», и попрошу не путать. Стефан Штайн. Приятно познакомиться, панна Мёдвиг. Я невольно выдохнула. Что это: признание меня своей или же временное отпущение грехов? Стефан распахнул дверь дилижанса и сделал приглашающий жест: – Прошу. Я бы хотел миновать Лес Шёпотов до наступления ночи. Окончательная сбитая с толку, я устроилась на уютно пружинящем сиденье. Интересно, кем же работает в Школе этот доморощенный детектив?

***

Солнце наполовину скрылось за крышами Златой Рощи, когда дилижанс свернул на дорогу, ведущую к Горному тракту, и покатился вперёд, вибрируя по булыжникам. Я невольно морщилась, когда колесо попадало на особо крупные камни: это отдавалось острой болью в плече, и толкнувшего меня хама оставалось только поминать недобрым словом. Надеюсь, он трижды растянулся сегодня по пути! Или дважды свалился в прорубь! Рисуя в воображении картины изощрённой мести, я осторожно баюкала плечо, накладывая на него плетение Тишины, призванное облегчить боль. Как и в случае с плетением Склейки, получалось так себе. Целебная магия никогда не была моим коньком, к тому же большая часть знаний, полученных в Совятнике, успешно выветрилась из головы сразу после выпускных экзаменов. Крепче всего в памяти сидели только воспоминания о глупостях, которые я творила, будучи студенткой. «Ничего, – утешила я себя, – доберёмся до Совятника, а там есть лекарь. Даже помню её имя: пани Лютрин». На мою ладонь опустилась чужая – широкая, сухая и горячая. Я дёрнулась от неожиданности и повернула голову: Штайн сидел с безразличным видом, одной рукой ведя дилижанс, а другой – ощупывая моё многострадальное плечо. – Плетение Тишины – неудачный выбор, – сухо сказал он. – Простейшая формула Асклепия гораздо эффективнее снимет боль. Что случилось? Ударились обо что-то? – Об кого-то, – недовольно пробормотала я, чувствуя, как от его пальцев под кожей растекается приятное тепло. Боль запульсировала и начала отступать. – А вы что, врачевать умеете? – Я веду практикум по Целительству, – Стефан цедил слова так неохотно, словно каждое из них стоило злотый, – посвятил его изучению определённое время. Как рука? Я осторожно шевельнула локтем и обнаружила, что острый кол, вонзившийся в мышцы, исчез, уступив место лёгкому покалыванию. – Через несколько минут и это пройдёт, – бесстрастно сказал Штайн, когда я с лёгким удивлением описала ему свои ощущения, – и советую на досуге подтянуть знания по Лечебным плетениям и формулам. Лишним никогда не будет. – Всенепременно, – сухо ответила я и отвернулась, уставившись в окно, за которым проплывали сиреневые зимние сумерки. Солнце уже полностью опустилось за горы. Я чувствовала себя нашкодившей малолеткой, разбившей любимую чашку учителя, а вовсе не его коллегой. Это ощущение, опрокинувшее меня на краткий миг в детские воспоминания, мне очень не понравилось. А ведь он вряд ли намного старше меня, отстранённо подумала я, искоса разглядывая коротко подстриженные тёмные волосы, среди которых виднелось несколько пёстрых перьев, и изящную тонкую бородку Стефана. Самое большое, лет на десять. Ну, может быть, на двенадцать... Мимо дилижанса промчался ещё один, на краткий миг озаривший внутренности кабины ярко-жёлтым светом фар-пульсаров, и я заметила пару седых волосков на висках своего новоиспечённого коллеги. Ладно, на пятнадцать. – Что-то не так, панна Мёдвиг? – с безукоризненной вежливостью обратился ко мне Штайн, не отрывая взгляда от дороги. Я церемонно произнесла: – Ничего особенного, пан Стефан. Вы уж простите моё любопытство, но я не могу не спросить: а что вы преподаёте, кроме Целительства? Будь рядом мама, она непременно одёрнула бы меня из-за ёрнического жеманнства. Но мама ждала в Совятнике, а Штайн, кажется, ничего не заметил. – Основы боевой магии, – кратко ответил он, – я магистр второго уровня и заместитель декана Боевого факультета. Я тихо присвистнула и почти почувствовала, как бровь Стефана дёрнулась от такого поведения, совершенно не приличествующего преподавателю. – А что, магистр Ромгай тоже умер? – брякнула не подумав. – И почему такая важная птица, как вы, самолично отправилась меня встречать? На этот раз Штайн голову всё-таки повернул, чтобы одарить меня ошарашенным взглядом, хорошо различимым даже в полутьме кабины. – Магистр Иржек Ромгай, – медленно проговорил Стефан, – в позапрошлом году женился, покинул стены Школы и уехал к своей супруге. Что же касается меня, то из всей Школы на данный момент только я один умею управлять дилижансом. Смог удовлетворить ваше любопытство? Я немедленно почувствовала себя полной идиоткой. Штайну волшебным образом удавалось вгонять меня в ступор раз за разом, и это мне не нравилось всё больше. Бедные его студенты. – Благодарю за пояснение, – степенно произнесла, стараясь не выдавать своих истинных чувств, и прислонилась к дверце, прикрыв глаза. – Пан Стефан, я устала и хочу вздремнуть. Не откажите ли в любезности разбудить меня, как только прибудем в Школу? – Хорошо, Агнесса, – ответил он и, выдержав паузу, добавил. – Всё же в лес Шёпотов до темноты мы не успели, как бы мне не хотелось. Я рывком натянула на лицо капюшон и погрузилась в беспокойный сон.

***

*** Мерное покачивание и убаюкивающее похрустывание снега, пробивающиеся сквозь дремоту, оборвались рывком, едва не выкинувшим меня из сиденья. Я сонно заморгала, приходя в себя и пытаясь понять, куда делся родной дощатый потолок моей комнаты в Кёльине, почему вокруг пахнет сосновыми опилками, и отчего ноет всё тело. Стефан распахнул дверь и выпрыгнул наружу, впустив в кабину облако морозного воздуха. Я прижалась к стеклу, потирая глаза и разгоняя одурь после сна. – Проснулись, панна Мёдвиг? – донёсся до меня голос Штайна. – Пульсары погасли. Сейчас я попытаюсь зажечь их, и мы двинемся дальше! – А где мы? – крикнула я в ответ. За стеклом шумел неприветливый лес, обступивший нас неровным чёрным частоколом стволов. Сквозь них в вышине неприветливо мерцали холодные звёзды и хищно скалился месяц. – В самом сердце Леса Шёпотов, – спокойно ответил Стефан. Дилижанс закачался: Штайн что-то делал перед ним, но что именно, я не могла понять, как ни силилась. Темнота пожирала любое движение. Откинулась назад на сиденье. Стекло глушило звуки, превращая их в невнятный шелест, но я знала, что там, в чаще, тоскливо постанывают деревья, скрипят вековые сосны и жалобно воют волки в далёком Чёрном урочище. И несётся, несётся из ниоткуда многоголосый шёпот. Говорят, когда-то здесь было кладбище воинов, павших в древних битвах. Или безымянный город, опустошённый чумой. Или башня сумасшедшего колдуна, пытающегося отыскать секрет бессмертия и ставящего опыты на людях... Слухов много. Источник один. С наступлением сумерек лес начинается перешёптываться. Сначала слабо, несмело, но потом солнце уходит вовсе, и шёпот обретает силу. А потом и показываются те, кто явился на его звуки. Я потянулась до хруста в суставах и лениво посмотрела направо. Вот и они. Меж деревьев мелькнул блёкло-голубой огонёк. Один. Потом ещё один. Потом сразу три. Они плавно плыли по воздуху, неторопливо огибая стволы и направляясь прямо к нам. Стефан не появлялся. Я ждала. Один из огоньков мигнул и вытянулся в полупрозрачную фигуру, очертаниями напоминающую сухопарую женщину. Второй превратился в приплюснутый столбик, который при должном желании можно было бы принять за невысокого мужичка. Так они и обступали нас. Неясные, неотчётливые привидения, бестелесные призраки давно исчезнувших жизней. Они всё время так: подтягивались на тепло, подобно светлячкам окружали и мерцали, повинуясь движениям воздуха. На второй ступени Школы мы с подругами обожали сбегать в Лес Шёпотов летними ночами и, затаив дыхание, наблюдать: соберутся или нет? Что будут делать? Даже спорили, соревнуясь друг с другом, кто кого опознает в этих неверных силуэтах. Однажды Ринка даже похвасталась, что разглядела чьеё-то лицо, но мы ей, разумеется, не поверили. Уличив в таком невинном развлечении, нас отругали, но несильно. В конце концов, эти призраки никогда никого не трогали. Дилижанс качнулся в последний раз, и меня вновь окатило холодным воздухом. Сиденье скрипнуло: Стефан запрыгнул обратно в кабину и завёл мотор. Стекло окутало паром, вырвавшимся из-под передней крышки. – Похоже, заряд пульсаров закончился, – с неудовольствием произнёс Штайн и уточнил: – Что с вами, панна Агнесса? Испугались привидений? Я изумлённо уставилась на него. Мне показалось, или в его голосе мелькнула насмешливая нотка? – Не вижу причины бояться мёртвых, – чопорно ответила, возвращая на место капюшон, – в отличие от вас. Кто же, как не вы, настаивал, чтобы мы обязательно успели сюда до темноты? - Мёртвые должны оставаться в земле, - хладнокровно ответил Стефан, - а не рыскать по ней в каком бы то ни было облике. Мы помолчали несколько минут. Я почувствовала, как сон вновь подкрадывается ко мне. - Разбудить меня по прибытии в Школу, - пробормотала, - вы помните об этом, пан Стефан? Штайн не ответил. Мотор загудел под воздействием пара, и дилижанс тронулся с места.