Мы — семья!

      Роберт бросил машину за пару домов до нужного, а потом, словно грабитель, пробирался через чужие внутренние дворики. Конечно же, одна нога угодила прямо на оставленную на газоне пищалку. Впрочем, эти пять минут "позора" стоили того, потому что когда Роб всё же оказался на искомом заднем дворе, он почти сразу заметил, что в окне на втором этаже мелькнул светловолосый силуэт, а створка рамы бесшумно скользнула вверх и из окна высунулась голова Ти с улыбкой на лице. Роберту показалось, что эта улыбка на секунду сменила тёмную ночь на день, и собственные губы сами собой расплылись в ответной.       Омега тем временем начал из окна вылезать решительней, а оказавшись на пологом козырьке верандочки, свесил ноги и скользнул прямо в руки Роба.       – Привет, – прошептал альфа, будучи пока что не в силах свою добычу отпустить.       – Привет, – щекотно выдохнул ему в ухо Ти.       И Роберт, и Кристиан понимали, что омега мог спокойно выйти через парадную дверь, но Роб ещё со времен ноябрьского разговора помнил, что Ти всегда хотел почувствовать себя "сбежавшим принцем", хоть и отрицал регулярно, когда альфа шутливо предъявлял ему это, глядя прямо в глаза. Он прекрасно осознавал, что Ти хотелось чего-то исключительно своего, и раз этим "своим" стали их с Робом отношения, значит, поддерживать желание омеги скрывать их не было вопросом для споров или обсуждения. Где-то на задворках сознания также крутилась мысль о том, что это может неприятно аукнуться в будущем, когда тайное всё же станет явным, но альфа решительно гнал эти мысли прочь.       А Ти тем временем прекрасно вживался в роль партизана любовного фронта и всё больше и больше проявлял свою творческую натуру. Роберт просто не мог не вестись на эти умилительные затеи омеги. В итоге, они "случайно" встречались в торговых центрах, на соседних креслах кинотеатров, хватались за одну и ту же книгу в общественных библиотеках и творили другие разные жутко романтичные глупости.       Каждый раз после таких встреч Роберту хотелось выть от боли и одиночества, как только дверь его холостяцкой квартирки захлопывалась за ним, но он ни на что не променял бы и секунды, и спешил на встречу к Ти снова и снова, как только тот придумывал что-нибудь новенькое. Альфа смутно понимал, что если бы Ти захотел из него верёвки вить, то он и на это согласился, но Ти ничего сверхъестественного не просил, и вообще, по меркам современных омег, был жутким скромником.       Впрочем, этот вечер немного отличался от их привычного сценария, потому что рулевым сегодня был именно Роб.       – А куда мы собираемся? – с явным нетерпением спросил его Ти, забираясь на переднее сидение авто, когда они добрались до машины.       – Знаешь, – сказал альфа, – для жителей Санта-Барбары вы слишком редко выбираетесь в гавань.       – Так мы ж местные! – фыркнул Крис, а потом опомнился, – а что, мы в гавань поедем?       – Много будешь знать – скоро состаришься, – подразнил Роб. Ти на это насупился обиженно, но не всерьёз.       Они и правда направлялись в гавань, и стоило только выбраться на городскую набережную, как тут же почувствовался холод весеннего ветра. Роберт хоть и предупредил Ти, что нужно будет хорошенько одеться, но тот захотел, видимо, помодничать перед альфой и теперь беззащитно кутался в спортивную ветровку.       – Надеюсь, что ты не задумывал романтическую прогулку по ночной набережной? – скептически взглянул на Роба омега и лихорадочно принялся убирать лезущие в лицо волосы.       Альфа с невозмутимым взглядом накинул Ти на плечи припасённый на заднем сидении авто белый плед и потащил в необходимом направлении. Направлялись они не вдоль набережной, а поперёк – сначала под ногами шуршала скользкая галька, потом резко пахнуло морем, и затем деревянные доски уже прогибались под двумя парами шагов.       Роберт наслаждался ладонью омеги в собственной руке, притихшим в предвкушении Ти, а у самого сердце заходилось от нетерпения показать то, что он для их встречи организовал, а главное, больше всего Роба интересовало, оценит ли это омега и поймёт ли отсылку.       Впрочем, когда они пересекли длинный пирс, к которому была привязана вереница покачивающихся на воде лодок, Роберт на глазах Ти забрался в одну из них и ловко вытащил припасённую в бардачке кепи капитана, омега, оглядев всю эту картину, начал расплываться в широкой улыбке:       – И кого из друзей ты заставил идти на свидание с миллионером, чтобы воспользоваться его яхтой?       – Ты так быстро понял! – удивился Роб и протянул руки к Ти.       Тот от помощи не отказался, и вскоре уже хватался за плечи альфы, пытаясь удержать равновесие в покачивающейся на волнах лодке. Роберт не удержался от того, чтобы теснее прижать омегу.       – Шутишь? – поднял на него свои голубые глаза Ти, – "В джазе только омеги" - один из моих самых любимых фильмов.       – Тогда продолжим путешествие по его мотивам? – спросил Роб.       Крис кивнул довольно и перебрался в хвост, пока альфа заводил мотор.       – А поедем мы задом? – уточнил Ти, перекрикивая шум волн и ветра.       – Нет, маленький, – ухмыльнулся Роб и ловко развернул их от пирса в сторону открытого моря, – к сожалению или к счастью, я умею управлять лодкой.       Путь до снятой на вечер яхты занял пять минут и состоял из лихих манёвров на разыгравшихся волнах, солёных брызг в лицо, а сопровождался заливистым смехом Ти, от которого у Роба внутри всё теплело и ширилось, и поднималась такая волна непередаваемой радости за то, что его омеге всё нравилось, что обычному человеку стало бы страшно. Но альфа так привык уже к этому захватывающему чувству эйфории, когда мог сделать Ти счастливым, что не представлял своей жизни без таких вот моментов. А ведь у них ещё вся ночь впереди.       Нет, ни о каком интиме, который предполагался, если действительно следовать мотиву выбранного классического фильма, речи и быть не могло. Прежде всего потому, что Ти, сидящий на корме, по-прежнему оставался его маленьким семнадцатилетним омежкой, и Роберта ну никак не обманывали разные намёки и взгляды Кристиана, коих было уже не мало. Вот только стоило альфе отпустить хоть на немного своего внутреннего зверя, как Ти моментально превращался в испуганного зайчонка с дрожащим тельцем и жавшимися к белоснежному меху ушками. Тогда и становилось понятно, что всё это не больше, чем подростковая провокация и юношеское любопытство. Откровенно провоцировал Роба омега не так часто, но иногда всё же находила на него какая-то удивительная решительность: положить руку альфе прямо на колено в темноте кинозала или сказать что-то из серии "ты так приятно пахнешь" – от таких мимолётных моментов у Роберта тут же срывало крышу. А потом Ти замечал, в какое состояние привёл Роба, и тут же на любимом лице проступало раскаяние и чувство вины. И волна иссушающего жара у альфы моментально сходила на нет.       Яхта даже по меркам Роба оказалась огромной. Её аренда альфе не прожгла карман только потому, что любовник владельца был другом Роба, да и на дворе был не сезон. Но на такой махине с лёгкостью можно было бы поселиться, пришвартовываясь раз в месяц только для заправки и пополнения провизии.       – Ва-а-ау! – протянул Кристиан, поднявшись следом за Робертом на палубу первого этажа, – а здесь никого, кроме нас, нет?       – Неа, – мотнул головой альфа, – так что вся эта красота в нашем полнейшем распоряжении. Нравится?       Ти кутался в плед, глядя на него из-под светлых ресниц, несколько светлых прядей снова опустились на лицо, и Роб потянулся к ним рукой, чтобы заправить за ухо.       – Нравится, – промурлыкал омега, чуть склонившись к ласкающим пальцам, но потом закусил губу и завернулся в плед ещё сильней, – а мы сегодня?.. Ну, как в фильме?..       Роберт притянул притихшего и заалевшего от собственных намёков Ти к себе и погладил широким жестом по спинке:       – И не надейся, Кристи, – прошептал в аккуратное ушко он, – конечно, если ты начнёшь ко мне грязно приставать, то я не посмею тебе отказывать. Но я уверен, что ты не воспользуешься ситуацией и невинным доверчивым альфой.       Ти, напрягшийся было в первые мгновения, расхохотался, а омежье тело в руках обмякло и расслабилось, и наконец можно было предложить прогуляться по палубе, а потом завернуть в каюту на ужин.       Вид с открытой части яхты был романтичным, что называется "по учебнику". Холодная луна в ночном небе, узкая полоска света на ряби чернеющей до горизонта воды, а с другой стороны - желтоватые огоньки города. Если бы ещё весенний ветер не пробирал до костей, то омега с альфой остались бы любоваться этим видом до самого рассвета. Однако созерцательную часть свидания пришлось спешно завершить, потому что Роберт тупо боялся застудить на таком холоде Ти.       Впрочем, омега не возражал, да и в каюте, обозначенной гостиной, тоже нашлось для него много чего интересного. Владелец явно был фанатом моря и всей его атрибутики, поэтому стены украшали разные занимательные детали. На полочках стояли бутылки с миниатюрами разных кораблей, показательно завязанные узлы, памятные фотографии с уловом или видом на океан.       Альфа в этот момент подкручивал регулятор климат-контроля до необходимых двадцати четырёх градусов, а то окна, того и гляди, грозились запотеть и безо всяких страстных поцелуев, пока в навороченной печке грелся подготовленный ужин. Роберт хоть и умел готовить, но перед таким вечером решил не рисковать и сделал специальный заказ в небольшом ресторанчике. В итоге, их с омегой ждали две щедрых порции спагетти с морепродуктами в сливочном соусе, свежий хлеб и сырное ассорти, а на десерт – панакота с конфитюром из клубники и мяты. Самое главное, что из всей этой красоты разогрева требовали только спагетти, а уж как разогреть макароны альфа знал. Вот только с напитками вышла заминка – в ресторане ему дали в подарок игристое вино хорошей выдержки, а сам он не позаботился о том, чтобы у них с Ти было что-то из напитков. Роб прекрасно помнил, как летом не только Ти, но даже пятнадцатилетний Майло пили домашнее вино, но то едва было алкогольным, сейчас же у него в руках грелась бутылка того, что было способно вскружить голову не только неподготовленному омежке, но и ему самому.       Дилемма решилась, когда Ти увидел заминку альфы, а потом взгляд его упал на бутылку, и он спешно пересёк гостиную, чтобы вытащить из серванта фужерчики:       – По глоточку ведь можно? – хлопнул глазами Ти и улыбнулся, – обещаю, что не буду спаивать тебя, как в кино.       Роберт хихикнул на это самым глупым образом и выбросил всё свои моральные затупы далеко за борт. У них в распоряжении всего одна ночь! Не время думать о законе полного совершеннолетия. А там и таймер на печке пискнул, сообщив, что ужин готов.       Всё же еда оказалась настолько вкусной, что первое время поддерживать светскую беседу не получалось из-за набитых ртов, а когда альфа с омегой разомлели после сытной порции спагетти с сочными морепродуктами и бокала розового вина, разговор о погоде или ещё какой-нибудь фигне в конец потерял свою актуальность. На передний план выходили воздушные десерты и темы поинтересней.       Ти, до преступного милый со своими розовеющими от алкоголя щёчками, озорным взглядом и лёгкой улыбкой на губах, просто просился-таки в руки, но Роберт позволил себе только уложить стройные омежьи ноги к себе на колени, в то время как сам Ти покоился на противоположной стороне маленького диванчика. Альфа любовался Кристианом и поглаживал узкую икру большим пальцем, чувствуя ответное тепло даже сквозь ткань джинсов.       – А у Винса был кто-то до отца? – спросил Ти, откинувшись на спинку диванчика.       – Ну, – задумался Роб, – на моей памяти была парочка бойфрендов, но мы с братьями изводили каждого до тех пор, пока он не сбегал.       – Правда? – удивился омега и даже как-то обиделся, – а зачем? Ревновали так сильно?       – Не без этого, конечно, – кивнул альфа, – но папа постоянно себе в партнёры выбирал каких-то тряпок. Не хотелось, чтобы с ним был кто-то из них. Поэтому мы с Кейси чего только не придумывали, чтобы избавиться от очередного недоразумения, по ошибке родившегося альфой.       – А почему он выбирал именно таких? – не унимался Ти.       – Обжёгся в молодости, – без увиливания ответил Роберт.       Омега закусил губу, но было видно, как его прямо распирает узнать подробности, вот только зная Ти, Роберту ничего не оставалось, кроме того, чтобы вздохнуть и начать рассказ без дополнительных просьб:       – Папа родился в пригороде Сан-Франциско в счастливой полной семье и жил до пятнадцати, не зная горя и лишений. А потом его родителей сбил пьяный дальнобойщик, и папа в миг лишился семьи и дома, так как тот был у родителей в ипотеке, попав на воспитание к дяде. Дядя тот был не самым лучшим опекуном, в первую очередь, потому что не имел собственных детей и никогда не стремился их завести, предпочитая кошек. Папа был одет, обут, не голодал, ходил в старшую школу – на этом свои обязанности по воспитанию дядя считал исполненными. Вскоре у папы якобы начались проблемы с учёбой, и один из молодых преподавателей великодушно предложил дяде свои услуги по репетиторству для его племянника, тот согласился, не задумываясь. Папа ходил на индивидуальные занятия сначала по одному разу в неделю, потом по два, потом по три, а потом влюбился в молодого препода без задних ног. Тот был умным, весёлым, уверенным в себе – идеальным альфой, короче.       Роберт замолчал, уставившись куда-то вдаль, для того, чтобы продолжить рассказ, ему потребовалось несколько мгновений, а Ти послушно ждал, не решаясь его поторопить.       – Они начали спать друг с другом, и папа забеременел, – снова нарушил тишину альфа, – и как только он поспешил сообщить возлюбленному, – Роб невольно закусил внутреннюю сторону щеки, но продолжил, – у препода обнаружился законный муж. И папа в одночасье оказался ненужным. Дядя, естественно, узнал и агрессивно попытался склонить его к аборту, тут-то папа и понял, что надо бежать. Купил на накопленные от подработок деньги билет на автобус в Сан-Диего, даже свои документы у дяди не забрал, и уехал. Сначала пытался найти работу, но быстро понял, что в этом городе вся грязная, но вполне сносная работа была отдана мексиканцам, а ему предлагали только торговлю телом, и то, до тех пор, пока живот не был виден. Тут уж с белым беременным подростком без документов не хотели иметь никаких дел даже сутенёры. Впрочем, после нескольких ночей на улице его нашла полиция и пристроила в приют Святого Лея, так как называть имя опекуна папа ни в какую не соглашался...       Роб взглянул на Ти, понял, что тот едва сдерживает слёзы, зажав ладошками рот, мысленно дал себе подзатыльник и притянул омегу к себе:       – А потом жизнь начала потихоньку налаживаться.       – Да? – со сбившимся дыханием от комка в горле переспросил омега.       – Да, – заверил Роб и чмокнул поднявшего голову Ти прямо в нос, – в семнадцать у него родился я, и уже через год один из наставников приюта предложил папе перебраться в такой же приют, но на восточном побережье, так как там открывалась программа получения высшего образования для малоимущих. Папа поступил на психологию, а сам подрабатывал всё в том же приюте: нянчил других детей, проводил праздники, собственно, ему так понравилось, что когда пришло время выбирать специальность, он, не задумываясь, пошёл на групповую психологию. Начал разрабатывать тренинги собственного авторства, благо, что в приюте всегда можно было найти желающих поучаствовать. А через два года мы с папой уже смогли переехать в съёмную квартирку в северном Хэмптоне.       Ти заметно посветлел от услышанного, притёрся поуютней и потребовал продолжения.       – Когда мне исполнилось пять, – послушно продолжил рассказ Роберт, – я не стал размениваться по мелочам и попросил на День Рождения не какую-нибудь там собачку или кошечку, а братика. И просил так настойчиво и рьяно, что папа, видно и сам задумывающийся о втором ребёнке, согласился. Мы вместе пошли в дом малютки и встали на очередь. Примерно через год нам позвонили и сказали, что если мы всё ещё хотим усыновить ребёнка, то для нас есть подходящий вариант. Так у нас появился Кейси. На Бена папу, правда, уговаривать не пришлось. Из-за какого-то сбоя в системе наша с папой анкета обновилась, и нам снова позвонили. Мы втроём в этот момент уже жили в Канзасе и сильно удивились, когда работник опекунской службы радостно сообщил нам, что пора готовить колыбель. Папа сначала хотел перезвонить и объяснить, что это какая-то ошибка, но ни я, ни Кейси не были против третьего брата, а это, собственно, могло стать единственной причиной для папиного отказа...       – Погоди, – нахмурился, явно что-то упустивший Ти, – а как же Виктор с Тайлером? Когда появились они?       – А, – кивнул Роберт, – этих двоих папа подцепил всего четыре с половиной года назад. Какие-то знакомые предложили ему поработать с проблемными подростками, папа согласился, а в контрольной группе как раз и оказались Вик с Таем.       – Вик был проблемным? – удивился омега, – никогда бы не подумал.       – На самом деле он регулярно покрывал Тайлера, за что и получал от не слишком далёких воспитателей детского дома, только и всего.       – И вы без проблем согласились принять их в свою семью?       – Ну, – искренне задумался Роб, – мы с папой всегда были одной командой в силу обстоятельств, поэтому я не был категорически против, хотя за братьев поначалу переживал. Но, к счастью, Вик оказался, кхм... Виком, а Тай, под всей своей скорлупой, беззащитней только что вылупившегося птенца.       – Ну да, – фыркнул Ти, – отвёл Аарона в тату-салон, птенчик, блин. Так бы и повыдирал ему все его пёрышки...       Роб расхохотался, вспомнив этот эпизод, произошедший пару месяцев назад.       – Это, между прочим, знаешь, какой прогресс? – попытался немного реабилитировать Тая перед омегой Роберт, – Тай страдал жутким расстройством привязанности в первые два года. Неделями мог ни с кем не разговаривать, врал всем, кому ни попадя о том, как ему плохо живётся, сбегал пару раз. Говорить о том, чтобы поделиться своими интересами с кем-то из нас или чем-то подобным, не приходится. Нет-нет, я его не оправдываю, – поспешил увернуться от летящей в него диванной подушки альфа, – как только вернёмся на сушу, тут же отшлёпаю засранца!       Ти захохотал вместе с Робертом, а когда оба поймали дыхание, омега задал свой самый главный вопрос:       – А то, что Винс встретил отца и вышел замуж, он тебе сказал?       Роберт моментально посерьезнел и ответил честно:       – Нет, но я его не виню. Ти... – замялся альфа, прежде чем сказать, – ты этого ещё не чувствуешь, но встреча с Истинным – это сродни второму рождению, понимаешь? Тайное вступление в брак в день знакомства – это не самое страшное, что могло приключиться...       – Хочешь сказать, что мы ещё легко отделались? – поджал под себя ноги Ти и взглянул Робу в глаза.       Роберт поймал взгляд, моментально вызвав мурашки у омеги, просто потому что попытался в ответ приоткрыть завесу собственных чувств:       – Ты даже не представляешь, – хрипло сказал он.       Ти преодолел и без того маленькое расстояние, разделявшее их, и впечатался губами в губы Роба, и тот моментально захватил омегу в объятия. Альфа поцеловал Ти сначала невинно, как обычно это и делал, если того пробивало на близость, или сам он не удерживался от тесного контакта, но сейчас сил отстраниться просто не нашлось, да ещё и Крис запустил свои ласковые пальчики в волосы на затылке Роба, вызвав тихий довольный рык. Тело у альфы в руках извернулось змейкой, а потом внезапно притёрлось поближе и обмякло, и на своих губах Роберт отчётливо почувствовал влажный след от кончика языка. Рефлексы сработали быстрее затуманенного разума, и Кристиан закономерно оказался на лопатках с зацелованными до малинового оттенка губами.       – Эх ты, мы ж договаривались – никаких приставаний к моей девственной персоне, – попенял ему растрёпанный Роб, когда всё же смог немного прийти в себя.       Ти в ответ только хлопал глазами, пытался поймать дыхание, и альфа вдруг понял, что омегу натурально ведёт. Не так сильно, конечно, как вело его самого, но и не от алкоголя, они ведь действительно выпили по одному глотку, не больше. Такая реакция могла означать только одно – ждать осталось недолго.       Как ни странно, именно это знание помогло альфе окончательно сбросить с себя морок возбуждения, откинуться на спинку дивана и утянуть к себе на грудь уже знакомо задрожавшего омегу. Роб заправил пару светлых прядок Ти за розовеющее ушко, погладил успокаивающе и задал логичный вопрос:       – Когда мы скажем родителям о нас, Кристи?       Ти даже не пришлось ничего говорить, чтобы Робу стало понятно, что вопроса этого он боялся. Узкие плечи попытались виновато втянуть в себя голову, а сам Ти начал словно шёлковый лоскуток выскальзывать из тёплых рук альфы, но не тут-то было. Роб, напротив, ухватил того покрепче, подтянул вверх и легонько одним пальцем задрал ему подбородок, чтобы взглянуть в голубые глаза.       – Ты же понимаешь, что они всё равно узнают? – кивнул альфа, – и лучше будет, чтобы они узнали сейчас, чем когда мы сбежим ото всех.       – А мы ото всех сбежим? – с самыми невинным видом попытался перевести тему омега.       – Ти, – вздохнул Роб.       – Ладно-ладно, я понял, – погрустнел Ти.       – Просто скажи мне, ты боишься их возможной реакции или просто хочешь и дальше секретничать? Только честно! – опередил открывшего было рот Ти.       – Дальше секретничать.       – Правда?!       – А что? Это плохо? – испугался удивлённый омега, – знаю, это так эгоистично...       – Нет-нет, я такого не говорил, – поспешил заверить того Роберт и чмокнул в губы, – но тогда приготовься к тому, что признаваться семье мы будем по скайпу.       – Почему? – заинтересованно сверкнул глазами Ти.       – Ну, понимаешь, мне предложили один интересный зарубежный проект, это ещё не точно, – сразу предупредил Роб, – но если всё получится, то мы с тобой по осени могли бы перебраться в Европу. Ну, то есть, я за тебя не буду ничего решать, не переживай, но ты ведь так и не выбрал ничего из вышки, и я подумал, – замялся он, – что ты не будешь против небольшого путешествия...       – Ты-ты серьёзно?! – подскочил Крис и навалился на альфу с объятиями, но был слишком возбуждён, чтобы просто покоиться в сильных руках, – А Рим? Рим будет?!       – То есть, ты согласен? – радостно заулыбался альфа.       – Шутишь? – закрыл лицо руками Ти и захныкал.       – Эй, Кристи, малыш, ты чего? – забеспокоился Роберт.       – Это я-а-а от счастья, – всхлипывал омега, параллельно пытаясь улизнуть от взгляда альфы, – нет, не смотри на меня, я некрасивый.       – Для меня ты всегда красивый, – Роб чмокнул его в лоб и пошёл на поиски воды, чтобы успокоить истерику его омеги.       Дурацкая бутылка обыкновенной воды не находилась долго, под руки лезли то вина, то газировки, поэтому когда альфа спустя вечность вернулся в гостиную со стаканом, то увидел, как Ти, обняв диванную подушку дремал, свернувшись калачиком. Роб поднял его на руки и отнёс в спальню, накрыл его прохладным одеялом, омега в ответ на это пробормотал что-то непонятное – то ли "ну ещё пять минуточек", то ли "спасибо, папуль". Сам он хотел сначала проявить галантность и вернуться в гостиную на маленький диван, но потом понял, что позвоночник его за это возненавидит, а ведь завтра ещё весь день на объекте придется провести, поэтому просто лёг рядом и моментально провалился в сон – за стеной шумели волны, рядом посапывал Ти и укутывал своим запахом получше любого самого дорогого и мягкого пледа.       Проснулся Роб не от будильника, а от бьющего в лицо солнечного света, который пробивался через иллюминатор и настойчиво заявлял о себе. Роберт перевернулся на другой бок, к которому за ночь успел притереться Ти, и попытался снова уснуть, но потом взгляд зацепился за омегу, и Роб невольно залюбовался его видом. Немного припухшие ото сна губы, бархатная кожа на щеках буквально искрилась, а от солнечного света можно было заметить мягенький пушок на висках. Веки казались полупрозрачными и будто были подведены фиалковым из-за тонкости их кожи, светлые ресницы чуть подрагивали, дыхание было тихим и равномерным.       Захотелось разбудить такого сладкого мальчика каким-нибудь приятным способом, ну или хотя бы пройтись кончиками пальцев по этим совершенным очертаниям. Альфа потянулся с удовольствием, разминая затёкшие за ночь мышцы, прокрутил в памяти прошедший вечер. Тот, к большой радости Роба, прошёл даже лучше, чем он надеялся, а главное, заставил удивиться собственной выдержке, хотя они с Ти вчера ходили по о-о-очень тонкому льду.       Ти под пристальным взглядом завозился всё же минут через двадцать и открыл глаза:       – Привет, – смущённо прошептал он.       – Привет, – так же тихо ответил Роб.       Он нащупал между их телами ладонь омеги и поцеловал тыльную сторону. Ти поспешил прижаться к альфе поближе и мурлыкнул довольно, когда оказался в объятиях Роберта, подставляя лицо под лёгкие поцелуи.       – Скажи, что мне наш вчерашний разговор не приснился, – попросил омега тихонько.       – Не приснился, – кивнул Роб, – уж будь уверен, Кристи.       – Нам, наверное, нужно будет вступить в брак, да? – спросил Ти и попытался объяснить медленно офигевающему альфе, – ну, чтобы можно было без проблем визу получить.       – А, ты про это, – понял Роберт, – ну, можно сдать тест на Истинность и тогда тоже проблем не должно быть.       – Но ведь брак надёжней, да? – допытывался Ти.       – Это ты мне так предложение руки и сердца делаешь? – ухмыльнулся альфа и навис над вмиг притихшим Крисом, потом склонился к нему и прошептал прямо в губы, – я ведь и согласиться могу.       Омега ахнул на это, а ответить ничего не смог, потому что был зацелован моментально в эти соблазнительные губы.       Оторваться от Ти Роберта заставил звук мобильного телефона. Альфа с нескрываемым стоном разочарования выпустил омегу из объятий, и тот тут же ушёл в гостиную, откуда доносился звонок. Роб поднялся следом, а когда дошёл до гостиной, то от его солнечного омежки не осталось и следа. На диване сидел и коротко угукал в трубку тот Ти, которого альфа и принял изначально за ровесника – собранный и напряжённый.       – Вик, не... Не переживай, это не твоя вина, – говорил в трубку омега, и Роберт моментально напрягся от услышанного тона, – проследи за тем, чтобы все младшие поехали в школу... Я сам отцу скажу, не паникуй... Я отзвонюсь, давай, пока.       Ти положил трубку и устало потёр ладонями лицо, опустив голову.       – Что случилось? – замер Роб.       – Майло пропал.