Мы — семья!

      Роб вошёл в дом, всерьёз думая, что в этот раз силы воли хватит, чтобы освежиться в душе на скорую руку. Однако стоило только дивному аромату текущего Ти пощекотать нос, как на глаза опустилась пелена страсти, и альфа как первобытный хищник пошёл на зов запаха, едва скинув туфли.       Ти ждал его в спальне, на немного смятых простынях, укутавшись в рубашку Роба, которую тот надевал вчера. Впрочем, хиленькая замена в виде пропахшей Робом тряпки тут же проиграла опустившемуся на постель альфе. Ти отбросил рубашку небрежно, лишь бы та больше не мешала, а сам бросился в объятия Роба.       – Я соскучился, – выдохнул в губы альфе Ти, обвивая его шею руками, – я хочу тебя... Сейчас с ума сойду...       Томный шёпот омеги скрутил почти болезненный узел внизу живота у Роба, поэтому Ти тут же был заткнут влажным поцелуем, лишь бы этот сладкий ротик не сказал ещё чего-нибудь, что оказалось бы для вполне половозрелого альфы фатальным.       И всё же ощущение налипшей на лицо и к рукам строительной пыли отрезвило Роба, когда Ти уже схватился было за ворот его рубашки и потянул на себя.       – Мне бы помыться, малыш, – едва слышно и почти обречённо выдохнул альфа.       – Хорошо, только можно мне тогда с тобой? – просительно взглянул на него Ти, прекратив тянуть, – можно мне поухаживать за тобой? Пожалуйста, – облизнулся совсем не просительно он.       Ну как такому горячему ангелочку можно было отказать? Вот и Роб не знал, поэтому поднялся на ноги и тут же чуть не сел обратно, когда Ти встал за ним следом, и простыня, обернувшаяся вокруг его тела, спала и явила взору едва соображающего альфы совершенно обнажённого Кристиана.       – Боже, Кристи, ты меня с ума сведёшь, – рыкнул Роб, притягивая к себе своего стройняшку, ухватившись за ягодицы.       Ти на такой манёвр только мурлыкнул довольно и потёрся стоящим членом о чужое бедро в надежде на хоть какую-нибудь стимуляцию. Роб не стал терять времени даром, подхватил хихикнувшего омегу под попу и понёс в ванную. Пиджак и галстук он успел потерять по дороге при помощи шаловливых пальчиков Ти. А как только они оказались в ванной, всё те же пальчики умело лязгнули пряжкой ремня и вжикнули ширинкой на брюках, и те тут же упали на пол, Робу надо были лишь переступить через них. Сам альфа избавился лишь от рубашки и майки под ней, потому что с неслучайно надетыми утром хипсами целиком и полностью разобрался Ти. Оставалось только пустить воду, чтобы та хоть немного нагрелась.       – Как подарочек на Рождество распаковываю, – радовался омега, заталкивая Роба в ванную.       Впрочем, холодный душ после таких слов был даже предпочтительнее, потому что Робу казалось, что он сейчас сгорит от возбуждения. То, чем они с Ти занимались под струями воды тяжело было назвать помывкой. Нет, омега, как и обещал, взял в руки мочалку и даже не забыл вылить на неё геля, едва не спутав его с тюбиком зубной пасты, а потом начал этой мочалкой намыливать возвышающегося над ним альфу. Однако очень быстро мыльная пена оказалась на них обоих, и теперь Ти с наслаждением собирал лёгкие облачка с себя и размазывал их по Робу, а в качестве мочалки использовал собственное тело, прижимаясь посильнее то тут, то там.       Роб, естественно, в стороне стоять не мог, поэтому для него отдельным развлечением было в буквальном смысле ловить ускользающего из рук омегу и распалять откровенными ласками до осоловелого взгляда, тяжёлого дыхания и приятного слуху скулежа. И конечно же без обоюдного оргазма выйти из ванной он им не позволил. Заласкал двойной стимуляцией уткнувшегося ему в плечо Ти не просто до дрожащих коленок, а до того, что омега, не помня себя от ощущений, даже прикусил Роба несильно. А затем без капли стеснения обхватил руками член альфы и довёл до разрядки Роба.       Конечно, помогло это едва ли. Альфа с омегой успели только наскоро вытереться полотенцами, отвлекаясь на нежные поцелуи, и вернуться в спальню, как обоих при виде разобранной постели накрыло новой, явно более мощной, волной возбуждения. И тут уже было не до игривых ласк. Хищник Роба вернулся вновь и отступать в желании взять своего Истинного омегу не собирался. Взгляд Ти тоже подёрнулся животным возбуждением, не просто разрешая, но моля о решительных действиях. Узел на члене альфы ещё не успел сойти, но, казалось, никого из них это не беспокоит, наоборот, заставляет чувствовать острее каждую фрикцию.       Роб старался не забывать и про нежность, целовал закинутые на плечи ноги Ти, ласкал языком возбуждённые соски омеги. В какой-то момент Ти сам попросил взять себя сзади, они сменили позиции, и омега так покорно опустился на грудь и так красноречиво выгнул спину, что Роб понял – сейчас от него никто не требует нежности. Поэтому он покрепче схватился за молочные бёдра и показал его любимому Кристи всю свою страсть. А тот хоть и хватал побелевшими кулачками простынь, хоть и вскрикивал на каждом движении Роба внутри себя, но ни разу не подал знака остановиться. Лишь обильно тёк, тёк только для Роба.       – Я сейчас!.. Ах, сейчас!.. – воскликнул заполошно Ти, предупреждая альфу.       – Давай, малыш, – особенно глубоко проник в него Роб, срывая омегу окончательно в пучину оргазма.       Чувствовать дрожь наслаждения Истинного, когда ты всё ещё в нём, это почти как собственный оргазм – судороги экстаза Ти передавались Робу, поэтому он тоже отпустил себя, надёжно запечатав Кристи узлом.       – Я люблю тебя, – выдохнул Ти, когда они устало рухнули на окончательно смятые простыни.       Роб сначала сладко поелозил на лежащим под ним омеге, рефлекторно сделав пару поступательных фрикций, Ти тут же забился под ним в новом – хоть и более коротком – оргазме, и только после этого запустил руки ему под грудь и перекатил их набок.       – А я люблю тебя, – поцеловал Роб Ти в удачно подставленное плечико, да так и продолжил покрывать холку и линию роста волос невесомыми поцелуями, – любимый мой, сладкий, Истинный...       Ти нащупал блуждающую по своей груди ладонь Роба, переплёл их пальцы и поднёс к своим губам в ответ.       Пока они нежились в сцепке, обоим было хорошо, и всё же когда Роб аккуратно выходил из Ти, то не смог не заметить припухшую дырочку, и как омега затаил дыхание, чтобы не пискнуть. Понятное дело, что во время течки тело омеги восстанавливалось быстро, однако Роб не мог себе отказать в том, чтобы поухаживать за возлюбленным. Поэтому он без тени стеснения, невзирая на смущённые возражения, повалил Ти на лопатки, а сам устроился меж стройных ног и не без удовольствия вылизал вход омеги. Ти, конечно же, возбудился от анилингуса, ещё больше смутился от собственной реакции – он вообще ужасно комплексовал всякий раз, когда его повреждения зализывались кем-нибудь из альф, Роб помнил об этом ещё со времён их первого месяца знакомства. Роберту это казалось совершенно забавной и умилительной деталью, которая, наоборот, дразнила ещё больше, заставляла превратить простую процедуру лечения в прелюдию, в ласку, в ещё одно признание без лишних слов. И когда натруженная дырочка успокоилась и начала призывно пульсировать возбуждением, Роб переместился губами выше, к промежности, провёл языком по нежному шву яичек, слизал капельку натёкшей из возбуждённого члена смазки и вобрал его в рот. Альфа знал, что в течку без дополнительной стимуляции Ти от простого минета кончить не сможет, поэтому аккуратно измазал пальцы в выступившей по краям ануса смазке и проник ими в обволакивающее нутро, находя бугорок простаты.       Ти под ним метался и дрожал, шептал его имя вперемешку с признаниями, почти хныкал, когда Роб коварно переходил от интенсивных ласк к едва ощутимым, но благодарный, преисполненный удовлетворения, стон омеги того стоил.       Дрожащий заласканный Ти после такого попросился в крепкие объятия и тыкался губами Робу в грудь как новорождённый котёнок, пока не успокоился и не задремал устало. Минут через десять завозился и поднял на альфу глаза:       – Писать хочу.       Роб послушно разжал руки, выпустив омегу из постели. Тот не был бы Ти, если бы напоследок не оглянулся и не спросил:       – Попить принести?       – Только если себе, – мотнул головой Роб.       – А поесть? – не успокаивался сверкающий наготой омега.       Альфа откинулся на подушки и закинул руки за голову, "облизывая" взглядом открывшуюся картинку.       – Ещё что-нибудь спросишь, и я передумаю отпускать тебя пописать, – вскинул бровь он.       Ти захлопал глазами удивлённо, потом заметил взглядом наливающийся возбуждением член Роба, ойкнул и убежал по своим делам. Альфа слышал, как тот шлёпал босыми ногами в отдалении, хлопал дверьми в ванную и на кухню – решил, видно, про запас и попить, и, как надеялся Роб, поесть. Сам он немного поправил развороченную постель, решив, что сменит её как следует вечером. Шаги босых ног подозрительно затихли где-то поблизости, Роб обернулся на вход в спальню и увидел в дверях белого, как салфетку, Ти.       От былой игривости ни во взгляде, ни в языке тела не осталось и следа. Ти только переминался с ноги на ногу и прятал полные страха глаза, пытаясь прикрыть руками наготу.       – Подойди сюда, – тут же скомандовал Роб, считывая охватившую омегу нерешительность.       Тот, как и рассчитывал альфа, отмер, лишь услышав приказной тон. Роберт похлопал по постели, без слов велев Ти садиться, а сам присел на корточки перед омегой, чтобы без труда заглянуть в спрятанные за светлыми ресницами глаза.       – Ти, золотко, что случилось? – вкрадчиво спросил Роб.       – Я-а... – запнулся Ти, забегав глазами боязливо, и выставил перед альфой ладонь, в которой лежала пачка противозачаточных, – забыл принять... таблетку, – не без труда договорил он.       Роб с минуту пялился на полупустой блистер, нахмурился и снова поднял взгляд на Ти:       – И? – не до конца понял он причину расстройства, – разве мы не собирались начинать настоящую семью? Я думал... – Роб попытался подобрать нужные слова, – что мы оба хотим завести ребёнка... Разве это не так, мой хороший?       – Так, – осторожно кивнул Ти, начав оживать. Даже посмотрел на альфу заинтересованно: – но я думал, что надо сначала обручиться?..       – Кому надо? – зацепился за слова Роб. Ти провис с ответом и в итоге лишь пожал плечами. Альфа на это тоже пожал плечами и погладил коленки возлюбленного: – Лично мне всё равно, когда будет зачат наш малыш: на пару месяцев раньше обручения или позже. В конце концов, это наше личное дело.       – Правда? – посветлел окончательно Ти, – ты не... сердишься?       – Да за что? – непонимающе усмехнулся Роб и поднялся с корточек, попутно чмокнув омегу в лоб, разглаживая нежную кожу омеги от нервозных морщинок, но затем всё же вернул вопрос: – а ты?       – Я? – типично для себя переспросил Ти.       – Да, ты. Как ты относишься к мысли, что можешь забеременеть в эту течку? – не дал ему соскочить с темы Роб.       Ти закусил губу, не отрывая глаз от нагого Роба, возвышающегося над ним. Потом осторожно провёл пальчиками по покрытым тёмными волосками бёдрам альфы от коленей к паху.       – Ты знаешь, – протянул негромко Ти, – если уж беременеть, то наверняка. И что-то я пока не чувствую себя беременным, может, – похлопал глазками он, – закрепим результат?       Шаловливые пальчики омеги добрались до наливающегося кровью естества Роба и будто бы случайно задели его. Больше альфа не выдержал: перехватил запястья Ти и пригвоздил его к постели, устраиваясь между ног.       – Какой же ты у меня обстоятельный, Кр-р-ристи, – прорычал Роберт, перед тем как впиться горячим поцелуем в приоткрытые губы.       Винс услышал, как за окном скрипнули шины на подъездной площадке, и совсем не услышал мотора, а это означало только одно – парковался электрический смарт Лу. Они с Говардом традиционно должны были приехать на День Благодарения, но Лу высказал предложение увидеться раньше и исключительно "омежным" составом, чему Винс был только рад. Майло вызвался посидеть с Итаном, и, зная, что за омегой всё это время как на привязи будет ходить Кейси готовый помочь по одному лишь брошенному в его сторону взгляду, Винс был спокоен. И вообще, он тайно считал, что им неплохо "поупражняться" с маленьким, чтобы не слишком спешили. Всё-таки в отличие от пары Ти и Роберта, в которой альфа уже твёрдо стоял на ногах, и решение завести семью ощущалось вполне взвешенным, Майло и Кейси были – по крайней мере в глазах Винса – всё ещё детьми. Совершенно очевидно влюблёнными, как бы громко Май ни фыркал, но по-прежнему детьми.       Май как будто почувствовал, что о нём думают, и появился в гостиной, где ожидал друга Винс с малышом на руках.       – Скажем папе "пока"? – ворковал он с Итаном, – накажем ему хорошо провести время? Да?! – улыбнулся омега агукнувшему альфочке, – да, мой сладкий! – поцеловал он карапуза в щёчку.       Винс невольно умилился – такого Мая редко можно было наблюдать.       – Вы тоже не скучайте без меня, – неуклюже поднялся с дивана он.       Май сократил между ними расстояние, но Винс успел самостоятельно справиться до того, как омега мог бы подать руку. И та в итоге легла на животик.       – Всего третий месяц, – заметил Май восхищённо и погладил Винса, – а ты уже такой... кругленький, – подобрал он нужное слово и смутился своему порыву.       Винс только накрыл его руку своими и нежно погладил.       – О да, помню, как Инди носил под сердцем Лисят, уже на седьмом месяце все ему тачку перед собой катить предлагали, – раздался за спиной Винса поставленный голос.       – Деда! – обрадовался Майло и ускакал здороваться.       Винс хихикнул, представив себя с тачкой, и обернулся. Лу ласково погладил Мая, поздоровался за пальчик с Итаном и, наконец, чинно расцеловал Винса в обе щёки.       – Предлагаю устроить небольшой шопинг, а затем сходить в новое кафе на Сансет-стрит. Я слышал прекрасные отзывы об их веганских десертах, – тут же взял ситуацию под контроль Лу.       – Замечательный план! – весело кивнул Винс, но когда они оказались на крыльце всё же предупредил омегу: – Если что, я перестал кормить Итана, точнее, он сам бросил моё молоко, когда то начало кислить от беременности, так что строгой диеты можно не придерживаться.       – И хороший повод съесть в два раза больше, – улыбнулся Лу.       Они сели в машину и отправились в торговый центр. Лу был старой закалки, поэтому сначала непременно надо было обсудить погоду и последние новости из мира политики, и только потом можно было переходить к по-настоящему интересующим их темам. Кому-то такое поведение показалось бы высокомерным, но Винс знал, что на самом деле это – проявление уважения к собеседнику, потому что Лу давал ему время раскрыться, и сам втирался в доверие. Старый психологический приёмчик, который Винс подглядел у него ещё во времена жизни в приюте.       – Извини, наверное, это было неуместно с моей стороны, – резковато перевёл тему Лу в середине разговора об очередном скандале в местном Сенате.       – М? Ты о чём? – не понял Винс.       – Ну, я как-то не подумал, когда ляпнул про Инди...       – Прекрати, – махнул на него рукой Винс, но потом заметил, что Лу действительно переживает.       – В любом случае не думаю, что тебе интересно слушать байки про бывшего супруга Рэя, – замотал головой Лу и заглушил мотор на парковке перед моллом.       Винс положил руку на запястье Лу, чтобы тот притормозил с вылезанием из машины и посмотрел на него.       – Лу, он не бывший, он – покойный. Это разные вещи, – осторожно заметил он.       Лу лишь коротко кивнул и всё-таки выбрался из автомобиля. Помог встать Винсу, который к этому моменту уже давно перестал стесняться таких моментов, и они направились ко входу.       Винс хоть и был беременный и невыспавшийся, но в первую очередь он был первоклассным психологом и почувствовал, что в этом коротком разговоре они подняли какую-то больную тему, которую непременно надо было обезвредить и залечить. И не было более подходящего места, чем огромный торговый центр, где на данный момент отсутствовали родные и любимые, но лишние уши. Поэтому как только они зашли в раздвижные двери, он нагнал Лу и переплёл их пальцы.       – Давай-ка снизим темп, а то я пусть и на третьем месяце, но по ощущениям – на шестом, – заискивающе улыбнулся он.       – Да, что-то я припустил, – смутился Лу и сжал пальцы Винса в ответ.       – Знаешь, а я бы послушал, – как бы невзначай заметил Винс, оглядываясь на яркие витрины.       Старший омега непонимающе нахмурился, поэтому пришлось пояснить:       – Про Инди, как он справлялся с беременностью близнецами, мне сейчас любой совет будет полезен.       Лу искренне задумался, с чего бы начать, и снова забуксовал:       – Что-то цепляется в памяти одно за другое...       – Ещё лучше, у нас же уйма времени! – не унимался Винс.       – Думаешь, тебе это нужно? – сделал последнюю попытку съехать с темы Лу.       – Думаю, – открыто посмотрел на него Винс, – это нужно тебе.       – Ой, вот только не надо меня анализировать, – фыркнул старший омега, но Винс только руками развёл, мол, по-другому не умею.       Поэтому Лу повздыхал ещё немного для виду, но потом потеплел и со смущённой улыбкой на губах начал свой рассказ:       – Знаешь, Инди был пониже тебя, поэтому на нём большой живот смотрелся особенно комично. Это для меня, конечно, было удивительнее всего: живот огромный, а Лисята родились маленькие, как котята, вот буквально с ладошку размером, – показал ладонь он. – Врач уверил, что это нормально, и они действительно потом быстро набрали вес.       – Не сочти за излишнее любопытство, но как они справлялись с четырьмя детьми? – спросил Винс, – Рэй, я так понимаю, не был тогда ещё главным хирургом, а это значит: суточные смены, доход сильно меньше...       – Мы им помогали, – заверил его Лу, остановив перечисления, – да, мы тогда тоже были сильно помоложе, поэтому всегда гостили у них пару месяцев после рождения нового ребёнка, покупали всё необходимое, так что рук хватало. Именно Говард настоял, чтобы Рэй не забрасывал карьеру, всегда поддерживал его, когда тому надо было пройти очередную дорогостоящую переквалификацию. Так-то Инди поначалу тоже не собирался профессиональным папочкой становиться. Когда родился Ти, он всерьёз подумывал продолжить своё медицинское обучение, пойти на хирургического медбрата, чтобы работать с мужем рука об руку, но... – Лу неловко улыбнулся, прежде чем продолжить, – Инди был слишком наивен и чувствителен, чтобы работать в такой сфере. Мы все трое это понимали, пусть и молчали, чтобы не задеть его. А потом он решил, что сначала нужно выполнить план по детям, которых он хотел в количестве трёх штук, и так появился Майло. Лисят, как ты понимаешь, они совсем не планировали. Однако с их рождением про карьеру в хирургии Инди уже не думал. Ему... Ему нравилось быть многодетным папой, иначе бы он не решился на Аро и Заки.       – А почему между ними был такой... относительно, но всё же долгий перерыв? – полюбопытствовал Винс.       – О, – улыбнулся Лу, – молодился, не иначе.       А затем улыбка с лица омеги сошла на нет, и он тяжело вздохнул:       – Он тогда ещё не знал про сердце. Чёрт побери, никто из нас не знал до последнего...       – Да, Рэй упоминал, что у него оказался какой-то редкий порок сердца...       – Не редкий, – поправил его Лу, – а неоперабельный. Ему диагностировали очень незначительное отклонение, которое, когда он только родился, техника ещё не способна была выявить, а потом стало слишком поздно. Купировать таблетками симптомы не получилось из-за аллергии на активные вещества, и мы оказались один на один с диагнозом. С одной стороны, – слова давались ему тяжело, поэтому Винс не подгонял друга, – я благодарен судьбе за то, что у нас было время по-человечески попрощаться, а с другой... – голос омеги всё же дрогнул, – он ушёл слишком рано...       Винс прижал к себе Лу, и тот сразу же ответил на объятия, но через несколько мгновений успокоился, поймал дыхание и даже похлопал его по спине приободряюще. Когда Винс немного отстранился, то глаза у Лу были немного красными, но сухими.       – Я не хочу, – твёрдо выдохнул он, глядя на Винса, – чтобы ты думал, что я вас сравниваю или пытаюсь примерить на тебя его роль, но иногда ничего не могу с собой поделать и гляжу на тебя как на ещё одного сына, поэтому и проскальзывают у меня всякие комментарии...       – С чего ты взял, что это что-то плохое? – удивился Винс, – может, если бы на моём месте был бы кто-то другой, то, возможно, мне бы претило такое отношение, но я тоже лишился родителей слишком рано, и у меня в душе тоже это место долгое время пустовало. Мне кажется, – повёл плечом он, глядя на Лу, – что мы друг другу абсолютно подходим. – А потом всё же спросил: – Ты часто грустишь о сыне?       – Сейчас уже нет, – честно ответил Лу. – Во-первых, он оставил мне замечательных внуков, а во-вторых, я всё-таки верующий. Поэтому мой Инди всегда со мной, – прижал ладонь к сердцу он, – присматривает за мной с Небес и не даёт мне впадать в уныние.       – А я ведь вспомнил его, – признался Винс. Лу посмотрел на него заинтересованно, – да, он иногда приходил с тобой в приют, ведь так? Он... он в столовой обычно помогал, да? – напряг память омега.       Лу хмыкнул задумчиво:       – И правда, а я успел уже позабыть. Вот ведь как всё переплетено, – сдержанно восхитился он.       – Скажи, – закусил губу Винс и невольно покосился на свой живот, – а Инди совсем не боялся?       Лу тепло рассмеялся и ответил, похлопав омегу по плечу:       – Ещё как боялся! В роддом отказывался ехать, когда схватки начались, – помотал головой омега, – если б не Рэй с его веским словом и командным голосом, то не знаю, успели бы мы в клинику до родов приехать.       – Я думал, Рэй только с детьми такой, – удивлённо хмыкнул Винс, а потом добавил: – И с подчинёнными.       – Ну, примерно так и есть. Просто Рэй Инди опекал как... младшего, – попытался подобрать нужное слово Лу и пояснил: – У них были не такие отношения, как у тебя с Рэем. Я сначала думал, что мне показалось, но Рэй и правда к тебе как к равному относится.       – Ой ли, – отмахнулся Винс, зная, как Рэй умел одним лишь тяжёлым взглядом из сорокалетнего многодетного папы превратить Винса в нашкодившего омежку.       – Я серьёзно, – настоял на своём Лу, – вы ведь с Инди такие разные. Он был домашним мальчиком, всеобщим любимцем, единственным ребёночком в семье, которого передали буквально с рук на руки, из одной семьи в другую, а ты – боец! – показал сжатый кулак он, – я хоть и не всё с того времени помню, но этот твой совершенно животный взгляд, полный осознанной и сдерживаемой угрозы, когда Роберту делали очередную прививку, и он плакал от холодных прикосновений медбратьев и болючих иголок, забыть невозможно. И ты всегда умел брать ответственность за чужих отпрысков, если оказывался в патовой ситуации. Ты умел смотреть в суть, всегда стремился всё понимать, а не просто принимать как должное. Не каждый омега обладает такими качествами. Не думаю, что ты хоть кому-нибудь, пусть даже Истинному, позволил бы с собой всерьёз сюсюкаться.       Винс изумлённо посмотрел на Лу:       – Напомни, пожалуйста, кто из нас дипломированный психолог?       Омега усмехнулся, застеснявшись от комплимента, и продолжил:       – Сам понимаешь, Рэй тоже не лыком шит, его тоже потрепала судьба ого-го как, но эти ваши внутренние стержни, проверенные временем, удивительным образом помогают вам понять друг друга лучше, объединяют вас, а не сталкивают лбами. Лично я с таким человеком, как Рэйвен, не ужился бы никогда, – фыркнул он.       – О, это точно, – хохотнул Винс. Он давно научился получать Майловское удовольствие от наблюдаемых между Лу и Рэем перепалок.       – Нет, для тебя он отличный альфа, но мне мой степенный Говард как-то роднее, – закончил старший омега.       – Говард замечательный, – согласился Винс.       Они с Лу встретились взглядами и одновременно рассмеялись. На душе было так легко после такого, казалось бы, нелёгкого разговора. Винс чувствовал, что они с Лу ещё больше сблизились. Да, их объединяло прошлое Винса и любовь к младшим омегам, но сейчас, когда Лу, наконец, раскрылся ещё и об Инди, их связь совершенно точно стала крепче. Винс и не подозревал, как важно ему самому было всё это услышать. Впрочем, на сердце улеглось не всё из услышанного, и омега не сдержал шумного вздоха.       – Не знаю, – взъерошил волосы он, – может, когда-то я и правда был боец, но сейчас я в себе не чувствую былой решимости...       – Ты просто расслабился, одомашнился, – поспорил с ним Лу, – и это нормально. Тебе больше не нужно всё тащить на себе, ты и сам это знаешь. А когда не нужно каждую минуту решать проблемы, появляется время не только для отдыха, но и для надумывания страхов и плохих исходов. Вот здесь тебе и предстоит применить свои знания и умения, чтобы утихомирить беспокойный разум, потому что испуганный папочка, – омега ласково погладил Винса по животику и пригрозил пальцем, – подаёт плохой пример малышам.       – Что бы я без тебя делал? – счастливо заулыбался Винс, в очередной раз заобнимав Лу.       – Ох, я и правда чудо как хорош, – шутливо вздёрнул нос тот, и омеги наконец пошли за покупками.       Ти долго думал, что же всё-таки сделать с отданным им с Робом домом. Думал ровно до тех пор, пока не произошёл этот инцидент с Майло и Кейси. И хоть Май и запретил Ти в едва цензурной форме винить в случившемся себя, омега вынес из всей этой ситуации хороший урок. А ещё, к большому своему удивлению, посмотрел на Кейси совершенно по-новому.       В отличие от Ти, Роберт знал своего брата с самого его рождения, хоть случай с переливанием крови вспомнил с трудом. И Роб часто рассказывал такие вещи про Кейси, которые стороннему наблюдателю и в голову не пришли бы. Например, он был совершенной наседкой для Винса до того, как тот встретил Рэя. Собственно, именно поэтому Ти и не видел такого поведения со стороны Кейси... до поры до времени. Как только с Маем и Кейсом всё более или менее разрешилось, в поведении альфы Ти увидел разительные изменения. Ему как будто развязали связанные до этого руки.       Кейси по-прежнему был не мастак в артикуляции и выражении своих чувств или действий, хоть и активно учился, но, господь всемогущий, как же он Мая опекал. Удивительнее всего для Ти, конечно, было то, что Май ему это позволял. С разной долей одобрения, конечно, но перепалки в стиле "Уйди, я сам!" между ними почти сошли на нет.       Так вот, про дом. Думал Ти, думал, а потом вспомнил их с Майло сентябрьский разговор, когда тот сказал, что Роб и Ти имеют на него полное право, потому что Истинные. Сейчас Ти понимал, что имел в виду тогда Май, и кого противопоставлял им с Робом, а главное, чьей паре достанется их семейный дом в итоге.       Если по логике Мая дом мог достаться исключительно паре Истинных, а у Ти и Роба на жильё были свои планы, вывод напрашивался сам собой. Оставалось только с Робертом поделиться этой гениальной идеей. А тот появился в дверях спальни с переносным столиком в руках, на котором красовался завтрак.       – Ты с ума сошёл, – расплылся в улыбке Ти, поднимаясь на постели, чтобы сесть удобнее.       – Уже пару лет как, – проворковал Роб, передавая в руки омеге столик, и склонился для утреннего поцелуя.       Ти заметил, что тарелка с омлетом, беконом и сладким тостом была одна, так же как и стакан с апельсиновым соком, и лишь чашек с кофе было две.       – А как же ты? – немного расстроенно спросил у Роба омега, когда тот взял одну из чашек.       – Эм... – замялся неловко Роб, – ну, на самом деле я проснулся от голода пару часов назад и опустошил половину холодильника, – повинился он.       – То есть это, – кивнул на столик Ти, закусив губу, чтобы не рассмеяться, – остатки прежней роскоши?       – Есть ещё фрукты, – тут же нашёлся Роб.       Ти всё-таки захохотал от вида заискивающего альфы, потом поблагодарил за заботу и принялся есть.       – Я хотел кое-что обсудить, – осторожно начал он, когда утолил первый голод, и мысли вернулись в прежнее русло.       Отдыхающий рядом Роб вскинул бровь заинтересованно, дав понять, что слушает.       – Это по поводу дома, который нам отец вроде как отдал в распоряжение, – уточнил Ти, – я подумал... В общем, если мы и правда не собираемся там жить, то можем сделать лёгкий ремонт и отдать его Маю с Кейси, что скажешь?       – Ну, буду честным, – тяжело вздохнул Роб, отчего Ти невольно напрягся, – лёгким ремонтом там не пахнет. Пойми меня правильно, – поспешил объясниться он, – у дома хорошая база. Фундамент, несущие стены, система отопления и воды, даже бойлерная в отличном состоянии, но... Электрика старая, небезопасная, её надо не просто чинить, её по-хорошему надо вырывать с корнем и ставить новую. Далее фальш-стены. Уф... – взъерошил волосы Роб, явно не зная, с чего начать перечисления, а потом посмотрел на Ти: – ты же понимаешь, что изначально комнат там было гораздо меньше, чем когда вы жили там ввосьмером?       – Да? – удивился Ти.       – О, второй этаж рассчитан на три средние комнаты, – с уверенностью ответил Роб, – а не на пять и кладовку. Первый этаж тоже весь какой-то... загруженный, – подобрал нужное слово он. Потом увидел, как расстроился его словам Ти, который просто не мог сдержать эмоций, и принялся утешать: – Эй, ну Кристи, ты чего? Всё же поправимо. Я всего лишь хотел сказать, что сделать Кейсу и Маю подарок к Рождеству мы точно не успеем, так что если ты рассчитывал...       – Нет-нет, – тут же заверил его Ти, – я за то, чтобы сделать всё в лучшем виде и сказать попозже. Только... Это разве не слишком дорого? Проводить такую масштабную реконструкцию...       – Во-первых, – весомо сказал Роб, – я бы не позволил нам с тобой жить в неотремонтированном доме, и нашим младшим братьям тоже не позволю. А во-вторых, я всё-таки в строительной фирме работаю и на большую корпоративную скидку могу рассчитывать в полной мере.       Роб поднял свою кружку, и Ти стукнул по ней своей.       Омега продолжил завтрак, принявшись за хрустящий тост и делая вид, что не замечал, как Роб незаметно старался обнюхать его с ног до головы. Если честно, ему самому было интересно, получилось ли у них с Робертом зачать ребёнка в закончившуюся только что течку. Прокол с таблетками был случайностью, а эффект от их приёма наверняка мог длиться несколько дней. Ти боялся, что когда течка пройдёт, и в голове немного прояснится, он передумает, но стоило ему только увидеть своего альфу, несущего ему завтрак в постель, как все сомнения, если они и были, отпали сами собой. С таким альфой, как Роб, Ти не боялся заводить детей.       Ти и сам невольно вспомнил себя двухлетней давности. Вспомнил, как он чувствовал себя в ловушке этой вечной семейности, быта, маленьких детей и братских склоков. И только сейчас понял, что всё это он воспринимал именно так, только потому что у него не было твёрдого плеча, на которое можно было бы опереться в минуты слабости. Точнее, он просто не мог представить себе, что будет делить это всё с кем-то в равной степени. И в итоге, не доверял себе такой объём ответственности, откровенно страшась его, зная, что не справится.       И за эти два года Роб научил его доверять. Не только потому, что того требовала природа их Истинности, но по-настоящему. Роб научил Ти расслабляться, отдавать инициативу в руки альфы, ведь всякий раз тот доказывал, что с любой проблемой справится. И конечно же, Ти пересмотрел своё отношение к детям, как бы странно это ни звучало. Он, наконец, понял, что быть родителем – это не то же самое, что быть старшим братом. На Ти как "старшего брата" дети обычно сами собой сваливались, его никто не спрашивал, хочет ли он очередного братика, а теперь он мог решить сам, будет у него ребёнок или нет. И это... Больше не душило, а, наоборот, придавало силы.       Ти отставил столик с пустой посудой на пол, оглянулся на Роба, отвлекаясь от собственных мыслей, и заметил, что тот тоже не праздно валялся в постели, а сосредоточенно покусывал кончик стилуса, глядя в планшет, и изредка там что-то чертил. Ти не любил отвлекать альфу в такие минуты, поэтому тактично прочистил горло, обращая на себя внимание, и сказал, когда Роб поднял на него глаза:       – Я сделаю кружок вокруг квартала, взять что-нибудь по дороге?       – Да нет, вечером съездим в Таргет и закупимся, как следует, – отмахнулся альфа и тут же посмотрел строго, – обязательно возьми с собой телефон.       Ти умилился заботе и ответил Робу без слов, чмокнув того шумно. Однако как только ноги влезли в сандалии, от былой лености у Ти не осталось и следа. Он направился в первый же минимаркет, что стоял на углу квартала.       – Можно, пожалуйста, тест на беременность? Э-э-э... два, – поправился он и протянул десятку продавцу.       И, видно, Ти так светился нетерпением, что угрюмый продавец, взглянув на него, и сам посветлел, продавая тесты.       Роб нашёлся в том же положении с тем же планшетом и таким же выражением лица, когда Ти вернулся домой, поэтому можно было незаметно прошмыгнуть в ванную и лихорадочно вчитаться в инструкцию по применению. Главным тезисом было: ложноположительного результата не бывает. А это означало, что если тест покажет две полоски, значит, у них с Робом и правда получилось.       Ти сделал всё по инструкции, и те две минуты ожидания реакции показались ему вечностью. Он готов был принять любой результат, лишь бы не оставаться в неведении. Однако у судьбы, точнее, у теста на беременность, были, судя по всему, свои планы. Ти вглядывался в полоску как мог, вертя её под светом и так и эдак, но так и не смог понять, действительно ли он видел две полоски, или это игра его воображения и плохого освещения.       Пришлось снова прочитать приложенную к тесту инструкцию.       – "В случае, если после соития прошло меньше двух недель, тест может показывать ложноотрицательный результат", – бормотал Ти вслух читаемое, – "в этом случае для повторного прохождения теста требуется подождать два дня"... Два дня?! – возмутился он, – я могу подождать два часа! – тряс инструкцию он.       Взгляд упал на второй, запасной, тест. Ти подавил в себе лихорадочное желание истратить его сейчас же и спрятал на дальней стенке ящика для полотенец. Просто чтобы не соблазнял. И вообще, надо было срочно себя чем-нибудь занять, поэтому Ти проверил почту и позвонил родным. И уже через пять минут у него был полностью расписан этот день и половина следующего.       Роб высказал желание съездить домой к родителям и братьям вместе, поэтому они отправились в пригород. И за те полдня, проведённые с близкими, Ти действительно успел обо всём забыть. С младшими надо было поиграть, со старшими обсудить последние новости, средних щёлкнуть по носу, потому что они были самыми дикими. Роб на какое-то время потерялся из поля зрения, и оказалось, что пока Ти пытался ненавязчиво расспросить Винса о тяготах беременности, альфа обзавёлся настоящим сообщником.       На следующий день, когда Ти закончил показ выставочного дома очередному покупателю, Роб забрал его на своей машине, в которой оказался Кейси.       – Ты не против, если мы заедем на Сомер-стрит? – обратился к омеге Роб, назвав улицу, где стоял отчий дом.       Ти кивнул, а сам немного приуныл: он-то думал, что они с Робом решили сделать Маю и Кейси настоящий сюрприз, но, судя по всему, у Роберта было своё виденье. Однако придавать большое значение этой детали Ти не стал, а обернулся на заднее сиденье и завёл разговор с Кейси. Тот весело рассказывал о колледже, уделяя больше внимания тренировкам, большому полю, предстоящим играм и суровости характера тренера, чем учёбе и другим "незначительным" аспектам высшего образования.       – Преподы нас несильно прессуют, – уверял Ти альфа, – мы ведь защищаем честь колледжа.       – А есть у тебя какой-нибудь прямо любимый предмет? На который ты как на тренировки бежишь, – поинтересовался омега.       – Педагогика, конечно, – оживился Кейси, – там про деток рассказывают, как их увлекать, как располагать к себе. Я потом на наших экспериментирую, – хохотнул он.       – Ты ж вроде и так спец, – улыбнулся ему Ти – Кейси всегда со всеми мог найти общий язык.       – Ну, одно дело просто приглядывать, а другое – чтобы ребёнок делал то, что тебе нужно: учил что-то, читал, писал, сидел тихо – тут авторитет заработать нужно и уметь заинтересовать, – выдал удивительно здравые рассуждения Кейс.       Ти даже отпрянул ненароком.       – Колледж идёт тебе на пользу, – уважительно заметил он альфе.       – Это Майло настоял, – мечтательно вздохнул Кейси, – ну, чтобы я на преподавателя учиться пошёл.       – М-м, – кивнул Ти, потом посмотрел на альфу просительно: – расскажешь?       Кейси сначала нахмурился непонятливо, а потом расцвёл, улыбнулся от уха до уха и рассказал всё то, что так интересовало Ти, и что так тщательно до сих пор утаивал Май. Ти слушал внимательно, иногда уточнял или переспрашивал, а Роб лишь молча возмущался, периодически прикладывая руку ко лбу или вскидывая брови. История и правда выходила немного... драматизированной и не такой страшной, какой казалась со стороны.       – Не надо было скрывать, – не удержался от комментария Ти, помотав головой досадно.       – Кто знал, что оно всё так обернётся? – виновато посмотрел на него Кейси.       Ти протянул альфе руку, заверяя без слов, что всё хорошо, и он на него не обижался, а Роберт как раз свернул на Сомер-стрит и быстро нашёл нужный дом.       – А куда мы приехали? – спросил Кейси к большому удивлению Ти.       – Сейчас расскажу, давайте сначала зайдём в дом, – ответил Роб, заглушая мотор.       В бардачке обнаружились ключи, и Ти захватил их, выпрыгивая с пассажирского сиденья. Альфы пропустили его вперёд, чтобы он отпер дверь, и вскоре все трое вошли в дом. Ти следил за счетами, газетами и рекламой, которые приходили на этот адрес, но под ногами всё равно зашуршала какая-то бумажка.       На мгновение альфы и омега разошлись по разным сторонам. Роб тут же начал простукивать стены и помечать какие-то стикерами; Ти прибрал прихожую и оглядел критическим взглядом пространство на предмет пыли и неухоженности, а Кейси просто смотрел по сторонам, шаг за шагом продвигаясь вглубь дома.       Ти нашёл его в гостиной, разглядывающего дверной косяк.       – Тут... – Кейси шумно сглотнул и указал пальцем на криво начерченную и порядком выцветшую надпись на высоте трёх футов от пола. – Тут написано "Майло"... Это?.. Это ваш дом?       – Ага, – кивнул Ти и сам провёл пальцами по надписи.       Косяк этими отметками пестрел. Ти помнил, как папа собирал их всех по весне и замерял рост, а потом давал в руки маркер, чтобы каждый подписывал своё имя сам. Маленьких он так учил писать, а старшие подавали пример. Ти перевёл взгляд на уровень своих глаз и заметил одну надпись, которая была там написана лишь единожды – "папа". Это он попросил папу, когда ему поставили диагноз, отметиться. Получалось, что если бы папа сейчас был жив, то Ти оказался бы выше.       – А зачем мы сюда приехали? – вывел омегу из собственных мыслей голос Кейси.       – Отец, – Ти пришлось прочистить горло, прежде чем продолжить, – отдал ключи от этого дома нам, когда мы объявили о помолвке, но так как у нас с Робом были свои планы на жильё, мы решили передать этот дом вам с Маем.       – Но так как Май у нас привереда, – подхватил подошедший к ним Роб, – а попасть впросак с таким подарком, как целый дом, не хочется, у нас к тебе, Кейс, есть деликатная просьба.       Ти в очередной раз за вечер удивился и снова не стал перебивать своего альфу, окончательно доверившись его затее.       – Дом требует конкретной реновации, – продолжил Роб, поравнявшись с Кейси, и обращался альфа теперь исключительно к нему, – поэтому мне нужны лишние руки для черновой работы: отодрать ковролин, сломать пару лишних стенок и остальное по мелочи. А так как гнёздышко вроде как готовится для вашей парочки, грех тебя не привлечь.       – Стены ломать я всегда готов, – засветился энтузиазмом Кейси, готовый, судя по реакции, хоть сейчас взяться за кувалду, и даже не подумав отказаться.       – Не сомневался, братец, – усмехнулся Роб, – но это ещё не всё. Главное, что от тебя требуется – это узнать у Мая предпочтения по дизайну: цвета, обстановку, необходимые детали. А самое важное, – заговорщически понизил голос альфа, – не проколоться, чтобы сюрприз удался. Ну как, справишься? Выведать это всё нужно до начала отделочных работ, – уточнил он.       – Можете на меня положиться, ребят, – серьёзно кивнул Кейси.       – Супер, – хлопнул в ладоши повеселевший Роб, – пойдём, ещё кое-что объясню. Ти, солнышко, подождёшь меня тут? – обернулся он к омеге.       Тот лишь кивнул, провожая взглядом выходящих на крыльцо альф. Ти наблюдал за ними в окно, но услышать разговора не смог. Роб указал большим пальцем на дом и похлопал Кейси по плечу, когда тот закивал. А затем Кейси легко сбежал по крыльцу, обошёл машину и вместо того, чтобы сесть в неё, пошёл по улице. А Роб вернулся в дом.       – Э-э-э... – указал на удаляющегося Кейси Ти.       – Он решил прогуляться, – махнул на него рукой Роб, – тут же всего минут сорок идти. Ну, если альфьим шагом, – конкретизировал он.       Ти заподозрил неладное. Как-то враз понял, что чего-то он и правда не догоняет, потому что покинуть дом Роб ему не предлагает, а будто бы собирается с мыслями.       – Знаешь, я, – и правда после небольшой паузы начал альфа, – как всегда побежал вперёд паровоза. У меня с тобой такое часто бывает, – неловко ухмыльнулся он, – ну, услышал, что ты "Римские каникулы" любишь, и тут же поехал Веспу покупать, – привёл пример он, на что Ти невольно расплылся в улыбке. – Или вот про путешествия ты упомянул, а я тут же на стажировку согласился. И участок этот... – стих Роб.       – Не похоже на недостаток, – негромко заметил Ти.       – Просто мне с тобой повезло, – тепло улыбнулся Роб и мотнул головой. – Вчера всё было по знакомому сценарию: ты предложил отремонтировать дом, а я тут же: "снесём стены чуть ли не до фундамента!" Приехал сюда сегодня, – пожевал губу он, – чисто на фронт работ посмотреть, а потом начал замечать всякие, там, детали. Как Кейси только что, – кивнул на дверь Роб.       У Ти невольно запершило в горле. И сколько бы он ни пытался сглатывать, вставший в горле ком никак не хотел пропадать.       – И я понял, что не могу. Не имею права, – снова подал голос Роб, – уничтожить это без твоего активного участия. Так что да, – он на секунду ушёл в прихожую, а затем вернулся с настоящей кувалдой в руках. Ти аж отпрянул, взглянув на альфу боязно, – тебе тоже придётся поломать здесь стены.       – Ты что, я не могу! – замотал головой Ти и ещё больше попятился.       – Чисто символически, – пожал плечами Роб, протянув инструмент омеге, и, когда понял, что Ти даже не собирался брать его в руки, поставил вопрос ребром: – я не начну работы, если их не начнёшь ты. Это твой дом и твои воспоминания, я не имею права распоряжаться ими без тебя.       Ти не понимал, зачем Роб ему сердце рвёт. Однако пауза затягивалась, и Кристиан чуял, что альфа настроен серьёзно. Если омега сейчас сдастся, попросится домой, то Роб сдержит своё слово и ничего не будет тут реновировать, а Маю в итоге достанется старый дом с плохой проводкой. Но почему надо было перекладывать всю ответственность на Ти?       Стало так обидно, что лишь из-за этого у Ти нашлись силы потянуться к кувалде. Роб послушно отпустил головку, чтобы омега почувствовал тяжесть инструмента. Вроде резиновая с деревянной ручкой, а весит как железная.       – А она вообще, это, пробьёт? – уточнил Ти, старательно пряча обиду в голосе.       – Пробьёт, пробьёт, – ответил Роб с интонацией, мол, зубы мне не заговаривай, и скрестил руки на груди, подбородком указав на стенку между крохотной кухней и такой же крохотной столовой.       Альфа не торопил. А Ти даже замахнуться не мог. В голове медленно разливалось осознание, что скоро, если он захочет, все эти воспоминания-напоминания исчезнут отсюда. А ведь здесь всё, вообще всё, было буквально пропитано ими. Глаз закрывать не надо было, Ти и так видел фантомы его прошлой жизни.       Вот расписанные разноцветными восковыми мелками подоконники, вот оцарапанный Котом угол обоев, где располагалась его лежанка, вот тот самый дверной косяк. Очень быстро всё это начало Ти душить. Как он и говорил: в голову лезло не только всё хорошее, но и всё плохое, что случилось здесь.       Он вспоминал кресло, в котором папа любил кормить младших, потому что у него спинка удобно откидывалась, а потом вспоминал, как последние четыре года на это кресло не смел взбираться никто, даже Кот.       Он вспоминал, как подходил к папе с любимой куколкой в виде младенца, и тот послушно показывал, как того кормить, пеленать и менять подгузник. Ти так хотел походить на папу, что нянчил куколку по наказам родителя днями напролёт. А потом, в тринадцать, снова вспоминал эти наказы, ухаживая за Заки.       Он помнил, как Майло впервые встал к плите. Он у папы частенько в ногах тёрся, когда тот колдовал на кухне, но не подходил к этому делу всерьёз. А потом, когда папы только-только не стало, готовить оказалось некому. Отец постоянно привозил фастфуд, а Ти умел только макароны и картошку заваривать. И Май однажды не выдержал – разорался, что это невозможно есть. У Ти самого тогда нервы на пределе были, поэтому он возьми да ляпни: вот сам тогда и готовь! Утром он уже и забыл про эту перепалку, но когда спустился вниз, вся кухня была в дыму, а Майло слёзы утирал и руку за спиной прятал – обжёгся. Ти промолчал, но думал, что всё, наигрался в героя, теперь точно будет есть, что дают, и не выпендриваться, а брат оказался упёртым. Научился овощи варить, котлеты жарить. Потом вообще нашёл папин блокнот с рецептами и по нему шпарить начал. От папиной еды на столе, когда того уже с ними не было, всем становилось не по себе. Май это заметил и начал рецепты под себя делать: специи добавлял, овощи заменял, с десертами экспериментировал. Заработал авторитет, отвоевал себе место в их неполноценной стае, стал Ти настоящей опорой...       Ти неожиданно для себя вдруг нашёл в себе силы поднять кувалду и замахнуться. Ради брата? Легко! Лишь бы только он не слонялся по этим комнатам и не падал в эти воспоминания, глядя на каждый угол, как делал это сейчас Ти.       Омега долбанул по стенке изо всех сил, а та возьми да сломайся – и правда как картонка. Ти округлил глаза. Сначала – ужас. И мысль: "что наделал?!" А за ней сразу: "назад дороги нет." И кувалда снова врезалась в хлипкий гипсокартон. А затем снова и снова, и с каждыми ударом словно легче становилось. Ти чувствовал, как по венам бежит причудливая смесь гормонов счастья и адреналина, и как губы сами собой растягиваются в глуповатой улыбке. А вместо душащих слёз из груди вырывается первый смешок. Да, здесь когда-то была их жизнь, но стены давно пропитались горечью от потери, и им пора было сломаться.       Надолго Ти не хватило. Через десяток щедрых замахов Ти едва ли язык набок не вывалил, а Роб уже спешил забрать из цепких пальцев орудие "великих" разрушений. Дырка хоть и была сквозной, но не особо впечатляющей. Зато чувствовал Ти себя замечательно, пусть щёки и были отчего-то мокрыми, и руки тряслись. Роб вытер щёки омеги, руки к своей груди прижал, поцеловал, а потом и всего Ти к себе прижал.       – Вот так, ты молодец, – ворковал он, гладя омегу по спине.       – Спасибо, – прошептал Ти, боясь, что голос его не послушается.       Его альфа оказался проницательнее, чем Ти о нём думал. Омега немного отстранился, чтобы посмотреть Робу в глаза, и сказал:       – У наших братьев будет замечательный дом.       – Самый лучший, – пообещал Роб.       Когда они приехали домой, Ти пошёл освежиться в ванную, и вспомнил про припрятанный тест. Да, технически прошло лишь полтора дня, но Ти просто не мог ждать. Поэтому он использовал тест и снова едва дождался окончания положенных двух минут. А когда взглянул на полоску, чуть не заверещал от радости: на тесте можно было с уверенностью увидеть две полоски.       Ти выбежал из ванной прямо в объятия к Роберту, крича:       – Получилось! Получилось! У нас получилось!       – Что? Дай посмотреть, – с горящими глазами взял тест Роб, забыв про любую брезгливость. А затем признался, – я думал, мне показалось. Ну, что у тебя запах изменился немного, как будто теплее стал. Вау... У нас будет малыш!       Ти привстал на цыпочки и поцеловал своего альфу. А тот схватил омегу за пояс, оторвал от пола и покружил. Пришлось всё-таки верещать. И смеяться, и целоваться снова, и снова, и снова. А ещё пора было обзаводиться новыми воспоминаниями о своей новой семье.       Рэй явно думал, что Винс уже спал, потому что лёг в постель осторожно, почти беззвучно. Вот только Винс совсем не спал, и стоило альфе расслабиться, как он коварно запустил свои руки к горячему телу своего Истинного, и ногу на бедро Рэя забросил, пристраиваясь поближе. Теперь можно было поцеловать альфу в щёку, скулу, шею. Потом лизнуть щедро от ключицы до самой мочки и захватить её губами мягко. Рэй этим ласкам сначала не придал сильного значения, но когда ладонь Винса начала активно шарить по груди альфы, а затем спустилась к животу, и пальцы провели по дорожке из жёстких волос, уходящей под резинку белья, альфа заинтересованно заурчал.       – Винси, любовь моя, – приподнялся Рэй на локте, ловя руку омеги своей и поднося к губам для поцелуя, – а ты не слишком ли устал для таких активностей?       – Нет, – зарделся Винс и ответил застенчиво: – я хочу почувствовать себя твоим омегой, можно?       – Он ещё спрашивает! – едва слышно выругался Рэй и накрыл губы Винса своими для страстного поцелуя.       По телу тут же прошёл электрический разряд наслаждения, оседая внизу живота причудливым ощущением. Винс хоть и был всего на третьем месяце, но живот с двойняшками добавлял неповоротливости, поэтому Рэй мягко повалил его на спину, а сам навис сверху, начав покрывать лицо и шею Винса ласковыми поцелуями. А уж когда альфа спустился к соскам – таким чувствительным после полугода вскармливания Итана – и начал ласкать их горячим языком, у Винса глаза от наслаждения закатились. Стонать в полном детей и животных доме было категорически нельзя, поэтому приходилось закусывать краешек подушки и хвататься за сильные плечи мужа, которые стойко выдерживали впившиеся в них ногти Винса – омега всегда следил, чтобы те были у него покороче.       Винс запустил пальцы в густую шевелюру Рэя, припавшего к груди, а вторая рука невольно задела "свободный" сосок, и омега с ужасом понял, что организм на эти ласки отреагировал вполне однозначно – у него молоко выступило. Немного, может, несколько капель, но достаточно, чтобы прийти в себя и попытаться отстранить Рэя.       – Боже, Рэй, прекрати, – едва не взвыл Винс, потому что язык у альфы был чудо каким умелым, – у меня, ах... У меня же молоко пошло! Кислое, м-м-м...       – Это для Итана оно кислое, – оторвался от омеги Рэй и, глядя ему в глаза, слизал выступившие капли, – а для меня каждая клеточка тебя слаще мёда, – и снова припал к твёрдым соскам Винса.       Омега знал, что Рэй не пытается удовлетворить какой-нибудь фетиш, а лишь хочет доставить удовольствие, в очередной раз принимая Винса таким, какой он есть. И это было то, что нужно, то, что Винс и "заказывал".       Но если верхняя половина туловища вела себя сомнительно, то нижняя трепетала от ласк альфы – член стоял, а расселина была мокрой от смазки. И Рэй в качестве своих умений убедился, как только опустил ладонь Винсу на пах.       – Только попробуй лишить меня секса, – пригрозил Винс, стоило пальцам Рэя обхватить ствол омеги.       Рэй его за такой тон, конечно, куснул шутливо, но руку убрал и помог Винсу перекатиться на бок. Альфа тут же пристроился сзади, а Винс притёрся попой к стояку альфы, подгоняя без слов. Рэй провёл рукой по животику Винса, спускаясь к бедру, взял под колено и раскрыл омегу для себя.       Винс задышал часто-часто, предвкушая скорое единение тел, и через несколько подготовительных движений внутри Винса пальцами Рэй заполнил его своим членом. Одно лишь это едва не унесло Винса в экстаз, а уж когда альфа степенно задвигался, каждый толчок внутри тела разливался судорогами наслаждения и волнами жара, доходящих аж до кончиков волос.       Продержаться Винс смог недолго. Едва слышно через тяжёлые вздохи, но предупредил Рэя, что вот-вот сорвётся в оргазм, однако альфа не возражал, позволив Винсу получить свою порцию удовольствия.       Как только разноцветные круги перед глазами перестали плясать, омега перекатился на спину и нашарил руками всё ещё эрегированное достоинство альфы. Рэй перекинул через Винса ногу, чтоб ему удобнее было, и склонился для поцелуя. Винс, взяв хороший темп фрикций, позволил себе самый развязный из мыслимых поцелуев: поймал губами язык Рэя и пососал его так, будто это был совсем не язык, и альфу прошило предогразменной судорогой. Винс увеличил темп ласк, добавил вторую руку для стимуляции головки и повторил волшебный поцелуй вновь. Рэй глухо рыкнул, а по груди Винса рассыпались перламутровые капли альфьего наслаждения. Омега перехватил пальцами налившийся узел и помассировал его, выбивая из альфы ещё несколько оргазменных судорог, после чего Рэй всё же отстранил руки Винса от своего достоинства и подарил благодарный поцелуй.       – Спасибо, любимый, – прошептал Рэй, уткнувшись Винсу лбом в лоб, когда они оба переводили дыхание.       – Спасибо – много, – разлепил Винс тяжёлые веки, встретившись со своим альфой взглядами, и улыбнулся заискивающе: – влажного полотенца хватит.       Рэй прыснул, закрыв ладонью свой рот, чтобы не разбудить хохотом половину дома, и, сверкнув напоследок обезоруживающе красивой наготой, ушёл в ванную. Винс же перевернулся на бочок и задремал, успев забыть о своей просьбе. Потом сам же и отбивался от мокрого полотенца, которым его пытался обтереть Рэй. Но когда муж устроился сзади и обнял его привычно, Винс сменил гнев на милость, взмуркнул сладко и провалился в самый счастливый четырёхчасовой сон на свете.