Мы — семья!

      Ти затаил дыхание, наблюдая за Робертом. Тот улыбнулся, поднеся вилку с кусочком омлета ко рту, Ти тоже растянул губы, но улыбкой это назвать было трудно. А как только Роб всё-таки взял кусочек в рот, так и вообще сдерживать нервозность стало невыносимо.       – Это... – начал было альфа, но вдруг отчётливо хрустнул скорлупой, прервался, силясь проглотить, и лишь когда всё-таки сглотнул комок во рту, продолжил, снова натянув на лицо улыбку: – Очень вкусно, Ти.       – Смузи? – пододвинул тот стакан поближе к Робу.       Альфа схватился за него, как утопающий за спасательный круг, ещё больше подтвердив подозрения насчёт съедобности омлета у Ти. Но как только Роб сделал первый глоток, на лице у альфы проступило искреннее удивление, после чего он принялся что-то пережёвывать, одновременно пытаясь не кривиться от кислятины, судя по перекошенным лицевым мышцам.       Ти думал, что он прямо тут, прямо в этот самый момент провалится под землю от стыда.       – Так, не надо, – остановил он Роба, когда тот, стараясь сохранить лицо, попытался сделать ещё один глоток той жижи, которую взболтал Ти, – не допивай. И-и не доедай, – отодвинул от альфы ещё и тарелку с омлетом, к которой он тут же потянулся.       Ти встал из-за стола, забрал стакан с тарелкой и поставил их в раковину, после чего достал из холодильника питьевой йогурт и яблоко.       – Вот, лучше перекуси этим, – не поднимая глаз, протянул он продукты Робу, – ты говорил, что у тебя на работе в кафетерии продают сносные сэндвичи?       – Э-эм, Ти...       – Продают же? – упёрся омега.       – Да, продают, – будто бы разочарованно вздохнул Роб.       Хотя, почему это "будто"? Ти прекрасно понимал, что сейчас чувствовал его альфа: голод и разочарование от криворукости Кристиана.       – Проводишь меня? – поинтересовался тем временем Роб, стоя уже на выходе с кухни.       – Да, конечно! – всё-таки стыд стыдом, а утренние проводы на работу Ти пропустить не мог.       Омега дошёл вместе с Робертом до калитки, стараясь не смотреть на альфу, но всё равно получил крепкое объятие и поцелуй в обе щёки и в губы. Как такое можно было добровольно пропускать?!       – Я люблю тебя, – проворковал Роб, перед тем, как отстраниться.       – Я тоже тебя люблю, – без пауз ответил Ти и всё же встретился с альфой взглядами.       Конечно в ответном взгляде он не увидел ни недовольства, ни обиды за испорченное завтраком утро, только искрящееся счастье. И наверняка сам сиял таким же в ответ. Роб попрощался, урвав последний, совсем крохотный поцелуйчик, пообещал позвонить в обед и уехал на работу в центр Милана. Ти вздохнул, проводив автомобиль любимого взглядом, пока тот не скрылся за поворотом, и глянул на дверь их временного дома. Домик, кстати, был замечательным: маленьким и пёстрым внешне и очень светлым изнутри, а перед самим домом был ещё и палисадник с красивыми цветами и устеленной камнем дорожкой до калитки. Но сейчас домой не хотелось. Ти вздохнул ещё горше, обогнул калитку, прикрыв её за собой и пошёл по узкой улочке. Омега добрался до первой стоящей в тени от пышной кроны дерева лавочки, сел на неё и разрыдался.       Горькие слёзы лились по щекам, но у Ти даже не было желания вытирать их или хоть как-то сдерживаться. Они жили с Робертом вместе, в незнакомой обоим стране уже три недели, а он так и не научился готовить хотя бы немного съедобный завтрак! Роб недоумённо спрашивал Ти, почему тот не изучает город в свободное время, ведь он вроде бы так хотел, а тот не мог признаться, что из-за этого ежедневного подтверждения собственной никчёмности, руки опускались и ноги не шли. Ну что он за Истинный такой, если даже не мог яичницу приготовить или тосты поджарить так, чтобы и то, и другое – или хотя бы что-то одно – можно было съесть не через силу.       Хуже всего было то, что Роб старался. Он честно старался делать вид, что ему, ну, если не вкусно, то хотя бы нормально, но альфа у Ти всё же был не железный, а сам Ти не был садистом, чтобы не замечать, как тот порой откровенно давится. Всё это было ужасно. Только на выходных утро у обоих начиналось хорошо, потому что Роб решительно запрещал Кристиану что-либо делать по дому и утаскивал его на целый день куда-нибудь в город или наоборот к морю. Тогда они завтракали, обедали и ужинали вне дома. Но в будние дни такой роскоши они себе позволить не могли. Ти просто не простил бы себе дыру в их с Робом бюджете, который, к слову, во многом был скоплен и заработан Робертом, из-за ежедневных завтраков вне дома. Да и не работало ещё ничего в такую рань.       В общем, горе у Ти было просто необъятных размеров и разрасталось оно всё больше и больше с каждым новым днём. Нет, он честно пытался. Смотрел видеоролики, переводил продукты, но съедобней от этих потуг его блюда не становились.       Ти так бы и просидел под деревом целый день, утирая позорные слёзы, если бы его кто-то не окликнул на итальянском. Пришлось кое-как поймать дыхание, обернуться и сказать единственную фразу, которую он выучил, будучи ещё в США:       – Non parlo italiano, – помотал головой он, когда увидел, что около лавочки стоит и с тревогой во взгляде на него смотрит смуглый омега средних лет.       – Американец? – тут же переспросил тот на чистом английском.       – Да, – растерялся от услышанной родной речи Ти и ответил.       – Ох, детка, что стряслось? – присел на лавку рядом с ним омега тем временем.       – Я... Ничего, просто нервы, – попытался успокоить не на шутку встревоженного собеседника Ти.       – А нервы из-за чего? – тут же нашёлся тот, – я Микки, кстати, а ты?       – Ти.       – Ти?       – В смысле, Кристиан, но все зовут меня Ти, – уточнил омега.       – Ну, Ти, значит, Ти, – улыбнулся Микки, – так что у тебя за горе горькое, что ты тут уже полчаса сидишь и фикус поливаешь?       – Это фикус? – удивлённо обернулся на дерево, под которым сидел, Ти.       – Ага, эти малыши, если из горшочка высадить, вот в таких красавцев вырастают. Вековые деревья, – с восхищением заметил Микки и многозначительно замолчал.       Ти вздохнул глубоко, но почему-то соврать не смог.       – Я просто расстроен из-за того, что у меня совсем не получается готовить. И мне было бы совершенно наплевать, если бы накормить толком я не мог только себя, но из-за моих кривых рук страдать приходится любимому.       – Ну-ка вытяни руки, – деловито скомандовал Микки, но Ти, не поняв, просел с выполнением, поэтому старший омега самостоятельно взял его ладонь и подтянул себе под нос, повертел с задумчивым хмыком и сделал неутешительные выводы: – никакой кривизны не вижу, молодой человек, а вот неуверенности в собственных силах на десятерых хватит. Скажи, Ти, ты не против небольшой прогулки?       – Нет, совсем нет, но разве у вас нет никаких дел? – захлопал глазами Ти.       – А я очень многозадачен, знаешь ли, могу и тебе помочь, и дела все переделать, – заговорщически подмигнул Микки и поднялся с лавки, утягивая за собой Ти, так как всё ещё не отпустил из своих мягких, загорелых под итальянским солнцем рук его ладонь, – ну что, пойдём?       – А ку-куда? – всхлипнул в последний раз Ти и поднялся с лавки.       – Есть тут одно местечко, – с улыбкой на губах обернулся к нему Микки и прибавил шагу.       Омега умело перевёл разговор на тему погоды и природы, которую они наблюдали, пока сворачивали с одной узкой улочки на другую. Впрочем, шли недолго, и к большому облегчению Ти очутились у входа в небольшое кафе, куда ему уже доводилось заходить, и он знал, как от него добраться домой, если что.       Кафе, правда, пока было закрыто и, судя по вывеске, должно было открыться где-то через час, но вдруг Микки вытащил из своего кармана ключ и вставил его прямо в дверной замок.       – Вы тут работаете?! – удивлённо воскликнул Ти, наблюдая за всеми действиями Микки.       – Лучше, – толкнул дверь тот и пропустил омегу в тёмное из-за закрытых пока ставней помещение, – я владелец.       – А-а, э... Ваша лазанья – просто объеденье, – не сразу нашёлся, что ответить, Ти.       – О, спасибо, это рецепт семьи мужа, – кивнул Микки, – помоги-ка мне впустить в это тёмное царство немного света.       Ти не сразу разобрался со ставнями, но как только наловчился, тут же пооткрывал настежь все, до которых не успел добраться Микки.       – Так-то лучше, – оглядел проделанную омегами работу Микки и взглянул на изящные наручные часы у себя на запястье, – Рафи и Габи придут минут через двадцать, это мои работники утренней смены, – пояснил он, – так что вся остальная подготовка на них, а мы с тобой не будем терять времени и пойдём в святая святых – на кухню, – вспыхнул он озорством в глазах.       Ти окатило смущение с ног до головы:       – Я не хочу навязываться...       – Тихо-тихо, – успокоил его Микки и поманил пальцем, когда пересёк основной зал, остановившись у дверей во внутренние помещения, – не надо путать навязывание и принятие приглашения. Лучше ответь мне на вопрос: хочешь своего альфу вкусно кормить?       – Хочу, – закусил губу Ти и сорвался с места.       – Вот это я пониманию - тяга к знаниям, – хохотнул над его прытью Микки.       Пока омега включал свет и гремел утварью, Ти несмело разглядывал убранство кухни, на которой они очутились. Всё было бы как надо, только настоящая кирпичная печь, которая стояла посередине, сильно притягивала к себе внимание.       – О да, – заметил очевидный интерес в глазах Ти Микки, – мы с Лео нашли это место, когда тут был просто дом. Обычный такой итальянский дом с печкой. И как-то... Рука не поднялась такую красоту уничтожать. Тем более, что пицца в ней получается отменная! Местные в восторге, а туристы только и делают, что ставят пять звёзд на "Йелп", – похвастался он и любовно погладил округлый бок.       – Вы... шеф-повар? – решился предположить Ти.       – Боже упаси! – картинно закатил глаза Микки, – шеф-повар у нас молодой итальянский жеребчик Джакомо, но не переживай, я в готовке тоже кое-что смыслю и за Джакомо часто подглядываю, – подмигнул он Ти и завершил краткий экскурс, перейдя к делу, – расскажи мне, что бы ты хотел научиться готовить, ангелок Ти?       – Омлет, – скромно промямлил тот.       – Как тривиально, – с напускным разочарованием вздохнул Микки и кивнул, – впрочем, для первого урока то что нужно.       – Первого? – вскинулся Ти - в услышанном ответе слышался отчетливый намёк на то, что урок этот должен был стать не единственным.       – Итак, омлет, – вернул его к теме Микки, – ты уже пытался готовить его?       – Да, – опустил глаза Ти.       – И что у тебя не получалось?       – Ничего не получалось! Скорлупа всё время попадает в массу, а приготовленным на вкус он похож на резину. И-и вообще, – сдулся в конце концов Ти.       – Что ж, всё это поправимо, главное, понять, что такое яйца и как с ними обращаться, – заверил его Микки.       Он подошёл к большому промышленному холодильнику и достал упаковку яиц, молоко и сливочное масло. Потом подошёл с ними к островку, куда была утоплена плита, и подозвал к себе Ти. Тот послушался, наблюдая за тем, как Микки достаёт из ящика небольшую сковородку, тарелку и пододвигает поближе деревянную солонку с забавной крышкой в виде кошачьей головы.       – Яйца, – взял одно яйцо из упаковки Микки и продемонстрировал его Ти, – товарищи, с одной стороны, прочные, а с другой - крайне хрупкие. Дай угадаю, ты пытаешься разбить яйцо ножом? – Ти только кивнул. Так делали во всех роликах, что он посмотрел. Микки неодобрительно покачал головой, – забудь о таком способе. Именно из-за него скорлупа и летит в тарелку вместе с содержимым. Надо вот так, легонько и о плоскую поверхность, – он стукнул яйцо об островок и тут же показал полученную вмятину с трещинами, – смотри, скорлупа разбилась, но мембрана осталась цела, поэтому когда будешь разрывать её пальцами, – он тут же сопроводил свои слова действиями, – вся скорлупка останется на ней. Вот так, – шлёпнул он чистый от осколков белок с ярким желтком в миску и взял из упаковки ещё одно целое яйцо, но теперь протянул его Ти.       Тот не без опаски принял яйцо и под чутким руководством с подбадривающими и направляющими комментариями Микки стукнул его о плоскую поверхность. Действительно, яичная плёнка в этом случае осталась цела и под давлением ноготочков разорвалась охотно, оставив при себе всю скорлупу.       – Дальше добавляем молоко, – Микки пододвинул пакет Ти и подбадривающе похлопал его по плечу, – уж с этим ты справишься, не сомневаюсь.       – Эм, а сколько лить? – замялся всё же Ти.       – Чтобы масса по стенкам поднялась на четверть дюйма.       Что ж, с этим он действительно справился.       – Теперь буквально щепотку соли, – знакомым движением пододвинул солонку к Ти Микки. Омега послушно посолил массу и тут же удостоился вилки, – а теперь взбивай до мелких пузырьков на поверхности.       Вот о пузырьках Ти точно не слышал. Он принялся усердно мешать, пока Микки за его спиной опять сунулся в холодильник и достал из него томаты, большой кусок твёрдого сыра и зелень, подозрительно напоминающую шпинат.       – А, замечательно, – кивнул результату в тарелке Ти, – теперь немного оживим омлетик, чтобы он стал максимально вкусным. Один томат: помыть, порезать на кубики, жидкую сердцевину можешь выкинуть. Шпинат: достаточно одной жменьки, – он тут же показал кулак, увидев, что Ти не понял, что такое "жменька", – тоже промыть, но ни в коем случае не рвать и не резать. Сыр: только твёрдый, иначе изменится текстура омлета, а так будет лишь сливочный вкус и приятный запах, натереть на мелкой тёрке щедро, но без фанатизма.       Микки наконец закончил, а Ти испуганно хлопнул глазами и нервно сглотнул. Кажется, половина инструкций успела повылетать у него из головы, пока он их же и слушал. Та-а-ак... Что там с сердцевиной томата надо было сделать? Промыть?       Микки смягчился и в лице, и в тоне, увидев замешательство Кристиана, и принялся послушно и гораздо медленней повторять, делая паузы, чтобы Ти успевал не только слушать, но и тут же делать. Они почти вдвоём мыли овощи, резали кубиками помидор и тёрли сыр, так искренне радел за Ти старший омега.       – Жарил обычно на чём? – уточнил Микки, щёлкнув выключателем на плите.       – На спрее для жарки, – пожал плечами Ти.       – Жуть! Выкинь этот кошмар повара, как только вернёшься домой, – помотал головой Микки, – так, почувствуй жар, – выставил он над сковородкой ладонь и подозвал Ти, – не слишком слабый, но и не пекло. "Резиновым" омлет обычно становится, если его подвергнуть излишне высокой температуре. Как мы уже говорили, яйцо – парень нежный и чувствительный, он замечательно подрумянится на среднем огне и дойдёт до полной готовности, когда ты его уже снимешь и подержишь под крышкой буквально минутку.       Ти опять начал теряться, и Микки тут же его успокоил:       – Так, всё по порядку. Немного масла, – он протянул омеге ножик, и тот взял белой массы буквально на кончике, – нет, будь щедрее. Вот так, да, – похвалил его Микки, – теперь на сковородку. Видишь, пузырится, но не коричневеет – очень важно, чтобы масло не сгорело. Если сгорело, не беда, просто убавь огонь и аккуратно протри сковородку бумажным полотенцем, а затем добавь масло снова. Так, теперь добавляем наш омлет, – Ти вылил яичную массу в сковородку, – аппетитно шворчит, не правда ли? – улыбнулся ему Микки.       Они внимательно наблюдали, как омлет схватывается сначала по краям, потом Микки разрешил помешать массу, и когда та, казалось бы, ещё не до конца приготовилась, велел снять с огня. Ти нахмурился, но перечить не стал. А Микки накрыл крышкой омлет, который всё ещё был в сковороде, и велел нарезать немного колечек зелёного лука. Через минуту, когда Ти нарезал лук, Микки убрал крышку и продемонстрировал идеально готовый, нежный на вид омлет:       – Ну что, снимем пробу?       Он достал две чистые тарелки и честно разделил омлет поровну, ловко разложил обе половины на тарелки, Ти посыпал обе порции свежим луком и благодарно принял вилку.       Омлет оказался изумительным.       – У меня так никогда не получится, – с набитым ртом сокрушался Ти.       – У тебя уже получилось, – мотнул головой Микки и продемонстрировал свои руки, – я ни к чему не прикоснулся за время готовки, только подавал продукты и утварь.       Ти нахмурился и прокрутил в голове весь процесс приготовления блюда, а затем с удивлением понял, что омега прав.       – Спасибо... Спасибо вам большое, – добавил он уверенней, – я ничего из того, что вы мне рассказали, не знал. Дома обязанности готовки были не на мне, – почему-то счёл нужным уточнить Ти.       – Папа готовил? – понимающе кивнул Микки и отправил в рот ещё один кусочек омлета. Даже не поморщился. А ведь это был не Роб, который мог просто пожалеть чувства Ти, нет, это был совершенно незнакомый человек. И он сейчас ел то, что приготовил Ти, и был вполне доволен.       – Ну, сначала папа, а потом, когда его не стало, брат, – уточнил Кристиан.       – О, мне жаль, – расстроенно нахмурился Микки.       – Спасибо, могу заверить, что сейчас все хорошо, – заверил Ти и смущённо улыбнулся, – очень-очень хорошо.       – Да? Расскажи, – улыбнулся ему в ответ Микки и позвал за собой в зал, – я так давно не слышал английской речи.       Они присели за один из столиков, как только сняли со столешницы стулья. В зале уже были работники кафе, о которых предупреждал Микки. Омеги поздоровались с ними, спросили, нужна ли помощь, и как только получили отрицательный ответ, вернулись к беседе. Ти, чего скрывать, своей семьёй гордился, поэтому рассказывал про всех желанно. Микки ужасно удивился количеству братьев, поздравил со скорым увеличением этой цифры и порадовался за них с Робертом.       – Я немного переживаю, – признался Ти, разоткровенничавшись, – я так долго мечтал о самостоятельной жизни, но оказался совсем не готов к ней. И дело не только в готовке, – уточнил он, – просто Роб... Он волшебный, хочет, чтобы я гулял и ничего не делал, а я...       – Трудовая пчёлка, – закончил за него Микки и накрыл ладонью одну из рук Ти. Сжал легонько, без слов поддерживая, – это нормально. Не каждому дано умение быть бездельником, я серьёзно. Поэтому, – сделал он многозначительную паузу, – как насчёт работы?       – А? – открыл от удивления рот Ти.       – А что? По утрам будем с тобой учиться готовить, потом до сиесты будешь помогать ребятам: убирать столы, готовить зал к вечернему потоку посетителей, цветочки поливать, а то о бедняжках помню только я, да и то не всегда, – признался Микки, – а во вторую половину дня уже будешь свободен, как ветер, там официантов побольше приходит, и они вполне справляются. Ну что, согласен?       – Конечно! – воскликнул Ти, не веря услышанному.       – Тогда пошли, буду знакомить с командой, – встал из-за стола Микки.       Ти поднялся следом, собрал посуду, которую они принесли с собой из кухни, под одобрительный хмык Микки и последовал за омегой. Уже к обеду, который в Италии длился целых два часа и назывался сиестой, Ти вышел из кафе не только с рецептом омлета, но и с заработанными двадцатью евро в кармане. На них он купил свежих фруктов, которыми они с Робом в последнее время перекусывали вечером.       Роб во время своего обеденного звонка удивился, что ему не надо заезжать в магазин после работы, попытался выяснить почему, но Ти героически молчал, решив сделать сюрпризом новость о найденной работе. Впрочем, Роберт сразу заподозрил что-то неладное, потому что Ти совершенно не мог скрыть радости, встречая любимого на пороге.       Ти буквально-таки впорхнул в объятия к любимому, получил поцелуй в макушку и сам поцеловал, куда пришлось. Пришлось в шею. Роб расценил этот жест вполне однозначно – объятия с талии сместились чуть ниже. Одна рука легла на ягодицу Ти, у которого до сих пор такой вполне невинный жест все внутри скручивал, а вторая подняла лицо Ти, нежно взяв за подбородок так, чтобы губы обоих наконец встретились.       Нежное касание сначала переросло в невесомый поцелуй, разделивший воздух на двоих, который потом сменился на настоящий, глубокий, когда языки сплетались в причудливых ласках.       – М-м-м... Роб... – прошептал во время крохотного перерыва Ти, но тут же был поцелован снова, потому что альфа, судя по тому, как уверенно он начал шарить под футболкой у Ти, принял несмелое мяуканье за призывы продолжать, а не прерваться.       Да и у самого Ти перед закрытыми глазами только красные пятна плавали. В принципе, новость могла и подождать, но Ти просто разрывало от желания поделиться и обрадовать, а потом с радостью продолжить их с Робом нежности.       – Я... Ах-х... Роб, – сделал вторую попытку Ти и не прогадал, Роберт всё-таки обратил внимание на позывные.       – Что, мой котёночек? – тяжело выдохнул он и упёрся лоб в лоб с Ти.       – У меня для тебя сюрприз, – довольно улыбнулся тот и огорошил: – Я нашёл работу!       – Что? – резко посерьезнел Роб, отшатнувшись невольно, и вгляделся Ти в лицо. Но омега лишь пытался сохранить там улыбку, которая из-за реакции альфы предательски начала сползать. – Как? Зачем? Почему? – посыпался ряд вопросов обеспокоенным тоном, когда Роб понял, что Ти не шутит.       – Как – случайно, – с напускным энтузиазмом принялся раскладывать Ти, – зачем – чтобы приобрести определённые навыки, – сохранил интригу он, – почему – потому что у меня есть такая возможность.       Роб с открытым ртом лихорадочно бегал глазами по Ти, и было даже непонятно, слышал ли он ответ омеги или нет.       – Так, давай присядем, – решил взять ситуацию в свои руки Ти и, взяв в ладони руку любимого, потянул Роберта на светлую кухоньку, где их уже ждали мытые фрукты.       Роб шёл послушно, но по лицу было видно миллион различных эмоций, обуревавших сейчас альфу, и все они были, мягко говоря, так себе.       – Скажи честно, ты считаешь, что я мало зарабатываю? Мало карманных тебе даю? – обеспокоенно спросил Роб, когда они уселись за стол.       – Шутишь? Да ты меня только и делаешь, что балуешь! – попытался успокоить его Ти, – поэтому я и подумал, что было бы неплохо внести свою лепту в наш семейный бюджет.       – Но, Ти, милый, я не хочу, чтобы ты работал, – попытался не повышать голоса Роб, – я взял эту работу отчасти и для того, чтобы ты приехал сюда вместе со мной и занимался досугом, познанием окружающего мира. Ты ведь хотел найти себя, в конце концов! А вместо этого будешь работать? И кем это, хотел бы я знать?       – Так, спокойно, – посерьезнел Ти, – во-первых, если ты запретишь мне работать, я, конечно же, не стану тебе перечить, – Робу аж в лицо краска бросилась, когда он услышал "ты запретишь". О да, не только Роберт научился запрещённым приёмчикам за то время, которое они уже провели вместе. Но Ти не дал альфе возмутиться и продолжил: – но послушай, пожалуйста, мои доводы. Я тоже хотел, правда хотел, найти себя, но пока что единственное, что я нашёл про себя, это то, что я вообще не приспособлен к праздному времяпрепровождению. С тобой на выходных – это одно, а вот в одиночестве – увы, это не моё. Поэтому сегодня, когда милый омега – владелец кафе – предложил мне позицию у него, я понял, что именно это будет мне интересно.       – Кафе? – прищурился Роб, – ты что это, официантом собрался вкалывать?       – Нет конечно, я же языка не знаю, – немного успокоил его Ти, – я буду помощником в зале. Ничего сложного, и только до обеда, – успел вставить ещё пару деталей он, пока Роб продолжал медленно кипятиться, и добавил с лукавой улыбочкой: – и ещё кое-что.       – Что? – без особого энтузиазма спросил Роб.       – Перед работой меня будут учить готовить, – выпалил Ти.       – Ты и так прекрасно готовишь! – тут же заверил Роб.       Ти не смог удержаться и рассмеялся в полный голос, а потом, не желая слушать дальнейших крайне лживых комплиментов свой стряпне от человека, которого любил больше жизни и хотел вкусно кормить, просто встал со своего места и заткнул поцелуем. Небывалая для Ти решительность, но оно того стоило.       – Не переводи тему, – буркнул Роб, когда Ти от него отстранился, но потом сам же сгрёб омегу в объятия и возобновил поцелуй.       Ти хихикнул глупо и решил, что фрукты подождут.       Фрукты ждали. Когда альфа с омегой крайне довольные проведёнными переговорами выползли из спальни, фрукты были рады утолить их жажду и голод, даже выступить в качестве затравки на второй раунд.       – Я люблю тебя, – сказал Роберт, когда они с Ти убирали со стола, – и я не хочу, чтобы ты хоть сколько-нибудь напрягался или занимался тем, что тебе не нравится. Конечно я не буду тебе ничего запрещать, но обещание я с тебя возьму.       – Обещаю, – посмотрел ему в глаза Ти и без тени лукавства продолжил, – что я не буду себя насиловать, и если меня что-то не устроит, тут же уйду. Но и ты пойми, мир можно познавать не только через призму культуры, искусства, архитектуры, но и через общение с людьми. Я не знаю, хочу ли я карьеру, как у тебя, например, но если я не попробую работать, то никогда и не узнаю. В конце концов, скульптуры с театрами никуда не денутся, а станут лишь ещё одним поводом вернуться в это место. И разделить их красоту и исключительность с тобой.       Было видно, что этот спор Ти всё-таки выиграл.       А на утро, когда он поставил перед Робом омлет с томатом, зеленью и итальянским беконом со стаканчиком свежевыжатого апельсинового сока – Микки подсказал – то по-прежнему затаил дыхание. Ти был уверен, что делал всё по инструкции, однако волновался за результат.       Роб с ещё большим, чем обычно, энтузиазмом схватился за вилку, отправил в рот кусочек, и вдруг вместо наигранного удовольствия на лице альфы проступило настоящее. А ещё шок и удивление, и капелька растерянности.       – Это я вчера научился, – поднял бровь Ти.       – Ну, возможно, – признал Роб, отправив к себе в рот ещё один большой кусок омлета, – работа в кафе – не такая уж и плохая идея.       Ти счастливо рассмеялся и принялся целовать любимого альфу в щёки, не дождавшись, пока тот доест.