Мы — семья!

      Сначала Луис подумал, что ему показалось. Всю ночь ему снился потерявшийся Бруно, поэтому когда утром в голове послышалось жалобное мяуканье, Луис справедливо решил, что это часть сна. Но вот он уже трёт глаза, пытаясь сбросить с себя дрёму, а мяуканье так и не прекращается. И тогда Луис понял, что это не сон! Он спрыгнул со своей постели и понёсся на первый этаж. Мохнатый малыш сидел прямо под дверью на задний двор, и когда Луис распахнул её, Бруно тут же прыгнул к нему на грудь.       – Нашёлся! – прижал к себе котика омега, – нашёлся, малыш, умница, – он поцеловал влажную от росы щёчку и направился наверх.       Бруно был мокрый и холодный и минут пять после того, как Луис уложил его к себе под бочок и накрыл их обоих одеялом, даже не мурлыкал. Но у омеги в постели было тепло и сухо, а Луис нежно гладил уставшего за явно бессонную ночь Бруно, поэтому гибкое тельце всё же сладко потянулось всеми четырьмя лапами, развернувшись из калачика, улеглось удобней и наконец затарахтело.       Второй раз Луис проснулся уже вместе со всеми домашними, обнаружив сидящего на полу около своей постели Кайла, который тоже гладил Бруно и целовал тому мягкий лобик.       – Он сидел на заднем дворе, – хриплым ото сна голосом сказал Луис и прочистил горло.       – Как думаешь, почему он сбежал? – обеспокоенно нахмурил брови Кайл и поднял глаза на брата, – неужели ему с нами плохо?       – Нет, ты что, – Луис вытащил из-под одеяла руку и погладил брата по плечу, – ему с нами очень нравится, смотри, как он довольно щурится и пузико подставляет. Просто... – он закусил губу, задумавшись, а потом озвучил догадку, – просто он же приютский, может, словил зов улицы?       – Да, возможно, – согласился Кайл, – ты осматривал его на клещей?       – Неа, – зевнул Луис и поднялся на локте, – я даже с трудом помню, как спустился за ним, какие там клещи. Тем более, мы ж его прокапывали от них.       Кайл быстро осмотрел уши, шею, подмышки у Бруно и вроде бы успокоился.       – Не сбегай больше, – строго наказал Кайл коту и пригрозил пальчиком.       Бруно тут же поймал лапами пальчик, подумав, что с ним играют. Луис хихикнул, глядя на эту картину. Кайл поймал его взгляд и тоже хихикнул. А потом оба засмеялись в голос, выдохнув с облегчением. В комнату заглянул Вик, с интересом оглядел Лисят и тут же заметил причину веселья.       – О, потеряшка! – обрадовался он Бруно и спросил омег, подмигнув: – Гулять идём?       Вчетвером они спустились на первый этаж, Бруно был оставлен у миски с водой и кормом, ожидавший своей утренней прогулки Кот уже ждал с поводком в зубах и виляющим хвостом подгонял людей. На улице было свежо и пока ещё безлюдно. Луис обожал именно такие ранние прогулки. Во-первых, в голове от утреннего воздуха прояснялось, а во-вторых, у Медвежат как раз была большая перемена, и они звонили, чтобы рассказать или узнать новости. Иногда звонил кто-то один и они все вместе устраивали видео-звонок, а иногда Джери и Ади звонили по отдельности, и тогда Луис и Кайл говорили по телефону с обоими тет-а-тет. С некоторых пор Вик перестал в такие моменты скучать, потому что на первом же перекрёстке их с Котом встречал немного сонный Мишель – старший брат Медвежат и бойфренд Вики. Он тепло обнимал Лисят, чесал за ушками Кота и подставлял щёку Вику под нежный поцелуй, всякий раз умильно смущаясь омежек.       Этим утром все три пары обсуждали триумфальное возвращение Бруно в отчий дом, хотя технически его не было меньше суток.       – Возможно, – говорил в трубку Луис Джери, – мы так агрессивно искали эти яйца, что он испугался и убежал прятаться, а потом случайно потерялся.       – Я рад, что малыш нашёлся, – с улыбкой в голосе – недавно окончательно сломавшемся – ответил Джери, – с ним всё в порядке? Он не поранился? Клещей не подцепил?       – Нет, только подмёрз немного и проголодался, – успокоил альфу Луис. – А у вас как там дела? Точнее, у тебя как дела? – немного понизив голос от внезапной робости, спросил он.       – О, у меня всё... – начал было с энтузиазмом Джери, но оборвал себя на полуслове и вздохнул в трубку, – я скучаю, – и добавил: – По тебе, Лу.       У Луиса спёрло дыхание на секундочку, кончики пальцев дрогнули, а по щекам разлился жар. Он быстренько глянул на домашних, что шли рядом: Кайл громко спорил о чём-то с Адрианом, пиная перед собой булыжник, Вик как всегда умудрялся сканировать улицу, следить за Котом, бросать внимательные взгляды на обоих Лисят, а теперь ещё и поддерживал разговор с Мишелем, держащим его за руку. Луис сглотнул и решил сделать то, ради чего он мучил гугл-переводчик и себя последние несколько дней.       – Tu me manques aussi, – выдохнул он в трубку ответ: "Я тоже скучаю".       На другом конце сначала повисла странная пауза, потом послышался тяжёлый выдох:       – Ещё раз, – попросил Джери, – скажи так ещё раз.       Луис едва удержал выпрыгивающее из груди сердце от такой бурной реакции альфы на его неумелое бормотание на французском и выполнил просьбу:       – Tu me manques, Jerome.       – Divinement! – воскликнул на том конце провода альфа. По голосу было понятно, что это какой-то комплимент. – Теперь я скучаю по тебе ещё больше, Лу, – с улыбкой в голосе признался Джером.       – Всего пара месяцев осталась до начала каникул, – заметил Луис.       – Всего, – фыркнул Джери.       – И то верно, – вздохнул омега.       Где-то на заднем плане у альфы послышалась строгая французская речь, Луису стало понятно, что всех созывают обратно в классы, а вскоре Джери сам подтвердил. Они пожелали друг другу хорошего дня и попрощались до следующего звонка.       Что-то после их поездки в гости к Медвежатам изменилось. Может, то, как преобразились альфы за время, пока они не виделись, запало Луису в душу, но теперь он всем своим нутром чувствовал, что стремительные изменения с Джери и Ади продолжаются. И было обидно, что он не может за этим интересным процессом наблюдать.       Какими бы похожими Лисята ни были, а разница в характерах у близняшек имелась. Кайл был более решительным, а Луис – крайне любопытным. Это во всех отношениях выигрышное сочетание делало из Лисят идеальную пару сообщников, а не конкурентов за внимание. Потому что Кайл предлагал устроить какую-нибудь проделку, а Луис всегда соглашался, потому что ему было любопытно, что будет потом. Но сейчас его природное любопытство играло с ним злую шутку. Кайл тоже грустил, потому что решительности у него было хоть отбавляй, а вот возможности её проявить – нет.       Луис точно знал, что и Медвежата мучаются "в ссылке", как они сами называли свою школу в Провансе. И как бы ни уговаривал себя Луис, что два месяца – это очень мало, особенно по сравнению со всем тем временем, что они уже провели порознь, а мысли окутывала тоска. Потому что да, они, может, и встретятся летом, возможно, проведут вместе все эти три месяца, но потом-то снова будет разлука. Нет, конечно, Вик пообещал, что они что-нибудь придумают для вызволения Медвежат обратно в Штаты, но Луис прекрасно понимал, что его старший брат не всемогущ, и не собирался его этим попрекать.       Вик как будто почувствовал, что Луис о нём подумал, и приобнял, поравнявшись с омегой.       – Чего расклеился? – погладил его Вик.       – Не обращай внимания, Вики, – улыбнулся ему безрадостно Луис, – я просто плохо спал, переживал за пропажу Бруно.       Вик чмокнул его в макушку и прижал к себе покрепче.       – Всё будет хорошо, веришь мне? – посмотрел на него сверху вниз альфа.       – Да, Вики, – обнял его в ответ Луис.       Аура силы и уверенности, исходившая от Вика, всё-таки подействовала на Луиса, и он действительно немного успокоился. Главное ведь было что все были живы и здоровы, а все остальные вопросы под натиском времени решались сами собой.       Впрочем, некоторые вопросы с течением времени наоборот возникали: после возвращения домой с Бруно начала твориться какая-то беда. Несколько раз котика рвало, хотя Лисята всякий раз после инцидента меняли корм. Из-за плохого самочувствия некогда активный и игривый Бруно стал апатичным и ленивым. Он подставлялся под ласку, но перестал давать доступ к животику. А потом и вовсе начал пухнуть, набрав пару фунтов за последние две недели.       – У него глисты, – вынес вердикт отвлёкшийся от экрана компьютера Кайл.       – У него не может быть глистов, потому что мы и от них его прокапывали, – напомнил Луис. Посмотрел на лежащего у себя на коленях Бруно и взглянул на брата: – Надо вести его к ветеринару.       Они попытались записаться к уже знакомому им врачу, но тот был в отпуске, а откладывать вопрос с Бруно было чревато ещё какими-нибудь последствиями, поэтому записались к первому предложенному.       – Ну и как зовут эту прелесть? – ворковал молодой ветеринар, принимавший пациента и сопровождающих его Лисят.       – Бруно, – ответил Кайл.       Ветеринар вдруг застыл, вскинул бровь и хмыкнул:       – Интересное имя для самки.       – Что?! – переглянулись друг с другом омеги, – Бруно самка?       – Самка, самка, – покивал врач, – и да, мучают её далеко не глисты, – поджал губы он неловко.       Лисята одновременно шумно сглотнули и снова переглянулись.       – Бруно... беременный? – озвучил догадку Луис.       – Верно, – обрадовался такому пониманию от подростков ветеринар, – и по результатам осмотра у не... кхм, у него всё хорошо.       – Но его тошнит! – указал ладонью на притихшего Бруно Кайл.       – Это совершенно нормально, – заверил врач.       – А еще он много писает, – рассказал о своём наблюдении Луис.       – Это тоже симптом беременности, а не мочевой инфекции, – успокоил его доктор.       Лисята вздохнули. Кайл сделал последнюю попытку, посмотрев на ветеринара грустными глазами:       – Точно-точно беременный?       – Точнее не бывает, – подтвердил врач, – через шесть-семь недель сами убедитесь.       Лисята вышли из клиники к ожидающим их в машине Вику и Мишелю и молча забрались на заднее сиденье. Так как Вик заводил мотор и выруливал на проезжую часть, с переднего пассажирского к ним обернулся Мишель:       – Лисята, всё в порядке? Что сказал доктор? – омега обеспокоенно смотрел на близняшек, неумело скрывая тревогу.       – Хорошая новость в том, – начал Кайл, – что мы теперь знаем, почему Бруно сбежал и что он... Э-э-э... всю ночь делал.       – А плохая? – поинтересовался Мишель осторожно.       – А плохая новость в том, – подал голос Луис, – что через шесть-семь недель у нас появится ещё шесть-семь Бруно.       – Что? – уронил челюсть Мишель, – Бруно беременный?!       – Угу, – потупился Кайл, – просто когда мы брали его из приюта, мы подумали, что он пофиксеный, потому что обычно котов в приютах фиксят, и у Бруно не было... эм... ну, шариков. Понимаешь, да?       – А получается, что шариков у него не было с самого начала, – подвёл итог Вик. – Да ладно вам, Лисят, не расстраивайтесь. Раздадим котят в хорошие руки в одночасье! Их с таким воспитанным родителем, как Бруно, сразу разберут!       – Думаешь, папуля и Винс не будут ругаться? – спросил его Луис.       – Если мы пообещаем, что подойдём к этому вопросу со всей ответственностью, обязательно пофиксим Бруно после родов и сделаем выводы на будущее, то... – сделал драматичную паузу Вик, – Рэй ни в коем случае не будет ругаться.       – А Винс не будет? – спросил непонимающий, почему Вик упомянул только отца, Мишель.       – А Винс не умеет, – усмехнулся Вик.       Лисята на заднем сиденье тоже хихикнули. И правда, котята всё лучше, чем глисты.       Вик вернулся на балкон уютной квартирки Мишеля с двумя стаканами холодного лимонада и поставил их на круглый столик, за которым его ждал Мишель. Омега сидел, поджав под себя ноги, подставлял лицо под мягкое вечернее солнце и был до того очарователен, что не поцеловать его было просто невозможно. Поэтому Вик порыв сдерживать не стал. Присел на плетёное кресло, соседствующее с тем, в котором сидел Мишель, и поцеловал омегу. Тот тут же закинул ручки альфе на шею и охотно ответил на поцелуй, раскрыв губы.       – Сладкий, – прошептал Вик, когда наконец оторвался от пухлых губ своего омеги.       – Любимый, – прошептал в ответ Мишель. Потом вздохнул, как показалось Вику, тяжело, отстранился немного и прочистил горло, – Вики, есть разговор.       Любой альфа после таких слов напрягся бы, и Вик не был исключением, только в руках себя умел хорошо держать.       – Это про наших с тобой мальчишек, – пояснил почти сразу Мишель, и теперь напряжение у Вика сменилось непониманием, а омега тем временем продолжил: – Я разговаривал с Медвежатами, и они... Они попросили меня уговорить родителей на перевод. Я постарался собрать как можно больше информации, аргументов, вариантов для дальнейшей учёбы Медвежат, потому что с пустыми руками идти к родителям будет провальной идеей, но мне немного страшно, Вики.       – Почему? – поинтересовался Виктор, нахмурившись, – вроде бы, когда дело касалось тебя, твои родители оказались понимающими и лояльными.       – Да, но я не Медвежата, – помотал головой Мишель, – я для них лелеемый омежка, которого надо было обеспечить хорошей парой. Конечно, в итоге, вроде как, пару я сам себе нашёл, – улыбнулся он застенчиво, – и очень даже хорошую, лучше той, что нашли отец и папá. Они видели мои эмоции как на ладони, им легко было принимать решение на мой счёт. Но Медвежата – это другое. Они альфы, будущие наследники – с них другой спрос. Я точно знаю, что родители хотят им только самого лучшего, и пока им наглядно не доказать, что их вариант не самый лучший, они не будут давать разрешение ни на какой перевод. И я... Я нашёл другие варианты, но не уверен, что хватит духу их переубедить, поэтому, Вики, мне нужна твоя помощь, – омега поднял на Вика свои большие глаза.       – Всё, что угодно, ты же знаешь, – заверил его альфа.       – Я хочу, чтобы ты и Лисята слетали на этих выходных к нам домой, – озвучил просьбу Мишель, – а ещё я договорился с администрацией школы и послал за Медвежатами Арно, чтобы те тоже приехали на уикенд в летнюю резиденцию. У вас же ещё действуют визы на посещение Европы?       – Да, но... – попытался собрать мысли в кучу Вик, – как же билеты, там...       – А вот на этом моменте и будет моя самая большая просьба, – остановил его Мишель, взял одну из рук, поцеловал и прижал к щеке, а потом взглянул немного виновато, – я уже забронировал нам небольшой чартер только для нас четверых. Не ругайся, пожалуйста, – и улыбнулся так заискивающе, что только робко прижатых ушек образу не хватало.       Вик и не думал ругаться, пусть и испытывал некую долю неловкости за такой поворот событий. Но вместо этого просто спросил:       – Какой у тебя план?       Мишель сделался серьёзным и ответил без увиливаний:       – Я хочу, чтобы родители увидели динамику отношений наших с тобой близняшек, расскажу про успеваемость Медвежат и предложу решение. Папá, конечно же, будет более лоялен, но вот отец, – Мишель закусил губу на минутку, подбирая нужное слово, – он у меня очень обстоятельный, принимает решения, только когда полностью уверен в их успешности.       – Судя по состоятельности вашей семьи, такая тактика неплоха, – заметил Вик.       – Вот именно, поэтому, – поднял на него глаза Мишель, – мне нужна моральная поддержка, и уж тем более такой разговор я не могу вести по видеозвонку. А за Медвежат у меня сердце не на месте, поэтому решать что-то нужно. Да и... Это ведь всего лишь на выходные, – как последний аргумент сказал омега.       – Я поговорю с Рэем и Винсом, – кивнул Вик.       – Боже, ты чудо! – всплеснул руками Мишель, растроганный такой поддержкой, и потянулся к Вику, чтобы подарить благодарный поцелуй.       Вик с радостью ответил, а потом и вовсе поднял взвизгнувшего от внезапности Мишеля на руки и унёс обратно в квартиру. У Лисят сегодня был клуб дебатов, и после занятий они добирались до дома вместе с Майло и Кейси, так как у тех были тренировки, а Винсу помогал с малышами Вивиан, поэтому Вик на весь вечер был свободен как ветер, и он не собирался терять времени.       Его порозовевший от ласк и поцелуев омега был с Виком явно солидарен. Мишель вообще был волшебный. Поначалу Вик, когда Мишель только-только приехал обратно в Санта-Барбару, осторожничал, старался не торопить события из-за собственной возможной несдержанности. Однако как только Мишель окончательно обустроился в своей квартирке в центре города, он сам позвал альфу на ужин и... на завтрак. Вик чувствовал, как Мишель нервничает, и так как альфой он был простым, то спросил прямо: что не так. Омега признался, что дело не в Вике, просто его до сих пор мучают комплексы по поводу своей внешности.       Что ж, с этим можно было работать. Поэтому Вик проявил бывшую теперь точно к месту несдержанность, отнёс Мишеля в спальню и всю ночь не рассказывал, но показывал и давал почувствовать омеге, насколько он, Вик, считает его привлекательным. Может, для первого раза Мишеля они немного и перестарались, но тот ни разу не дал Вику этого понять.       Мишель вообще раскрывался как очень чувственный партнёр. Да, он стеснялся и зажимался, особенно на людях, особенно при детях, но когда они с Виком оставались наедине, омега позволял Вику всё, забывая про стыд. А с недавних пор даже пробовал проявлять инициативу. Вик был от этого в восторге, но главное, что в восторге был и Мишель. Сама его натура – заботливого, внимательного омеги – требовала от него делать любимому человеку приятно. И когда у Мишеля прошёл страх отказа или осуждения – а с Виком ни того, ни другого Мишелю ни разу не пришлось испытать – тот наконец начал прислушиваться к собственным желаниям внимательней. Это был настоящий прогресс. Тот самый личностный рост, который, по мнению Вика, был Мишелю так необходим после стольких месяцев принижения его человеческого достоинства.       Успехи в таком интимном и сокровенном деле естественным образом вдохновляли Мишеля попробовать силы и в других сферах своей жизни. Поэтому с недавних пор он пошёл на курсы дизайна в университет, где учился Виктор. Их расписания совершенно не совпадали, но Вику всё равно было спокойней, зная, что его любимый омега где-то рядом и занят хорошим делом, пока Вик на учёбе. А уж занятия на вечера и выходные он им обоим всегда найдёт.       Вик никогда не настаивал, но всегда предлагал Мишелю составить ему компанию во время выполнения задач для семьи. Обязанностей у него было много: тут и патронирование Лисят с их зверинцем, и, например, покупка продуктов для Майло. Май был очень конкретен в своих запросах, поэтому не мог их доверить Тайлеру или Кейси, а у Вика ещё и был автомобиль, который ему отдал в пользование Роб перед их с Ти отъездом в Европу. Мишель и тут проявил чудеса понимания, а также искренний интерес ко всем этим порой, чего уж скрывать, немного скучным делам. Ну, он предупреждал, что в восторге от "нормальной" жизни, так что тут Вику удивляться было нечему.       С Мишелем любое дело переставало быть унылой обязанностью, а время за его выполнением летело незаметно. Поэтому оставшиеся дни до уикенда пронеслись перед глазами у Вика так быстро, что казалось, он вот только недавно целовал на прощание Мишеля перед уходом домой, а теперь уже сидит в самолёте, помогая Лисятам с мудрёными ремнями безопасности.       Омежки обрадовались поездке так, будто это был их день совершеннолетия. Конечно, Вик не сказал им конкретную причину поездки, чтобы не давать ложных надежд, просто упомянул, что Мишель соскучился по семье, но и их оставлять не хотел. Улетали они в пятницу, сразу после учёбы, чтобы приземлиться как раз в утро субботы в Париже. Так как самолёт был частный, то и маршрут исключал любые пересадки, а потому длился как раз столько времени, чтобы хватило набраться сил перед насыщенной поездкой, но не успеть заскучать.       Летняя резиденция Ревиалей поразила своей роскошью пуще зимней. Помимо главного дома, на территории поместья располагались и жилые здания поменьше. Были бассейны и корты для разных видов спорта, живые лабиринты и оранжереи. За большим домом опять виднелся какой-то полуискусственный водоём, а перед – настоящая вертолётная площадка. Вик едва удержался от того, чтобы присвистнуть.       – Вики! – ткнул его в бок Мишель, тихонько шикнув.       – Что? Я же ничего не сказал, – развёл руками недоумевающий Вик, закусывая губу, чтобы не усмехнуться от вида возмущённого Мишеля.       – Ты слишком громко думал, – надул губы омега, но было видно, что это лишь шутка.       Вик действительно был так поражён увиденным, что даже пропустил момент, когда Лисята убежали навстречу спешащим к ним Медвежатам. Подростки уже вовсю обнимались и кружились вокруг своей оси. Кайл визжал, вися у Адриана на плече, и дрыгал ногами; а Луис, оторванный высоким альфой от земли, молчаливо уткнулся носом Джерому куда-то в ключицу.       – Правда они миленькие? – обвил руку Вика Мишель и склонил голову.       – Не то слово, – поцеловал кудрявую макушку Вик.       На крыльце главного дома виднелись ещё два силуэта, в которых Виктор признал старших Ревиалей. С ними ему в статусе бойфренда их старшего сына общаться ещё не приходилось, но Вик был бы не Виком, если бы показал хоть каплю нервозности.       – Отец, папá! – тепло обнялся с родителями Мишель, когда они с Виком поднялись по ступеням.       – Мистеры Ревиаль, – тактично кивнул Вик, не настаивая на физическом контакте.       Однако отец Мишеля сам протянул руку для рукопожатия, а папа раскрыл руки для объятий. Старший омега был такой же миниатюрный и "плюшевый", как Мишель, но со светлыми прямыми волосами, а альфа – коротко стриженым брюнетом, и теперь было понятно, что свои трогательные кудряшки Мишель унаследовал не от "папá".       К сожалению, ничего кроме приветствий Вик из дальнейшего разговора уловить не смог, потому что Мишель с родителями моментально перешли на французский, а потом он и вовсе немного растерялся, потому что их с Мишелем и Лисятами нехитрый багаж отнял такой же непонимающий ни слова по-английски дворецкий. Впрочем, долго скучать Вику не пришлось, Мишель быстро вернулся к нему под крыло и утащил в свои покои.       Чем-то поскромней это было назвать нельзя, потому что помещение, которое Мишель назвал "своим", состояло из нескольких комнат: светлая гостиная с панорамными окнами на задний двор и пара дверей напротив друг друга, которые вели в кабинет и спальню соответственно. Из спальни можно было попасть ещё и в маленькую ванную.       – Сейчас мы все вместе перекусим, – пересказывал тот кусок разговора, который Вик не уловил ранее, Мишель, – Медвежата с Лисятами пойдут отдыхать в сад, а мы переместимся на веранду и... обсудим все дела, – последнее было произнесено с такой неуверенностью в голосе, что у Вика невольно сердце защемило.       Он отвлёк Мишеля от разбора вещей на несколько минут нежными поцелуями и объятиями в надежде забрать хотя бы долю того волнения, что испытывал его омега. Непонятно, получилось ли, но спускались они на бранч оба жутко довольные и раскрасневшиеся. Состояние их было отмечено всеми, от родителей до детей. И Мишель хоть и покраснел до кончиков ушей под взглядами домашних, но улыбку с пухлых, малиновых от поцелуев губ стереть так и не смог.       Вик побоялся было, что разговоры снова будут вестись на неизвестном пока ему языке, но всё обошлось. Как и младшие, старшие Ревиали прекрасно владели английским и решили, видно, уважить гостей, тем более, что Медвежата переходить обратно на французский явно даже и не думали.       Пока Мишель хвастался собственными успехами в дизайне и узнавал последние новости знакомых семьи, Вик наблюдал за парочками близнецов. Те поклевали что-то со стола буквально для галочки и тут же унеслись на свежий воздух. Там устроили пикник, и пока Кайл с Адрианом бросали друг другу фрисби, обратив на себя внимание всё того же дизайнерски выстриженного пуделя, Луис и Джером устроились на пледе в подозрительной близости. Они хоть и лежали условно валетом, но головы омеги и альфы были в непосредственной близости. Насколько Вик мог видеть, Луис и Джером просто разговаривали, изредка взрываясь смехом, и это его немного успокоило.       – Извините, Виктор, – позвал его отец Мишеля, пришлось отвернуться от окна и сосредоточить своё внимание на альфе, – а вы курите?       – Нет, мистер Ревиаль, – уверенно мотнул головой Вик, мудро опустив наречие "уже".       – А вот я всё как-то не могу от пагубной привычки избавиться, – отец Мишеля снял со своих коленей салфетку и положил на стол, готовясь встать, – может, составите мне компанию?       Вик понял, что этот вопрос – вежливая формальность, и отказ не принимается, поэтому коротко улыбнулся и тоже вышел из-за стола. Примечательно, что пошли они на улицу как раз туда, где тусовались подростки. Вик заметил, как между Луисом и Джеромом вклинился требующий внимания и почесушек пудель.       – Скажите, я могу спросить вас откровенно? – спросил Вика тем временем старший альфа, закуривая.       – Конечно, всё что знаю – скажу, – пообещал Вик.       – Насколько мне ясно по поведению и рассказам Мишеля, – начал мистер Ревиаль, – вы на него производите неизгладимое впечатление, и он очень дорожит вашим мнением. Поэтому мне важно знать, это вы настаиваете на том, чтобы он вёл отшельнически-скромный образ жизни?       – Боюсь, что нет, мистер Ревиаль, – признался с лёгким сердцем Вик, – я Мишелю никогда не даю советов по распоряжению собственными средствами и не планирую. Однако ещё до начала отношений Мишель признавался мне, что его прельщает скромная жизнь, которой он был очарован, пока вы оставались в Санта-Барбаре.       Альфа понятливо закивал, делая очередную затяжку изыскано пахнущей сигариллы:       – Да, помню, как он был в восторге от культуры массового потребления американцев, – потом вспомнил, с кем разговаривает, и добавил: – Без обид, Виктор.       – Какие обиды, – улыбнулся Вик и не удержал на языке комментария: – Простите, а перелёт на частном джете для тихого семейного уикенда – это для вас тоже "отшельнически-скромный образ жизни"?       Старший Ревиаль ухмыльнулся:       – Туше, но должен заметить, – посмотрел он на Вика, – что на банальную прихоть ваш визит не тянет.       Вик не мог не отметить хорошей интуиции альфы, но от прямого ответа предпочёл вежливо уйти:       – Да, иногда сердце отчаянно требует что-то больше звонков и переписок.       Как бы Вик ни любил Мишеля, а всё же сближаться с его, пусть и самыми близкими, людьми не спешил – сказывалось детдомовское прошлое. Умом он, конечно, понимал, что он и сам уже "взрослый" – целых девятнадцать лет как-никак! – но к другим взрослым по-прежнему относился с осторожностью, предпочитая молчаливо наблюдать и вдумчиво анализировать, прежде чем составить мнение или открыть рот. Возможно, из-за своей привычки он предстал перед отцом Мишеля сейчас безэмоциональным или попросту подозрительным, но приобрести оную гораздо легче, чем избавиться. Когда так долго живешь в системе, где у тебя нет ни над чем контроля, последнего слова, а твоё мнение или желание не имеют значение, волей-неволей обзаведёшься недоверием. За все его четырнадцать лет скитаний по всевозможным приютам и программам реабилитации только один взрослый смог заставить Вика ему довериться – Винс.       Винс был тем, кто тоже сначала долго изучал и наблюдал, прежде чем что-то сказать, а уж когда сказал... Винс был первым взрослым, кто признал Виктора равным по статусу, прислушался к его мнению и уважительно отнёсся к личному пространству альфы в самом разгаре пубертата. И потом, когда Винс раскрылся как добрый – иногда даже мягкотелый, по мнению Вика – родитель, нет-нет, да позволявший своим сыновьям-альфам брать на себя какую-то долю ответственности не только за свои поступки, но и за их разношёрстную семью в целом, Виктор окончательно был очарован своим опекуном. Поэтому Вик не обижался на Винса за тот единственный раз, когда омега пренебрёг мнением всех членов своей семьи и, встретив Истинного, тут же расписался. Наоборот, он был счастлив за Винса не только в плане романтических отношений, которые у омеги до этого практически отсутствовали, но и в том плане, что тот нашёл в себе стержень, чтобы сделать что-то совершенно безумное, взбалмошное по велению сердца.       От всех этих ностальгических мыслей вдруг захотелось тоже сделать пару затяжек, и стоящий рядом отец Мишеля, дымящий вкусной сигариллой, вообще не помогал избавиться от настойчивого желания. Поэтому Вик, чтобы не подвергаться детальнейшему соблазну, вежливо откланялся и вернулся в дом к омегам. Те уже успели переместиться на веранду, снова перейдя на французский щебет. Вику не нужно было знать язык, чтобы понять, что Мишель со своим папой обсуждают что-то приятное, озарённые лица говорили за них. А потом стало ещё и ясно, кого они обсуждают, потому что как только в поле зрения Мишеля попал Вик, его омега красноречиво зарделся.       – То-то меня икота разобрала, – пошутил Вик.       – Ну что вы, Викто́р, мы о вас только хорошее, – кокетливо хлопнул глазами папа Мишеля.       – Отец идёт? – спросил Мишель, немного смещаясь с небольшой софы вбок, чтобы дать Вику место.       – Да, он хотел, чтобы запах немного выветрился, – успокоил его альфа.       – Может, правду говорят, что омеги выбирают себе в партнёры похожих на отцов альф, – отпил из небольшой чашки молочный кофе папа.       – Папá! – возмутился Мишель.       – Что? – невинно пожал плечами тот, – Не могу не отметить, как вы, Викто́р, очень похожи на моего Себа: эти габариты, эти черты лица...       – Не могу утверждать, – осторожно заметил Виктор, переплетая пальцы с застывшим в шоке от слов родителя Мишелем, – но я почему-то надеялся, что Мишель обратил своё внимание не на мою внешность, а в первую очередь, на моё нутро. Всё-таки, до того как начать отношения, мы с вашим сыном были друзьями, и никаких особых знаков внимания к своей внешности я от Мишеля не улавливал.       Мишель под боком уловил смысл услышанного и заметно расслабился, согласившись с Виком без слов.       – Да, возможно, вы правы, – задумчиво согласился с ним папа, – Мишель всегда предпочитал смотреть глубже смазливой мордашки, – а потом добавил совершенно по-ребячески хихикнув: – В отличие от меня. Я-то, помню, на Себа взглянул и тут же потёк!       – Папá! – возмутился снова пошедший пятнами Мишель, отчего весёлый папа спрятал улыбку и ойкнул неловко.       Вик погладил другой рукой зажатую у себя ладошку Мишеля, а папе ответил:       – Что ж, не нам вас судить, мистер Ревиаль, – потом повернул голову к Мишелю и посмотрел, глядя в его глаза: – Любовь у разных людей выглядит крайне по-разному, и в этом её прелесть, да, Мишель?       – Угу, – мечтательно выдохнул тот, снова облегчённо расслабив плечи.       – Ой, а зовите меня Жюль, – попросил счастливый, от того что не испортил своим неосторожным откровением настроение за столом, папа Мишеля.       – С радостью, – кивнул Вик.       Теперь стало понятно, почему Мишель был так уверен в том, что папа будет лояльней отца: Жюль хоть и оказался до ужаса эксцентричным омегой, но явно не со зла. Возможно, предположил Вик, тот просто тоже волновался, и все эти комментарии лезли из него буквально против воли. А учитывая реакцию Мишеля на них, Вик мысленно радовался, что поехал с ним. В окружении цепкого, ни разу не простодушного отца и такого легкосердечного папы Мишель и вправду мог потеряться.       Старший альфа как будто почувствовал, что говорят о нём, и присоединился к уже собравшейся компании на веранде.       – Кости мне перемываете? – отшутился отец Мишеля, оказавшись под тремя взглядами.       – Папá рассказывал, в каком он был восторге от твоей внешности, когда вы только познакомились, – просиял Мишель.       – Хм, – нахмурился альфа и посмотрел на мужа, – а что сейчас?       – Bien aimé, ты как хорошее вино – с годами становишься только лучше, – улыбнулся тот.       – Ну вот, теперь чувствую себя неловко, напросившись на комплимент, – совершенно искренне смутился отец Мишеля и, коротко взглянув на сына и его бойфренда, поцеловал Жюля в щёку и приобнял за округлое плечо.       Они перекинулись ещё парочкой ничего не значащих фраз, но потом Мишель поёрзал на своём месте, глянул боязливо на Вика и достал из-за спины тонкий чёрный скоросшиватель.       – Отец, папá, – прочистил горло Мишель, – у меня есть к вам разговор.       Старшие альфа с омегой обеспокоенно переглянулись, заподозрив явно не то.       – Все мои внуки будут только законнорожденными, – твёрдо сказал отец Мишеля, – поэтому никаких глупостей с этими вашими новомодными "свободными любовями" я не потерплю!..       – Боже, отец, я не беременный! – вскрикнул Мишель.       Истерические нотки в голосе омеги тут же резанули по нервам Вика, едва успевшего сдержать рефлекторный рык. Руки на автомате притянули нервничающего Мишеля ещё ближе. Отец тоже виновато потупился:       – Что ж, хорошо, кхм, продолжай, я слушаю.       – Я хотел поговорить про Медвежат, – попытался взять себя в руки Мишель, но предательски запнулся: – Х-хотел обсудить их возможный перевод...       – Мишель, – закатил глаза отец, прервав сына, – мы это уже обсуждали весной. Они не сахарные, не рассыпятся от учёбы в престижной школе, господи...       – Дослушай, – пискнул Мишель.       – Нет, Мишель, пожалуйста, – мученически свёл брови альфа, – давай не будем портить выходные пустыми скандалами?       – Я... я... – хватал ртом воздух Мишель.       Вик вообще не мог понять, как эта ситуация смогла моментально превратиться в критическую, но сейчас он отбросил показушную вежливость перед родителями Мишеля и перетянул своего омегу себе на колени одним движением. Тот вцепился в его плечи и шею как настоящий ребёнок и тут же заскрёбся пальчиками.       – Чщ-щ-щ, – раскачивался вперёд-назад Вик и гладил вздрагивающего Мишеля по спинке, – тихо, маленький, тихо, мы сейчас всё-всё обсудим, как ты и хотел, – шептал он ему на ухо.       Мишель попытался что-то возразить, но Вик прижал его голову к себе, чтобы тот перестал хватать ртом воздух, подвергая себя гипервентиляции, а заодно надышался его запахом для быстрого успокоения. А сам тем временем посмотрел на отца Мишеля без фальшивого заискивания.       – Мистер Ревиаль, – спокойно сказал он, чувствуя, как тело Мишеля в руках напряглось и застыло, – мы прилетели сюда только для этого разговора. И если у вас сейчас нет желания обсуждать перевод ваших сыновей в учебное заведение на калифорнийском побережье, то мы поймём и сегодня же покинем стены этого дома.       Отец сначала потемнел, не ожидая в свой адрес такого откровенного шантажа, сцепился долгими взглядами с Виком, но у того сейчас был в руках любимый омега в расстроенных чувствах, поэтому ему было по большому счёту плевать, кто перед ним. И постепенно в глазах старшего альфы вдруг начал проступать осторожный интерес. Вик понял, Мишель бы никогда не достучался до родителей сам, точно не до отца. У того были перед глазами только легкомысленный муж и "лелеемый омежка" в старших сыновьях. Он просто не воспринял бы никакую информацию от омеги, поэтому когда сейчас голос подал альфа, тема постепенно приобретала ценность. И всё же, переубедить его будет нелегко, понял Вик.       – Пока что мы просим только выслушать, – сделал тактическое отступление он.       – Хорошо, – односложно хмыкнул отец, недовольно раздувая ноздри.       – Малыш, – погладил по шёлковым кудряшкам Мишеля Вик, – давай, я буду говорить, а ты меня скорректируешь, ладно?       – Угу, – едва слышно отозвался омега, но уже не задыхался, – в папке все материалы, если что...       – Понял, мой хороший, – чмокнул его в макушку Вик.       Пришлось собраться с мыслями, прежде чем те выстроились в связную речь.       – Прежде всего я должен сказать, что ни я, ни Мишель не считаем вас плохими или несправедливыми родителями, – начал Вик, – а также мы и, я уверен, Адриан с Джеромом очень ценим все ваши старания в отношении качества их учёбы. Однако иногда братья знают чуть больше, а оттого и видят картину целиком, чуть лучше родителей. А родители порой закрывают глаза на изменения в детях, потому что это идёт вразрез с их планами. Но пришло время посмотреть правде в глаза: ваши близнецы влюблены в моих – и это что-то посерьёзней подростковых интриг, дружбы или чего-нибудь ещё малозначительного.       Отец Мишеля недовольно фыркнул на это, но Вик не дал ему вставить какой-либо комментарий, продолжив:       – Адриан и Джером больше не дети, как бы вам это ни трудно было признавать. Они альфы и они сделали свой выбор. Они могут не осознавать этого пока, но зато это ясно мне. Поверьте, мы все надеялись, что обе пары близнецов перенесут разлуку легко и, возможно, даже перегорят, но этого не случилось. Их связь становится только крепче и влияет на поведение Адриана и Джерома.       Вик раскрыл скоросшиватель на первой странице и увидел там два вида табелей.       – Например, – развернул он папку к родителям, – они целенаправленно заваливают учёбу.       – Что?! – возмутился отец, заглядывая в папку, – но как?..       – Да, сверху подделанный близнецами табель, который они пересылали вам, снизу – тот, который добыл из школы Мишель, – подтвердил подозрения альфы Вик. Дал ему минуту на изучение неутешительных цифр и продолжил: – а теперь, мистер Ревиаль, объясните мне, пожалуйста, смысл учёбы в престижной школе, если оценки в ней не дотягивают даже до допуска к выпускным экзаменам?       – Я их накажу!.. – рычал альфа.       – И оттолкнёте их ещё больше! – рыкнул в ответ Вик, – они же могут попросту сбежать! А знаете, кого они захотят взять с собой? – прищурил полные гнева глаза он, – близнецы связаны. Одни делают – другие повторяют, не важно, кто из них порой кто. Ваши альфы скоро окончательно повзрослеют, и знаете, что будет тогда? Их любимым омегам достаточно будет поманить лишь одним пальцем к себе и...       – Но разве не лучше в таком случае до поры до времени держать их порознь? – задал резонный вопрос отец, тоже едва сохраняя самообладание.       – Нет, – твёрдым голосом ответил Вик, – редкие встречи сделают их порывистыми, затуманят разум скопившимся неудовлетворением от долгого отсутствия контакта. И мои мальчики опять будут подвержены риску! Вы хоть знаете?.. Знаете, каково это – удержать себя в руках, увидев любимого омегу впервые за полгода?! – невольно вырвалось у Вика предательски надломившимся голосом.       Хватка на поясе того самого любимого омеги неосознанно усилилась, а сам Мишель впервые за разговор подал признаки жизни. Он выдохнул резко и отстранился, чтобы посмотреть Вику в глаза. Вик знал, что сейчас ему не удалось сохранить привычную маску спокойствия: взгляд метал молнии, а щёки горели пятнами румянца. Да, он переживал за всю эту ситуацию "по двойному тарифу". Он всё ещё помнил, как страдал от одиночества осенью, и не хотел такой судьбы Медвежатам, но он также переживал – больше, чем признавался себе раньше – за своих Лисят. Они были такие маленькие, такие ещё наивные и нежные. Одни "шарики" Кайла чего только стоили!       Им необходима была ласка, время, терпение от альфы, который не примет любопытство за полноценное согласие, который так же, как и они, будет тормозить от собственной робости. Но всё это могло быть перечёркнуто редкими, почти случайными встречами, гарантированными учёбой Медвежат в их закрытой однополой школе. Вик уже знал, какая атмосфера там присутствует, сколько там скопившейся душащим комком альфьей нерастраченной силы. С таким настроем никакого терпения не получится.       Мишель прижался тёплыми губами к щеке, вернув Вика из воронки паники в реальность. Тот оглядел отчего-то постранневших родителей Мишеля, после чего альфа спокойным и даже каким-то потерянным голосом ответил:       – Ну, вообще-то знаю.       Взгляд его на мгновение остекленел из-за нахлынувших воспоминаний, а затем отец Мишеля пояснил смену своего воинственного настроя на нынешний:       – Я встретил Жюля, когда мне было семнадцать. Наш роман был бурным, развивался быстро, – он переплёл пальцы с мужем. А Вик заметил, что и Мишель навострил ушки. – Но у моего отца на меня были кое-какие планы – армия. Здесь до середины нулевых она была обязательной, как и во многих других странах Европы, – пояснил он Вику, – точнее, мне это преподносилось как возвращение долга родине, этакая школа жизни, которую должен пройти каждый уважающий себя альфа. Два года... – альфа тяжело вздохнул, – сейчас этот срок мне кажется мгновением, но тогда это было вечностью. Я боялся, что Жюль меня не дождётся...       – Как я мог не дождаться! – успел вставить нежное словечко папа и склонил голову на широкое плечо мужа.       – И эти редкие встречи, – с тяжелым сердцем продолжил альфа.       – О, я их помню, – зарделся Жюль с вспыхнувшим огоньком в глазах, – ты был таки-м-мф-ф...       – А-па-па-па, – закрыл ладонью мужу рот старший Ревиаль, бросив взгляд на сидящего с открытым ртом Мишеля, – дорогой, не при ребёнке, – ласково попросил он Жюля.       Тот сделал выражение лица типа "упс" и кивнул.       – Отец, – осторожно подал голос Мишель, – а ты оба года прослужил?       – Мгм, – нервозно сглотнул альфа.       – А у нас с тобой разница чуть больше девятнадцати лет, да? – всё с той же осторожностью снова спросил Мишель.       – Да, малыш, – прочистил горло отец Мишеля, походя на загнанного в угол зверя.       – Ясно, – хмыкнул Мишель, не став выпытывать у родителя дальнейшие подробности своего зачатия, очевидно, во время службы отца.       Старший же альфа попытался возникшую неловкость сбросить, переключив своё внимание на что-нибудь другое, но под рукой, как назло, оказалась только папка с документами, собранными Мишелем. Делать было нечего, альфа нехотя начал её листать, пока Жюль допивал остывший кофе, Мишель медленно, всё ещё не веря, что отец заинтересовался его материалами, сползал с коленей Вика обратно на софу, а Вик старался не думать, чем сейчас могли заниматься обе пары близнецов, оставленные без патронажа. И непонятно, от каких перспектив было страшней: что они приставать будут друг к другу или что попытаются взорвать третий этаж – пока что и та, и та делили в мыслях Вика лидирующие позиции.       – Не знаю, – после нескольких минут изучения вариантов школ вздохнул отец Мишеля и впервые обратился именно к сыну, а не к Вику, – после того, как узнал про заваленные предметы, даже делать ничего для этих лоботрясов не хочу.       – Отец, – подался вперёд Мишель и накрыл руку отца, что держала скоросшиватель, – если ты одобришь перевод, я лично возьмусь за их учёбу. Давай немного схитрим? Поставим им условие, что перевод только если они успешно сдадут экзамены, и Медвежата будут денно и нощно зубрить материал, не сомневайся. А уж когда они будут в Калифорнии под моим чутким надзором, и их не будет отвлекать разница в часовых поясах с Лисятами, бесконечные переписки и звонки, потому что те будут совсем рядом, то наши альфята обязательно возьмутся за ум. Я донесу до них, как важно для успешного альфы получение высшего образования. Да и, – облизнул он пересохшие губы, – посмотри, сколько опций я нашёл: тут и школы частные, и курсы, и репетиторы, и кружки...       – Да, ты настоящий молодец, – похвалил омегу отец, снова переведя взгляд на проделанную Мишелем работу.       – Им будет чем заняться, – постарался скрыть смущение от похвалы в свой адрес тот, – и главные мотиваторы для развития будут перед глазами.       – Я понял, понял, – поджал губы альфа, – но мне нужно подумать.       – Да, конечно, отец, – кивнул Мишель и снова сел поглубже на софу, удачно пристроившись под боком у Вика.       Отец Мишеля долго бы ещё взвешивал все за и против, если бы голос не подал Жюль.       – Себ, – шмыгнул носом погрустневший омега, чем тут же привлёк внимание мужа, – я за перевод, – сказал он своё слово и капризно развёл руками в стороны, – я соскучился по своим Медвежатам! Я лучше буду в Калифорнию каждые выходные летать, чем жить с ними в одной стране и по полгода их не видеть из-за дурацких строгих правил школы в вопросах визитов родителей!       – Ну хорошо, хорошо, – скрипнул зубами старший альфа, сдаваясь под натиском таких аргументов, – но школу выберу я, – оставил он за собой последнее слово и, прежде чем все облегчённо выдохнули, наказал присутствующим: – И ни слова этим лоботрясам, пока я сам с ними не поговорю.       Вик с Мишелем согласно покивали: на такой компромисс они были более чем согласны. Оба тут же поспешили проведать близнецов, которые нашлись в гостиной, чинно играя в настольную игру.       – Так, пошли пса выгуливать, – скомандовал заскучавшим подросткам Вик.       Конечно, никуда за пределы резиденции для этого и выходить не надо было, а дизайнерски выстриженный пудель, в отличие от натренированного долгими прогулками Кота, вывалил набок язык уже после второго километра вокруг пруда.       – А может, в Диснейленд сгоняем? – попросился Кайл за обедом и взглянул просительно на Вика, – буквально на пять минуточек?       – Так хочется в очереди постоять? – шутливо фыркнул Вик.       – А по-моему, неплохая идея, – улыбнулся Мишель, поддержав Кайла, – отметим годовщину нашего знакомства в парке аттракционов походом в парк аттракционов?       – Вик, ты выбрал идеального омегу! – озарился радостью близнец и выставил ладонь, чтобы по ней ударил Мишель.       – Тогда, думаю, – посмотрел на своего омегу Вик, – мне стоит прислушаться к его мнению. Идём в Диснейленд!       – Медвежата вас догонят, – вставил своё слово отец Ревиалей, посмотрев тяжёлым взглядом на своих сыновей-близнецов.       Те, обрадованные было предстоящим походом на горки и аттракционы, притихли и кивнули послушно. Вик не мог не отметить коварства старшего альфы, и в то же время восхитился гениальностью воспитательного поступка: пусть, типа, надышатся свободой перед оставшимися неделями бесконечной учёбы и корпения над книгами. В том, что Медвежата пойдут на что угодно ради перевода, Виктор не сомневался.       Интуиция его не подвела. Когда в Диснейленде к их компашке присоединились Медвежата, в глазах молодых альф была видна вся скорбь мира, перемешанная с радостью от перспективы возвращения в Штаты. Лисята уловили настрой бойфрендов почти сразу и утащили тех в кабинку на колесе обозрения, а Вик с Мишелем сели в следующую.       – И правда забавно, – заметил Вик перекликающиеся настоящее с их прошлым. Но потом лёгкая полуулыбка слетела с губ, когда он заметил, в каком состоянии был Мишель: – Мишель, маленький мой, ты что, плачешь?       Омега, закусивший до белизны губу, кивнул коротко и пересел на сиденье рядом с Виком, уткнувшись в плечо.       – Что случилось? – нежно поглаживал Мишеля альфа.       – Мне п-просто обидно за то, каким я был слепым, – поднял на него красные глаза омега, – то, что ты ск-сказал у родителей, я знаю, что ты говорил про нас с тобой, и я... заставил тебя страдать...       – Притормози лошадей, – остановил его Вик и принялся степенно разжёвывать положение дел, – прошлого не изменить, – Мишель на этих словах заскулил жалобно, – но этого и не нужно, знаешь, почему? Потому что и тогда, и сейчас ты был искренен в своих мыслях, чувствах и поступках, и моей задачей было их уважать. Ведь, в конце концов, именно это и делает меня тем альфой, которого ты в конечном итоге выбрал. Да, я влюбился в тебя с первого взгляда, но в этом не было твоей вины, так же как и в том, что твоё сердце тогда было занято другим. Да, ты ещё не знал, что ждёт тебя впереди, но и никто не знал. У меня не было права срывать твои планы в угоду своим чувствам. Всё получилось как получилось. Не нужно сокрушаться по прошлому. Я так точно не буду, потому что, пусть и год спустя, ты оказался у меня в объятиях, и для меня это самое главное.       Когда Вик замолчал, Мишель уже не плакал. Смотрел только во все свои большие шоколадные глаза. И будь они в мультфильме, Вик бы увидел там пульсирующие сердечки вместо зрачков. Забавный... Такой нежный, чувствительный, сладкий... Вик был уверен, что если бы они сейчас не находились на самой высоте в хорошо просматриваемой кабинке колеса обозрения, то Мишель бы набросился на него со страстными поцелуями и интимными ласками – омега пульсировал своим карамельным запахом так сильно, что чуть стёкла не запотели.       Оба выбирались с аттракциона на ватных ногах, только для того, чтобы увидеть, как неразлучные парочки ожидают их порознь: Лисята были до ужаса насупленные, а Медвежата изрядно потрёпанные и тоже весьма смурные.       – Боже, что произошло? – вскинул брови Вик, оглядывая омег.       – Мы поссорились, – скрестил руки на груди Луис.       Мишель отошёл к своим близнецам с тем же вопросом.       – Они, они, – возмущённо набрал в лёгкие побольше воздуха Кайл, – врали нам! Врали, что у них всё в порядке со школой, с учёбой!..       – ...А мы спешили соответствовать! – подхватил Луис, – мы в зубрил превратились, чтобы иметь возможность потом поступить с ними, – экспрессивно указал он на стоящих в отдалении Медвежат и даже ножкой притопнул, – в один университет!       – Это сложно! – притопнул ножкой Кайл.       – А они, оказывается, нифига не учились, только лапшу нам на уши вешали! – негодовал Луис.       – Так, погодите, – попытался собрать мысли в кучку Вик, а заодно и не рассмеяться, – эти простофили вам прям всё-всё рассказали, что ли?       – Ну да, – не понял его веселья Кайл.       Вик порадовался такой искренности Медвежат по отношению к Лисятам. А сам спросил, прищурившись:       – Так, значит, вы уже не хотите, чтобы Ади и Джери перебирались обратно в Калифорнию?       – Почему, хотим, – робко признался Луис и как всегда пошёл румянцем, но потом снова нащупал задетый нерв: – только как они теперь переведутся-то с такой успеваемостью?!       – До конца учебного года ещё целый месяц, – парировал Вик.       – Всего месяц! – взволнованно поправил его Кайл.       – Всего месяц, – едва слышно повторил за братом Луис себе под нос.       – Ну так не лучше ли подкинуть Медвежатам чуть-чуть мотивации, а вместо ругани помочь с исправлением оценок? – развёл руками Вик, – если вы весь год хорошо учились и если у вас более-менее совпадают программы, то самое время поделиться готовыми рефератами, докладами, презентациями и другими домашними заданиями?       – Но это же... – поднял бровь Кайл и заговорщически понизил голос, – нечестно.       – Когда я вас честности учил? – фыркнул Вик, – я вам обещал вызволение Медвежат из Прованса, а уж какими методами... – не стал договаривать он. – В конце концов недостающие знания перед вторым курсом старшей школы можно и летом получить. Думаю, Медвежата не откажутся от таких репетиторов, как вы, – подмигнул Вик.       Лисята как всегда посмотрели на него с таким восхищением, завороженностью и уважением, что любые лишние хлопоты Вика из-за них моментально отходили на второй план, а, возможно, испорченные отношения с родителями Мишеля на фоне сегодняшней конфронтации и последующих за этим трудностей окупались сполна. Он и сам когда-то отказался от учёбы в Брауне ради вот этих милых, хитрых мордах, поэтому он прекрасно понимал Медвежат.       – Вики, – обнял его Луис, – спасибо!       – Да, – обнял его Кайл, – спасибо тебе!       – Спасибо надо сказать не только мне, – прижал к себе худенькие фигурки он, – к спецоперации также сильно приложил руку Мишель.       – Мы обязательном скажем, – пообещал Луис и несмело обернулся на Медвежат, – только сначала поговорим с Джери и Ади.       – Бегите, – одобрил Вик порыв, и близняшки направились к своим альфятам.       Теперь и у Вика сердце было на месте, а голова не болела о возможных ночных поползновениях Медвежат к Лисятам. Те сейчас были слишком взбудораженными внезапными планами и всё ещё дулись на альф. А это означало, что Вику можно было сосредоточить всё своё внимание на Мишеле. Тот набросился на альфу, едва за ними закрылись двери его покоев после семейного ужина: усадил на диван в гостиной, а сам расположился на мягком ковре меж альфьих ног.       – Мишель, Мишель, – позвал омегу пока ещё соображающий Вик и посмотрел вниз.       – Что-то не так? – испуганно вскинул на него взгляд Мишель и оторвал руки от коленей Вика, будто обжёгшись.       – Нет, всё так, – вернул на место тёплые ладони Вик, – но я забыл сказать тебе одну вещь чуть ранее. – Он прочистил горло и серьёзно взглянул на омегу: – Я не потерплю в свой адрес жалости, Мишель. Все эти разговоры о том, как я страдал и как ты был слеп – я не хочу этого больше слышать никогда. Выкинь эти глупости из головы раз и навсегда, – строго наказал Вик.       Мишель голодно вздохнул, глядя своими бездонными глазами в самое сердце Вика, и ответил с трепетом в голосе:       – Да, конечно, мой альфа.       У Вика от такого ответа в груди зародился глухой рык, и температура между ними с Мишелем скакнула ещё на пару градусов. Омега всё же оторвал руки от коленей Вика, но лишь для того, чтобы быстрыми пальчиками пройтись по пуговицам своей рубашки. Полы распахнулись, а Вику предстала картина мягкого торса Мишеля, завёрнутого в лёгкую маечку с тонкими бретельками, отделанную кружевом. Омега стянул с себя рубашку, кокетливо отбросив её в сторону, а затем повёл плечом так, что одна из бретелек "невинно" спала.       Вик готов был броситься голодным зверем на него прямо сейчас, но чуял, что это ещё не всё, потому что Мишель приподнялся на коленях и стянул с себя мягкие спортивные штанишки, явив взору альфы трусики из одного с маечкой комплекта. Бельё буквально обнимало круглую попку Мишеля, который успел ею покрасоваться, пока бросал штаны в компанию к рубашке. Помимо белья на нём остались только белые носочки тоже с кружевной оборкой.       – Я хотел порадовать тебя перед сном, – смущённо поправил лямку Мишель.       – Порадовать? – рыкнул Вик, вздёргивая его с пола и одним движением усаживая на свои колени верхом, после чего зашептал в приоткрытые губы, – нет-нет-нет, малыш, ты, наверное, хотел свести меня с ума!       Страстный поцелуй, разделённый на двоих, не заставил себя ждать. А Вик с удовольствием мял в руках все мягкие выпуклости Мишеля, сжимал половинки, забираясь пальцами под кружево, и чувствовал, как лихорадочно от одежды его пытается избавить омега.       Боже! Какое же облегчение и наслаждение принесло единение тел. Казалось, что альфа с омегой переплелись не только губами, руками и естеством, а что и души их соединились, перепутались, связались в узел. Кричать и стонать Мишель стеснялся, поэтому с губ срывался только лихорадочный шёпот в такт резким движениям: "Я люблю тебя, я люблю тебя, люблю тебя, люблю-у-у-у!.." Вик и сам едва смог остаться молчаливым, прихватив зубами мягкое плечико на пике наслаждения.       После такой страсти хотелось только вечно нежиться в объятиях друг друга, наслаждаясь такими редкими минутами абсолютной безмятежности, покоя и совершенно пустых голов.       Какое-то время в самолёте было совсем тихо. Нет, атмосферы той безнадёжности, что окутывала Лисят зимой, уже не было, просто все немного устали за такие насыщенные выходные. Обе пары близнецов поутру воскресенья забыли про свои разногласия и обиды и пытались впихнуть в оставшийся для совместного отдыха день буквально всё, на что хватило фантазии. И спортивные игры, и компьютерные, и настольные. Пикник, рыбалка на пруду, попытка взорвать третий этаж...       И всё равно, даже Вику казалось, что он моргнул глазом, а они уже поднимаются по трапу на безлюдном аэродроме в приготовленный для них джет. И Вик вдруг подумал, что сейчас самое лучшее время для того, что он задумал сделать. Он с Лисятами был в закрытом пространстве, сами они были достаточно вымотаны, чтобы не отреагировать в штыки, да и никаких родителей поблизости. Он поправил плед на дремлющем Мишеле, поцеловал его в макушку и пересел со своего кресла на диванчик, напротив которого устроились Лисята.       – Лисят, тут такое дело, – обратил он на себя внимание, – есть разговор.       Луис и Кайл отложили из рук телефоны, заблокировав экраны, и внимательно посмотрели на него.       – В общем, – Вику впервые трудно давались слова, – вы взрослеете, скоро Медвежата вернутся на побережье, и вы будете проводить много времени вместе, иногда оставаться наедине и...       – Вик! – первым догадался о предмете разговора Кайл и округлил глаза.       Луис с минутку соображал, но потом тоже начал хватать ртом воздух.       – Так, спокойно, – выставил перед собой руки Вик, – давайте вот сейчас вспомним, что я не Рэй, не Винс и даже не Ти. Поэтому никакого морализаторства с моей стороны не будет. Просто нам нужно это обсудить, чтобы вы знали, что ко мне можно подойти с любым вопросом, а у меня тоже было немного спокойствия за вас.       Его омежки не решились перечить, но в свои кресла буквально забились. Вик подумал, с чего бы начать.       – Не нужно бояться или стесняться своих реакций, – обозначил он и уточнил: – в том числе и отрицательных. Особенно отрицательных. Близость не должна – ни у альфы, ни у омеги – ассоциироваться со страхом, боязнью отказа, беспомощностью и болью. Помните, что ваши альфы заслуживают честности. Поэтому никогда не скрывайте от них свой настрой. Если вам что-то неприятно, или не хочется, или вы чувствуете, что не готовы – обязательно скажите об этом. Это самое важное.       – А что... – решился подать голос пунцовый Луис, но, испугавшись, замолк.       – Да, Лу, говори, я отвечу на любой твой вопрос, – пообещал Вик.       – А что, если готов и не готов одновременно? – смутился Луис.       – Очень хороший вопрос, Лу, – похвалил за откровенность омегу Вик, – я понимаю, что ты имеешь в виду. Во-первых, это состояние совершенно нормально и естественно. Да-да, – покивал он удивлённому Кайлу, – особенно, пока вы окончательно не созрели. Дело в том, что чувства симпатии и влюблённости можно испытывать практически в любом возрасте. Вон, даже наш крошка Аро больше полугода бегает за ручку со своим Келли. Разве их чувства ненастоящие? Очень даже настоящие, только базируются исключительно здесь, – постучал Вик себя по лбу, – но я уверен, что об этом, – он опустил глаза ниже, – они даже не думают. Все их сюси-пуси, – Луис хихикнул невольно, – это попытка о своих чувствах заявить не только словами, но и, типа, какими-то действиями. Как любимого котика погладить, – подобрал нужное сравнение Вик, – поэтому если и вы испытываете желание Медвежат держать за руки, обнимать и даже целовать, то это совершенно нормально. Но это ни в коем случае не означает, что вы готовы к сексу.       Вик сделал паузу, чтобы у омег отложилась первая часть его тезиса, те даже немного расслабились, пока слушали, кивнули, и Вик продолжил дальше.       – Во-вторых, ваши организмы сейчас стремительно меняются. Это у Медвежат всё как на ладони: рост, голос, первая щетина. А у вас, омег, вроде бы ничего такого нет, но это только на первый взгляд. На самом деле в вас сейчас бушует такой же коктейль гормонов, как и у альф. Поэтому вас бросает то в жар, то в холод, то в необъяснимую радость, то в апатию. Иногда хочется трогать себя, – близнецы на этом моменте снова напряглись, выдавая себя с потрохами, но Вик сделал вид, что ничего не заметил, – а иногда от всего этого становится жутко противно. Это нормально, – чётко выговорил он, – вообще всё, что бы с вами сейчас ни происходило, если не болит, то скорее всего нормально. И в Интернет лезть из любопытства нормально, – на этом комментарии ахнул Луис, – и романы омежьи втихомолку читать нормально, – а на этом Кайл, – нор-маль-но, – по слогам протянул Вик, посмотрев на обоих.       – Ты же не скажешь папуле? – залился стыдом Луис, едва не плача.       – Или Майло? Он меня засмеёт, – задрожал подбородком Кайл.       – Конечно не скажу, – заверил их Вик.       Он раскинул свои руки для объятий, и омежки бросились со своих мест без промедления, а он как раз смог продолжить, пока Лисята мерно сопели в бока:       – Поэтому то, что вы думаете в один момент, что готовы, и, кажется, полны решимости, а через пять минут, что нет – это естественно. Главное, не идти наперекор своему внутреннему ощущению. Вы можете целовать своего альфу, а в следующий момент потерять к этому занятию всякий интерес, и вас не должно это смущать. Да, когда у вас начнутся течки, – четверо рук на его поясе дёрнулись в страхе от этой перспективы, заставив Вика усилием воли сдержать от такой реакции смешок, – ваше настроение перестанет так сильно скакать из крайности в крайность. Желание будет нарастать плавно. В первые дни после течки может быть даже апатия или равнодушие к физическому контакту, но в течение последующих двенадцати недель это состояние плавно будет сменяться на интерес, потребность в ласках и сексе.       Кайл осторожно оторвал от Вика голову и посмотрел на него:       – Получается, пока не начались, – он шумно сглотнул, но выговорил всё, как есть, – течки, лучше сексом не заниматься?       Вик поморщился, раздумывая над степенью откровенности ответа, и озвучил в конце концов то, что было на душе:       – Ну, лучше нет, там и риски травм выше, и ощущения, в первую очередь для омеги, смазанней. Нет, конечно, если очень хочется, то кто вас остановит, но, – Вик сделал паузу и невинно пожал плечами, – есть же много других способов и подарить ласку, и сделать приятно партнёру, и изучить собственные тела.       Лисята задумчиво хмыкнули, надолго уйдя в собственные мысли, а Вик их не торопил. Он ведь только что вывалил на них так много информации, что у самого кругом шла голова.       – А откуда ты всё это знаешь? – спросил его Луис.       Вик усмехнулся резонности вопроса и своим воспоминаниям:       – Однажды Винс застал меня с одноклассником и вместо того, чтобы отругать, посадил нас обоих и разложил всё популярно, чтобы мы, а в особенности тот одноклассник, не наделали ошибок. И он потом, – поучительно сказал Вик, – не постеснялся мне отказать, а я на него за это совершенно не обиделся.       – Вики, – позвал его Луис, переглянулся с братом и озвучил, очевидно, коллективный вопрос, – а ты так же с Медвежатами поговоришь?       – О, – приобнял близняшек Вик и снова не удержался от правды, – с ними я поговорю совсем-совсем по-другому, – и похлопал глазами невинно, растянув губы в улыбке.       – Ну Вик, – протянул Кайл, надув губы и насупив брови, уже готовый обидеться за намеченную Виком "экзекуцию" Медвежат.       – Не переживайте, Лисята, – раздался мягкий голос Мишеля у всех троих над головами. Омега присел на одно из кресел напротив, посмотрел Вику в глаза и продолжил: – когда ваш брат будет разговаривать по-альфьи с моими братьями, я буду рядом и обязательно прослежу за тем, чтобы атмосфера разговора была такой же доверительной и дружелюбной, как сейчас.       – Вики, ты выбрал идеального омегу! – довольно пискнул Луис.       Вик и Мишель рассмеялись, не прерывая зрительного контакта, и альфа согласно кивнул:       – Всё будет так, как ты захочешь, Мишель. Всегда.       Лисята, хотя их никто не гнал, почувствовали, что сейчас надо пересесть на кресла подальше, освободив место рядом с Виком, и под предлогом "подремать" оставили старших альфу с омегой наедине, насколько это было возможно в маленьком самолёте.       Мишель сел рядом, и Вик тут же переплёл их пальцы.       – Много услышал? – поинтересовался он.       – Всё, – ответил Мишель, – и у меня тоже возник один вопрос, – застенчиво закусил губу он.       – Какой же? – улыбнулся Вик.       – Нормально ли это, если мне своего альфу хочется всё время? – понизив голос, спросил Мишель.       Вик сделал большие глаза:       – Нет, это страшная аномалия.       – Ах, – наигранно сокрушился омега, – как ужасно! Может, это как-то лечится?       – Да, исключительно приёмом своего альфы три раза в день, – авторитетно заявил Вик и добавил, – а то и четыре.       – Бывают ли передозировки при таком лечении? – манерно положил себе ручку на грудь Мишель.       – Никогда.       – А побочные эффекты?       – Случаются, но больше девяти месяцев не длятся.       Мишель прыснул первым, залившись таким заразительным смехом, что и Вик пополам сложился. Даже подслушивающие Лисята хохотали во весь голос. И у Вика наконец отлегло от сердца. Не только за Лисят, но и в целом. Он вдруг в полной мере ощутил, что всё хорошо. Он возвращался на калифорнийское побережье со счастливыми Лисятами, не только жаждущими, но и готовыми к отношениям с Медвежатами; в его объятиях не менее счастливо смеялся любимый омега, признавший уже бог весть сколько раз в нём своего альфу; а дома ждала дружная семья. И Вик точно знал, это мгновение стоило всего, что случилось с ним в жизни. Детдом заставил ценить близких, неслучившийся Браун – заниматься самообразованием, а тоска по Мишелю в те осенние месяцы – наслаждаться каждым мгновением с ним. И теперь для сожалений у Вика не осталось никакого повода.