Мы — семья!

      Гулять одному всё ещё было непривычно, но терпимо. Аарон вставил в уши беспроводные наушники и включил забористую корейскую попсу, из лирики которой не понимал ни слова. Удивительно, но музыка как будто бы добавляла красок всему окружающему миру, а это было как раз то, что нужно Аро. Справа и слева сновали его одноклассники и другие школьники, спешившие по домам после уроков, кто-то позвал омегу на поход в очередную галерею, но у Аро были свои планы, и он, застенчиво улыбнувшись, отказал.       Аро свернул на всё ещё живописный, несмотря на середину ноября, бульвар и пошёл вниз по улице. Телефон показывал три часа дня, а это значило, что у него три часа до того, как его заберёт Тайлер. По рассчётам Аро времени ему должно хватить. Тем более, что в голове давно был выстроен чёткий план, а в рюкзаке лежали эскизы, и уже через каких-то пятнадцать минут омега сделал очередной поворот и оказался в тупике промышленного квартала.       Промышленным он давно был лишь номинально. Когда-то здесь располагались фабрики Санта-Барбары, которые обеспечивали город всякой всячиной, а потом собственники перенесли производство в Китай, и здания опустели. На какое-то время это место облюбовали всякие сомнительные компании и рэйверы, но городские власти не хотели, чтобы территория деградировала, превращаясь в гетто, и тем самым снижала бы престиж всей Санта-Барбары, поэтому здания были выкуплены у бывших владельцев и переделаны под новомодное общественное пространство.       На территории старинного кирпичного квартала теперь располагались кофейни с забавными названиями и небольшие пекарни. Именно тут работала самая вкусная в городе кондитерская, про которую ещё не прознали проворные туристы. Здесь была любимая барахолка Аро, на которой он иногда находил очень красивые краски или старинные кисти из редких материалов, удивительно хорошо сохранившихся. Владелец магазина сам в нём продавал, поэтому знал многих клиентов в лицо, и Аро тоже запомнил, поэтому частенько припасал отдельно для него что-то связанное с живописью.       – Мистер Беркли, здравствуйте! – махнул владельцу барахолки Аро, проходя мимо двери в магазин.       – А, Аарон, – улыбнулся ему старичок и потряс пальцем, прежде чем скрыться внутри, – зайди ко мне потом.       – Обязательно! – кивнул омега.       Да, сегодня он пришёл не для того, чтобы копаться в старых пластинках или всерьёз размышлять о занятиях фотографией, приметив винтажный плёночный фотоаппарат. А затем, что совсем недавно закончилась реставрация очередной фабрики, и пространство теперь было открыто для посетителей, да непростых, а граффитчиков. Сердце юного художника, вкусившего плод уличного искусства, заинтересованно ёкнуло, когда он прочитал об этой новости на городском портале. Всё-таки прошлогодний рождественский подарок от Тайлера глубоко запал в душу Аро, и хотелось попробовать свои силы вновь. Вот только папуля тогда строго наказал заниматься граффити лишь там, где это было законно, поэтому Аарону пришлось отложить свою любовь к баллонам с краской на дальнюю полку.       И вдруг такая новость. В Аро действительно чиркнула какая-то искорка, и он зацепился за это мимолётное ощущение всеми силами. С тех пор как от него уехал Келли, Аро тяжело было находить вдохновение, и его работы заметно потеряли в оригинальности. Для выполнения заданий из школы он теперь частенько опирался на классиков или писал с натуры, что очень радовало учителей, но совсем не нравилось Аро. Поэтому когда в мозгу вдруг начала тлеть идея, омега позволил ей разгореться таким ярким огнём, на который он только был сейчас способен.       Два последних дня он задерживался в школьных мастерских, чтобы вырезать нужные трафареты и выстругать необходимые оттиски, а Кайл с Адрианом взяли Аро вместе с ними в строительный магазин, потому что они опять что-то мастерили на заднем дворе, и омега смог выбрать краску.       Когда Аарон пришёл на искомое место, то невольно ахнул и в то же время мысленно снял шляпу перед простотой идеи – проектировщики этой территории не снесли фабрику, а лишь убрали крышу здания и верхний этаж, поэтому из выкрашенных в белый цвет стен и закоулков старого здания получился интересный лабиринт с большим количеством света и места под граффити. Где-то кирпичную стену заменили бетонной плитой, и можно было выбрать поверхность самому: шершавую или гладкую.       Народу было немного. Аро был почти уверен, что по-настоящему тусовались тут, в основном, по ночам, тем более, что пара баров на территории квартала тоже имелась. Да и прожекторы на стенах говорили о том, что после заката жизнь здесь не заканчивалась.       Аро ещё немного побродил по лабиринту, поразглядывал чужие рисунки и начал присматривать местечко для себя. Друг Тайлера, Скай, хоть и говорил, что ничего страшного в рисовании поверх чужой работы нет, но всё-таки хотелось избежать такой ситуации. Омега вдруг заприметил неплохой квадрат, на который падало достаточно света, чтобы порисовать до самого захода солнца, и в то же время расположение одного из прожекторов говорило о том, что в тени безызвестности с наступлением ночи нарисованная тут работа тоже не останется. Смущало только то, что на квадрате кто-то накалякал чёрной краской уродливую закорючку в виде какой-то кудрявой ёлки, однако Аро посчитал, что она не представляет большой художественной ценности, и её уж точно можно закрасить.       Омега сбросил с плеч рюкзак и быстро вытащил из него всё необходимое. На штанину приколол булавками эскиз задумки, надел перчатки, очки и маску, сделал громкость забористой корейской попсы побольше и принялся за работу.       Сначала было тяжело. Аро казалось, что задуманная им идея слишком амбициозная, громоздкая, неподъёмная. Но каждый раз краска ложилась на стену слой за слоем, сантиметр за сантиметром, а руки клеили трафареты в нужном месте. И омегу, наконец, отпустило. Он как будто выпал из реальности на те часы, во время которых лишь встряхивал баллоны и наносил аэрозоль. Мир цветов и образов полностью поглотил его, заставив забыть о настоящем, но также позволял побыть наедине с самим собой, без посторонних. А самое главное – Аро поймал это успокаивающее чувства контроля. Цвета, линии, градиенты – всё подчинялось его воле, всё ложилось так и туда, куда он задумывал, и это давало... надежду. Надежду, что всё остальное у Аро в конечном итоге тоже сложится как надо, как задумывалось.       Аро отошёл на несколько шагов от стены, чтобы в очередной раз оглядеть работу и что-нибудь подправить, как вдруг заметил, что музыка в наушниках уже не играет – наверное, треки в альбоме закончились – потому что услышал, как кто-то позади него заинтересованно присвистнул. Аро обернулся на звук и увидел привалившегося к стене Тайлера с двумя шлемами в руках. Омега сдёрнул на шею респиратор и улыбнулся, вспыхнув румянцем. Побежал было к альфе, но тот замахал на рисунок:       – Э, э, а подпись?       Аро закатил глаза, но послушно развернулся и поднял с земли баллон аэрозоли нежно-розового цвета. Затем быстро чирканул свой "бренд". Тайлер называл его кошачьей мордочкой, потому что расположенные в подписи буквы и правда в неё складывались. Буквы "А" – были ушами; "r" и "n" – усами, а "о" – носом. Получалось забавно, и имя читалось. После этого штриха Тайлер, наконец, взял Аро под крыло, и пару минут альфа с омегой рассматривали нарисованное.       Картина была простенькой в исполнении, но впечатляющей при просмотре. Аро нарисовал набережную Санта-Барбары во время заката. Небо и море бушевали естественными сочными цветами от кроваво-красного до иссиня-белого, от почти бурого до нежнейшего голубого. Аро постарался над растушёвкой, чтобы границ того или иного цвета не было видно, и они как бы перетекали друг в друга, создавая иллюзию движения. А вот набережная и пальмы с очертаниями людей были написаны при помощи подготовленных трафаретов буквально в несколько "пшиков" чёрной краски. Детали типа бликов, птиц и рыбацких лодок были добавлены оттисками.       Тайлер сфотографировал рисунок на телефон, пока Аро собирал инструментарий. Омега заметил, что на часах уже семь, а значит, альфа давно сюда приехал, но, видно, решил не дёргать.       Омега сбегал в магазин к мистеру Беркли, как и обещал, отоварился в итоге винтажными открытками с репродукциями картин современного искусства, что можно было назвать хорошим уловом – старик хорошо знал предпочтения Аро. Открытки были спрятаны в рюкзак, тот поместился в багажник мотоцикла, а Тай помог справиться с застёжкой шлема.       – Держись крепче, малявка, – подмигнул Тайлер из-под шлема усаженному на мотик Аарону, после чего забрался сам и рыкнул двигателем.       Аро прижался к альфе изо всех сил и едва сдержал восторженный писк, когда при наборе скорости всё внутри знакомо сжалось. Как будто он ехал не по городским улицам, а был в Диснейленде на одной из крутых горок. Они ловко объезжали вечерние пробки, избегая по возможности любых светофоров и загруженных дорог. Однако совсем не постоять на красном свете им не удалось.       Пока Тайлер следил за секундами на светофоре, Аро склонил голову на спину альфе, повернув её набок, и что-то его словно дёрнуло. Он сначала не смог понять, что именно, глаза забегали по привычному пейзажу за пластиком шлема, как вдруг, когда Тай уже газанул, в голове щёлкнуло пониманием – на одном из зданий чернела знакомая кудрявая ёлка, ещё более небрежно накаляканая. Аро даже фыркнул себе под нос: вот уж действительно порча городского ландшафта и никакого искусства. Впрочем, долго возмущаться Аро не дали – быстрый мотоцикл Тайлера не позволял задерживать взгляд на пейзаже или вертеть головой. А когда они приехали домой, то некрасивая закорючка тут же вылетела из головы, потому что дома нашлись дела поважнее.       Пока Лисята и Майло накрывали на стол, Вик помогал Бену с домашней работой, а Тайлер с Кейси развлекали Ноа, Аарону тоже теперь можно было почувствовать себя настоящим старшим братом – он помогал Заку. Когда Захария был совсем маленьким, за ним всегда присматривал Ти. Аро тоже долгое время считался "маленьким", будучи сначала под опекой Мая, а потом вроде как Тайлера. Но теперь, когда Заки ходил на изобразительное искусство, Аро по-настоящему смог ощутить себя наставником. Омега помогал младшему брату и с другими, обычными, школьными предметами, но обоих это занимало сильно меньше, чем рисование или лепка. Заку вообще нравилось всячески мучить свои маленькие пальчики, поэтому он то ваял что-то из пластилина, то часами давил клавиши на синтезаторе. Уставал, расстраивался, но почему-то вместо того, чтоб отложить занятие в сторону или хотя бы сделать перерыв, омежка наоборот упирался рогом ещё больше, пока Аро не вмешивался, боясь, что брат перенапряжётся. Сам Аро, конечно, так не мог. Он чувствовал в себе податливость, зависимость от настроя и настроения, редко по-настоящему заставлял себя, однако очень старался делать из любого мало-мальски интересного занятия привычку.       Когда домой приехал отец, и Ти с Робом к общей радости заскочили в гости, то Май наконец позвал всех на ужин. Аро спустился в столовую, и оказалось, что Тайлер уже всем показал его граффити, посему каждому было, что сказать.       – Тебе пора собирать портфолио, – заметил Вик, отправляя в рот кусочек запечённого под сырной корочкой мяса.       – Но у меня уже есть портфолио, – не понял комментарий альфы Аарон, – целых три папки...       – Нет, я имею в виду онлайн, – пояснил Вик и начал вслух рассуждать, – надо тебе сайт написать. Сделаем тебе простой движок, чтобы в два клика можно было работы загрузить. Негоже оставлять их в тесном семейном кругу.       – Мерч забабахаем, – засветился идеей Кейси, – будем твой бренд раскручивать.       – Чего это только мой? – насупился Аро, – так-то у нас всех по таланту да найдётся.       – Тогда сделаем, – Кейси демонстративно развёл руками в воздухе, – семейный бренд.       – А может, – подал голос Роб, – семейный трастовый фонд? Я давно хотел предложить каким-нибудь образом подбить наши активы с пассивами, чтобы те немного поработали на нас.       – Не знаю, я как-то в финансах не шибко разбираюсь, – почесал затылок отец.       – Кажется, Нэйт упоминал, что у него есть советник, – заметил Винс, похлопывая по спинке сытого Итана, – может, он устроит нам консультативную встречу?       – Я спрошу при случае, – кивнул мужу отец.       Все задумчиво продолжили жевать ужин, а после него Аарон подошёл к Вику, пока тот не ушёл на вечерний выгул Лисят, ой, то есть, Кота.       – Ты не шутил? Ну, про сайт? – посмотрел он на альфу, задрав голову.       Тот, к большому смущению Аро, опустился на одно колено, чтобы оказаться с омегой на одном уровне и тому не пришлось бы напрягать шею.       – Я был совершенно серьёзен, солнышко, – заверил его Вик и уточнил: – если ты, конечно, хочешь. Сайт несложно сделать, так что это не доставит мне никаких неудобств.       – А кто?.. – Аро закусил губу, подбирая слова, – а я могу тебе помочь с дизайном? Цвет выбрать и всё такое?       – Ну что ты, – улыбнулся Вик, – это тебе с дизайном будут помогать, и не я, а Мишель, он как раз курсы окончил, ему сейчас полезно будет попрактиковаться. Я только техническую сторону на себя возьму: виртуальный сервер настрою, домен выкуплю и другое, по мелочи. А то, как твой сайт будет выглядеть, целиком и полностью решишь ты, можешь быть уверен.       – Спасибо! – обнял альфу Аарон, немного успокоившись.       Вик улыбнулся тепло и подмигнул, подбадривая и ещё больше смущая омегу, а потом всё же позвал Лисят и Кота. Нет, всё-таки с угрюмым Таем Аарону было спокойнее, чем с обстоятельным Виком, излучавшим "отцовкую" ауру. Впрочем, оставшийся вечер прошёл у Аро замечательно: он засыпал, думая о том, как будет выглядеть его собственный сайт, и эти мечты убаюкивали лучше любой колыбельной.       Эрик посмотрел на горку опустившихся ему на стол отчётов и тяжело вздохнул, после чего с наслаждением размял шею, покрутив головой и так, и эдак. Потом словил на себе пару залипших взглядов от коллег-альф и решил разминку прекратить, спрятавшись за монитором.       День обещал быть долгим и крайне скучным. И в такие дни Эрик особенно сильно не понимал, что он здесь, на этой работе, делает. Он хотел помогать людям, мечтал распутывать сложные дела и ловить преступников, а вместо этого... Одни расстройства.       Омега принялся было за очередной отчёт, как вдруг увидел появившегося в дверях участка Аро.       – Привет, Рэнди попросил меня привезти тебе ланч, – плюхнулся на стул рядом со столом Эрика омежка и выложил из рюкзака пластиковый короб.       – Этот бета явно кормит меня на убой, – беззлобно заворчал Эрик, принимая из рук Аро ланч и едва не забыв слова благодарности, – спасибо, малыш.       – Ладно, я поехал, у меня сегодня пленэр... – начал было собираться Аарон, как вдруг оборвал сам себя, застыл, вглядываясь в бумажки на столе Эрика, а потом начал возмущаться, округлив глаза: – Это ты?!.. Это твои?!.. Твои закорючки?! – тыкал он своим пальчиком в какой-то листок.       – Что? О чём ты? – не понял Эрик и поднял к глазам бумажку, возмутившую Аро.       Бумажка была изрисована какими-то малопонятными дудлами, напоминавшими кудрявую ёлку, которые Эрик точно не рисовал, зато его подопечный Эдди мог.       – Это Эдди, наверное, баловался, пока я табель заполнял, – озвучил свою догадку Эрик и поднял глаза на Аро, – а в чём, собственно, сыр-бор?       – А-э-э... – замялся омежка, поумерив свой гнев, и моментально переобулся: – Да, собственно, ни в чём. Я просто подумал, что ты живописью увлёкся, а мне не сказал, – на голубом глазу соврал он, аккуратно выцепляя бумажку раздора из Эриковых пальцев. А затем спохватился: – А Эдди, это тот хулиган, которого мы однажды до дома подвозили?       – Ну да, а что? – прищурился ещё более подозрительно.       – Да вообще ничего, – округлил глаза Аро и спохватился: – Ой, я же на пленэр опаздываю. Пока!       Эрик не понял прикола, но решил сохранить свой мозг в целости и сохранности и не лезть в подростковые разборки, если таковые имели место быть. Во-первых, повторения прошлогоднего сценария ему совершенно не хотелось; во-вторых, подноготная на Эдди и его семью у него была от и до, и за тайные мафиозные связи можно было не переживать: их не было. Зато был вкусный ланч от Рэнди, обеденное время и пара долларов на стаканчик ароматного чая-латте из ближайшей кофейни.       Поэтому не стоило отказывать себе в удовольствии всё-таки размять конечности, и, подхватив ланч, телефон и рабочую рацию, которую у него до сих пор чудом не отобрали за ненадобностью, Эрик вышел на свежий воздух.       Вообще, он, конечно, был не совсем справедлив в своём гневе на новое начальство. Да, его нынешний капитан по-прежнему был сексистом и по-прежнему держал Эрика в стенах участка, однако... Однако, как понял Эрик после нескольких месяцев взаимодействий с альфой, главной причиной такого отношения было беспокойство начальника за омегу. Было в этом что-то подленькое, особенно когда приезжали всякие проверки или репортёры, и капитан чуть ли не хвастался тем, что у него в офицерском составе целый один омега имеется. Но в то же время оказалось, что у начальника три сына и все омеги, и всех он опекал – судя по подслушанным телефонным разговорам – по самое "не могу". А это означало, что привычка относиться к омегам, как к хрустальным вазам, была практически неискоренима. Хоть жалобы пиши, хоть доносы, но под таким начальством в поля Эрика отправлять не собирался никто.       Впрочем, грустные мысли было решено отложить на время обеда, когда Эрик купил стаканчик чая и сел на лавку перед кофейней. На дворе был ноябрь, но вышло Калифорнийское солнце и тут же сделало обед на свежем воздухе терпимым. Эрик даже зажмурился от удовольствия, пережёвывая фирменный сэндвич Рэнди с картофельно-яичной начинкой. Бета бесподобно готовил, умудряясь добавлять специи в любое блюдо – даже в чай! – но делал это так умело, что вкусы и запахи буквально пели, а не звучали какофонией.       Вдруг Эрик почувствовал, что на лицо перестали падать лучи солнца. Омега распахнул глаза, увидев перед собой молодого смуглого омегу, который вроде как был смутно ему знаком.       – Простите, – неловко улыбнулся ему тот, – вы меня не помните?       Эрик прищурился и напряг извилины, и осторожная догадка всплыла на поверхность:       – Мэри?       – Мэрион, – энергично закивал омега, поправляя Эрика, и сел рядом на лавку.       Сел и замялся, кусая маленькую пухлую губу и теребя конец пояса от короткого лёгкого пальто, в котором он был. Эрик же воспользовался заминкой и ещё сильнее напряг извилины, чтобы окончательно вспомнить омегу.       Пару лет назад он выехал на вызов, где, предположительно, был найден труп, а когда приехал, оказалось, что от трупа давно остались лишь косточки, замурованные в стене. Он тогда ещё познакомился с названным братом Тая – Виктором, и двумя старшими братьям Аарона – близняшками Луисом и Кайлом, которых все звали Лисятами. Эрик подозревал, что прозвище было им дано не столько из-за внешнего сходства с остроносым и пухлощёким животным, сколько из-за вертлявых, гиперактивных натур, в наличии коих Эрик убеждался все следующие после загадочной находки выходные. Они втроём распутывали дело "кровавого Мэри" – выдуманного приведения, которое жило в заброшенном особняке, где, собственно, и нашлись останки. В конечном итоге всё оказалось крайне тривиально: убийство на почве ревности. Никто не стал его раскрывать, потому что все непосредственные фигуранты давно покоились в земле, зато наследника заброшенного поместья нашли. Им, собственно, и оказался этот Мэрион. У него ещё, кажется, был маленький ребёнок.       – Мэри... он, – начал осторожно Эрик, – у вас какие-то проблемы? С домом? С Ребёнком?.. – предположил он.       – Нет-нет, что вы! – широко улыбнулся Мэрион и даже удивился немного таким точечным вопросам, – всё замечательно, спасибо вам ещё раз огромное!       – Тогда?.. – вскинул вопросительно бровь Эрик.       – Понимаете, – продолжил маяться молодой омега, – в общем, я не знаю, к кому обратиться с одной проблемой. Мы подумали, что в полицейском участке нас точно слушать не будут, но потом я вспомнил о вас. Как деликатно вы подошли к сомнительному делу "о кровавом Мэри", – сделал большие глаза Мэрион, упоминая своих предков и связанную с ними легенду, – и я решил, что попытаю удачу вновь, в надежде на ваше понимание.       – Э-э-э... Слушаю, – навострил уши Эрик.       – Вы помните, что я жил в приюте Святого Лея, когда вы меня нашли? – спросил Мэрион, решив, видно, начать издалека.       – Да, что-то припоминаю. Этот приют по-моему для омег с маленькими детьми? – предположил Эрик.       – Точно-точно, – снова закивал Мэрион, – я давно там не живу, как вы помните, но контакты с некоторыми ребятами из приюта и его работниками поддерживаю. И один из няничек недавно рассказал мне, – омега повертел головой, оглядываясь, а затем понизил голос, – что в приюте с недавних пор творится настоящая чертовщина!       – А можно по-подробнее? – попросил Эрик, потому что Мэрион, судя по многозначительному молчанию, был уверен, что достаточно заинтриговал его, чтобы бросить сэндвич и побежать прямиком в приют.       Мэрион захлопал глазами, собираясь с мыслями, но потом как шарик сдулся, сгорбившись на лавке.       – Если честно, я не очень понял, в чём там дело, – нахмурил золотистые бровки он и взглянул на Эрика виновато, а потом снова засветился найденным решением: – Но зато Рауль, тот нянь, он точно расскажет, что у них происходит. Позвать его? Я сейчас ему позвоню! – вытащил он из кармана простенький кнопочный телефон и принялся копаться в электронной записной книжке.       – Не стоит звонить Раулю, – остановил его Эрик, – во-первых, я сейчас на службе, и если ваш вопрос не срочный, не из разряда "жизни и смерти", и, как вы сказали, полиция с ним разбираться не будет, то давайте отложим его до конца рабочего дня?       – Да, конечно, – с облегчением выдохнул напрягшийся было Мэрион.       – Запишите мой домашний адрес и приходите к семи туда, идёт? Обсудим всё в спокойной обстановке без лишних, – покосился он на свой полицейский участок, – ушей.       Мэрион в очередной раз закивал энергично, записал продиктованный ему адрес и заверил, что они с Раулем обязательно придут.       Честно признаться, когда Эрик, вымотанный отчётами, пришёл домой, он и думать забыл про назначенную встречу. Во-первых, Рэнди встретил с горячим ужином, а во-вторых, Тайлер закончил все дела в мастерской к возвращению Эрика, и Пат, его начальник, увёл мужа на вечерний променад на "часок-другой".       Пожилым бетам были полезны прогулки на свежем воздухе, а молодым альфе с омегой были полезны совсем другие активности. Поднявшись в комнату Эрика, они с Таем целовались и обнимались. Омега сначала переоделся из формы в домашнюю одежду, а потом сбросил и её. Тай повалил их на постель и, неспешно лаская Эрика руками и языком, готовил для себя. Но затем идилию разорвала трель дверного звонка, которую Эрик сначала хотел послать куда подальше, но тут-то в голову и ударило напоминанием о назначенной встрече.       Одевались они с Таем впопыхах, путаясь в том, кому какие носки принадлежали, и посмеивались над глупостью момента – как будто целующихся школьников спугнул строгий препод. Но делать было нечего – Эрик привык держать данное собой слово. А значит, хотя бы выслушать Мэриона и его няня он был обязан.       Эрик пригласил омег в дом и усадил на кухне, где, старательно пряча недоверчивые взгляды, ставил чайник Тайлер. Впрочем, когда он увидел собеседников Эрика, то ощутимо расслабился, и Эрик был с ним солидарен. Мэрион за несколько часов разлуки совсем не изменился: он был всё таким же молоденьким метисом, только малыша с собой привёл – видно, не с кем после садика было оставить. Ребёнку на вид было года четыре, и он был сильно смуглее папы, с тёмными тугими кудряшками, обрамляющими круглое детское личико. Становилось понятно, кто мог быть у этого ребёнка отцом.       Рауль же, тот самый нянь из приюта, был, как и предполагало его имя, стопроцентным латиносом. Не старый, но явно за тридцать омега. Тёмный, сосредоточенный, немного обеспокоенный взгляд прекрасно дополняли длинные выпрямленные волосы, собранные в сложный хвост. Но даже серьёзный настрой Рауля не позволил Эрику проигнорировать красоту форм омеги: высокий рост, прямая спина и мощные ноги делали его настоящим красавцем. Странно, что с такими данными Рауль работал нянем в приюте для бездомных, а не снимался в рекламе белья, например.       – Как тебя зовут? – обратился Эрик к малышу, сидевшему у папы на коленях, чтобы как-то начать разговор.       Ребёнок застеснялся и уткнулся папе в шею, спрятав лицо.       – Барак, его зовут Барак, – неловко улыбнулся Мэрион, – Ну, ягодка*, ты чего? – погладил он малыша по головке, – это хороший дядя, он нам очень сильно помог.       – А ещё чем-то могу? – перевёл Эрик взгляд на Рауля.       Тот подобрался на стуле, начиная рассказ без дополнительных просьб:       – Офицер Мастерсон, мы очень ценим ваше внимание, поэтому я перейду сразу к сути, – Рауль на секунду замолчал, подбирая наиболее точные слова, после чего продолжил, предупредив: – Скажу сразу, я тут неофициально. Администрация приюта не знает об этой встрече, однако я посчитал её необходимой. Я работаю в приюте Санта-Барбары уже девять лет и повидал многое и многих, поймите меня правильно. Однако за всё это время я не видел ничего подобного тому, что творится в моём приюте последние три месяца.       Эрик сосредоточенно поёрзал на своём стуле и подтянул к себе поближе блокнот с ручкой. Юный Барри тем временем понял, что пристальное внимание направлено теперь не на него, и слез с папиных коленей, заинтересованно оглядываясь по сторонам.       – Начать надо, наверное, – продолжал рассказ Рауль, – с небольшого пояснения. У приютов Святого Лея есть как бы своя иерархия: приюты первой линии – куда приходят все, кто нуждается в помощи, их больше всего, наш – как раз этот; далее, приюты особые – там живут папы с особенными детками, если понимаете, о чём я; и есть категория приютов целевого назначения – такие есть не во всех городах и попадают в них далеко не все омеги, а только, как бы цинично это ни звучало, перспективные, кого заметили в приюте первой линии и подали на них прошение о переводе. Правила составлял не я, – поднял руки омега, – поэтому что есть, то есть. Так вот, наш приют обычный, не очень большой, но старинный – один из первых построенных. И мы всегда, всегда стараемся найти в наших послушниках потенциал – это политика нашего директора, и я его за одно это очень уважаю. Вот, Мэрион, например, – погладил Рауль омегу по плечу и улыбнулся ему, – готовился к переводу в целевой приют на Восточном побережье, когда его нашли вы. Спросите любого омегу – все хотят перевестись из простого приюта в специальный, потому что там и образование дадут, и помогут с работой, с подъёмными. Там хорошее финансирование, в общем, одни плюсы, – подвёл итог Рауль, после чего улыбка с его лица сползла. – И мы по-прежнему подаём заявки на переводы наших омежек, и те вроде бы сначала радуются, готовятся, мечтают даже о переводе, однако когда дело доходит до последнего собеседования с комиссией того или иного целевого приюта – омеги отказываются. Перевод без согласия омеги невозможен, да и кто бы в своём уме отказался? – возмутился он, – но факт остаётся фактом: последние три месяца все послушники, на которых мы подавали заявки, всё до единого, они прошли отбор, а затем все отказались. Я пытался с ними говорить, пытался выяснить причины, но их как подменили – молчат, в глазах печаль и страх. Я не знаю, что делать, к кому обратиться. Директор наш даже приостановил подачу заявок – над ним уже посмеиваются там, – показал Рауль пальцем вверх, намекая на администрацию приютов.       Эрик откинулся на спинку стула, глубоко задумавшись. Дело и правда было не для полиции – оно пахло корпоративными интригами и омежьими склоками, до которых полицейским не было никакого дела. Наличие вообще какой-нибудь правовой составляющей ставилось Эриком под большое сомнение. Но одно было совершенно ясно – зацепиться хоть за что-нибудь у него получится только при посещении приюта. Стоило ли светить значком?       Где-то сбоку Тайлер вдруг издал какие-то нечленораздельные звуки, имитирующие удары, заставив Эрика отвлечься от своих мыслей. Оказалось, что альфа нашёл общий язык с малышом Мэриона и при помощи двух фигурных печений пересказывал сюжет "Рэмбо". Заворожённо глядел на битву выпечки не только Барак, его папочка тоже сидел с открытым ртом.       – Ну так вы поможете? – посмотрел на Эрика с плохо скрываемой надеждой Рауль.       – Я постараюсь, – как всегда без лишних раздумий ляпнул Эрик, – можно к вам в приют прийти для беседы с омегами? В субботу, например?       – Вы будете при исполнении? – уточнил, нахмурившись, Рауль и пояснил, извиняясь всем своим видом, – просто у нас разные омеги живут, не все готовы ко встрече с полицейским.       – Я могу прийти в штатском, – предложил Эрик.       – У нас по воскресеньям волонтёрский день, – подобрался на своём стуле Рауль, – я могу записать вас в списки? Придётся, правда, постоять на раздаче супа какое-то время, – поджал губы он, – но я быстро уведу вас в жилое крыло и познакомлю со всеми, – пообещал омега.       – Договорились, – согласился Эрик.       – Ну что ты как святая невинность, ей-богу! – возмущался в трубку Тайлер, – в гугле посмотришь картины эти. Как будто разница есть! И как будто кто-то твои отметки проверяет!       Тайлер был прав, отметки о посещении музеев и галерей в школе у Аро и правда никогда не проверяли.       – Нет, я всё же схожу, – в конце концов заупрямился он.       – Аро, солнце, тебе пора учиться врать и прогуливать, – участливо ответил ему Тай, – иначе эта учёба проглотит тебя и не подавится... Гороховый закончился! – рявкнул он кому-то мимо трубки, а потом снова вернулся к разговору с Аро, понизив голос: – Малыш, я за тебя переживаю.       Омега засмущался от услышанного и поспешил заверить:       – Я одним глазком только гляну, и если мне не понравится, то уйду сразу же.       – Ладно, звони, если что... Да закончился гороховый, что вы лезете?!       Аро положил трубку, решив, что обязательно расспросит вечером Тая о том, где проводил своё воскресенье альфа, а сам сел на велосипед и поехал в очередную галерею. По дороге остановился у кафе-мороженого, благо, что папуля как раз дал на карманные расходы. А когда приехал-таки в нужное место, слова Тая незамедлительно возникли в голове: смотреть очередную экспозицию современного искусства было просто невыносимо.       Аро быстро поставил отметку о посещении у администратора галереи, после чего вскочил на велосипед и поехал, куда глаза глядят. Почти сразу омега решил проехаться до торгового центра с большим кинотеатром и посмотреть афишу, однако когда приехал на парковку, то взгляд упал не на красочные постеры, а на небольшую фигурку в чёрном худи, калякавшую на стене центра... чёртову кудрявую ёлку!       – Эй! – крикнул Аро, и вандал тут же сорвался с места.       Вот только он бежал на своих двоих, а у Аро был целый велосипед, на котором омега и ввязался в погоню.       – Эй, стой! – кричал Аро, крутя педали. Делать это в горку было сложно, а уж бежать ещё сложнее, однако альфёныш оказался упёртым.       Вот только Аро тоже не собирался сдаваться:       – Да стой же ты!       Омега судорожно пытался вспомнить его имя, потому что Эрик точно его говорил, что-то такое... Немного забавное, нелепое, детское...       – Эдди-и-и! – радостно вспомнил Аро и заголосил на всю улицу.       Эдди порядком запыхался, а на звуках собственного имени решил, видно, что этот бой проигран, и сопротивляться нет смысла, поэтому замедлился окончательно, перешёл на шаг и в конце концов упёрся ладонями в колени, чтобы отдышаться. Аро же победоносно резко затормозил и со всей возможной грацией спрыгнул с велосипеда.       Выглядел альфёныш под стать своему имени – презабавно. Аро плохо запомнил его с того вечера, когда они с Эриком и Таем подвозили его до дома. И сейчас этого Эдди можно было хорошенько рассмотреть. У него были растрёпанные кудрявые волосы клубнично-блондинистого оттенка, худенькая фигурка с острыми локтями и коленками. Навскидку, он уже был чуть выше Аро и грозил вытянуться вскоре ещё больше. А вот личико было пока почти детским. У Аро глаз был намётан, поэтому он видел задаток на острые широкие скулы, однако те сейчас были скрыты ребяческими щёчками, и из губ ещё не ушла припухлость, характерная для малышей. Ну, зато взгляд в глазах глубокого зелёного цвета был очень-очень серьёзным.       Эдди сначала нахохлился как ёжик, пытаясь, видно, и сам вспомнить, откуда ему был знаком Аро, а затем, вспомнив-таки, нахмурился грозно:       – Что, наябедничаешь своему дружку-полицейскому?       Аро лёгким движением плеча привёл в движение лямку от рюкзака, тот начал падать, и омега ловко перехватил лямку в руку, а затем замахнулся хорошенько и обрушил рюкзак на не успевшего отгородиться Эдди:       – Ага, сразу как только сам тебя проучу! – и треснул альфу снова.       – Да что с тобой не так-то?! – взорвался гневом Эдди и выхватил из рук омеги злополучный рюкзак, не дав ударить себя в третий раз.       – А то! – кричал на него Аро, – не умеешь рисовать – не берись! Только город портишь!       – Да ты-то что в стрит-арте мыслишь, заучка?! – высокомерно отмахнулся от него Эдди.       Аро начал хватать ртом воздух от возмущения, но с ответом не просел:       – Да уж побольше тебя, недохулигашка! – брезгливо вздёрнул губу он и вырвал из рук альфёныша свой рюкзак. Потом перекинул ногу через седло велосипеда и пригрозил: – Ещё раз увижу где-нибудь твою ёлку кудрявую, попрошу Эрика тебя на ночь в изоляторе закрыть! С бомжами!       – Это... Это не ёлка, – захлопал глазами Эдди обиженно.       Аро даже ногу с педали снял, передумав стартовать, потому что альфа подозрительно хлюпнул носом.       – Ну а что тогда? – поинтересовался он, поубавив гнев.       Эдди пожевал губу, явно раздумывая, отвечать или нет, но потом всё же раскололся:       – Подпись. Там имя моё зашифровано.       Аро снова снял со своего плеча рюкзак, порылся в нём и достал листочек, который нашёл у Эрика на рабочем столе, расписанный Эдди, начав всматриваться в символ внимательнее.       – Откуда у тебя?..       – Не читается, – вынес вердикт Аро, – одни закорючки да палочки. Но если только вот эти буквы использовать, то можно корону нарисовать.       Аро порылся в недрах рюкзака и достал карандаш, чтобы показать наглядно: "w" покоилась на палочках двух "d", и вместе они действительно напоминали символ короны. Омега протянул листок Эдди, а тот сначала попереводил взгляд с Аро на бумажку и обратно, но в конечном итоге взял, заценив значок.       – Х-хочешь, – потупил взгляд Аро и начал ковырять резинки на велосипедных ручках, – можем сходить в фабричный квартал и порисовать. Там можно, – напомнил он.       – О, понял, – осенило Эдди, и он пожал плечами: – Пойдём. Только мне нужно вещи с парковки забрать, – кивнул он в сторону торгового центра, где его спалил Аро.       Оказалось, что у альфы был скейт, поэтому до кирпичного квартала они добрались быстро. Эдди неплохо владел доской, и разок даже прокатился на тяге Аро, схватившись за багажник велосипеда.       В выходной день в квартале было шумно и многолюдно: кафешки и сквер были забиты людьми, а в ту самую кондитерскую стояла небольшая очередь. Альфа с омегой прошмыгнули мимо толпы, пробираясь вглубь квартала, туда, где располагалось пространство для стрит-арта. И здесь наудачу было поспокойнее. Аро заметил, что его рисунок городской набережной ещё не закрасили, и показал пальцем на него:       – Ну как, всё ещё думаешь, что я не смыслю в уличном искусстве?       Эдди посмотрел в нужном направлении, и его светлые брови едва заметно взметнулись вверх, после чего альфёныш поморщился:       – Чёрта с два это нарисовал ты.       – Там же моя подпись! – возмутился Аро, – вон, видишь, написано: Аарон.       – Та кошачья морда? – ещё больше скривился Эдди, но в противовес словам подошёл к рисунку ближе.       Сначала демонстративно склонился к подписи, пристально её разглядывая, но затем его явно захватило буйством красок, и он, медленно выпрямляясь, начал по-настоящему разглядывать рисунок. Даже пальчиками провёл по стене, очерчивая силуэт одной из пальм.       Аро вдруг поёжился, передёрнув плечами, – его окатило этим странным до боли знакомым чувством любования другим человеком на фоне холста.       – Красиво, – едва слышно донёсся до него вердикт Эдди, и тот обернулся, снова подозрительно прищурившись, – а как у тебя так ровно пальмы вышли? И чайки словно напечатанные, м?       Омега усмехнулся претензии и рассказал пару фирменных секретов.       – Вот, смотри, – Аро на секунду отвлёкся, чтобы подобрать несколько камней.       Он выхватил у Эдди баллончик с краской, после чего выложил на асфальте незатейливую фигурку из камушков и прошёлся сверху аэрозолью. А когда носком кеда откинул почерневшие камни в сторону, на асфальте красовалось что-то отдалённо напоминающее сердечко. Эдди трюк оценил, а затем и вовсе разошёлся.       – Можно же комбинировать, – вслух рассуждал он и сам попробовал порисовать такой техникой на асфальте.       Аро тем временем походил по компашкам, тусовавшимся поблизости, и насобирал ещё баллонов под честные обещания вернуть. Какое-то время альфа с омегой были заняты складыванием на асфальт камушков в различных комбинациях, чтобы пройтись по ним краской. И если Аро просто баловался, то Эдди оказался поистине заворожён многочисленностью форм и возможностями для их применения.       – Темно становится, – с явной досадой заметил альфа через какое-то время.       – Да, но тут прожекторы включат, – заверил его Аро и потёр подмёрзшие пальчики.       Эдди это движение заметил и мотнул головой:       – Да пофиг. Не хочу больше, надоело, – соврал зачем-то он и посмотрел на омегу: – Пойдём лучше вафли есть? Я тут ел, вкусно.       Аро посмотрел на время на часах и решил, что ещё часик у него есть.       – Пойдём, – согласился он.       Они отдали баллончики хозяевам, подобрали с земли вещи и "транспорт", после чего отправились в кондитерскую. Там уже немного рассосался народ, поэтому вошли ребята без ожидания и даже места нашли за одним столиком после получения заказов. Эдди взял себе две румяные вафли с обычным шоколадным сиропом, а у Аро разбежались глаза при выборе, поэтому на одной вафле были и взбитые сливки, и фрукты, и даже взрывающаяся на языке сахарная посыпка.       Эдди был явно не мастак в беседах, да и Аро тоже не привык брать инициативу в свои руки, поэтому какое-то время есть сладости им пришлось в неловком молчании.       – У тебя правда пятнадцать братьев? – нарушил, наконец, тишину альфа.       – Ну-у... Пока тринадцать, – напомнил Аро, неловко улыбнувшись, – но скоро будет пятнадцать.       Эдди присвистнул.       – Круто, наверное, – тихо заметил он.       – А у тебя... никого нет? – понял Аро, – в смысле, из братьев?       – Не-а, – мотнул головой альфа, – есть кузен, но он живёт в Сиэтле, и мы видимся с ним только на Рождество, когда предки навещают папиных дедов.       – Одному в семье быть тоже, наверное, неплохо, – заметил омега, отправляя в рот очередную ложку десерта.       Эдди только плечами пожал и потупил взгляд:       – Не знаю, может быть. Я самостоятельный, – нашёлся с ответом он в конце концов, а когда Аро кивнул понятливо, плечи у альфы понуро опустились, и он признался стыдливо: – Только одиноко бывает.       Аро поковырял вилкой недоеденную клубнику и поднял на Эдди взгляд:       – Ты не поверишь, но мне тоже, – повёл плечом он, – мне кажется, мы чувствуем себя одиноко не потому, что мы и правда одни, а потому что среди тех, кто нас окружает, нет желанных.       – И как... – Эдди на секунду потупился, явно неуверенный в том, что хотел спросить, но затем всё-таки собрался с мыслями и набрал в лёгкие побольше воздуха: – И как ты справляешься с одиночеством?       Аро тоже помолчал, раздумывая: рассказать ли секрет, или этот едва знакомый альфа перебьётся? Но тот явно ждал ответа и глядел с таким интересом, что это подкупало.       – Я становлюсь желанным сам себе, – сказал омега и объяснил: – Думаю сначала, кого же мне не хватает и почему, и когда понимаю, что именно мне нужно, я просто иду и делаю. Или нахожу искомое в других.       – Знаешь, я уже как-то попытался скрасить своё одиночество при помощи других, – скривился Эдди, – и теперь я стою на учёте в полиции.       – И что? – фыркнул Аро, – Решил сразу сдаться после одной неудачной попытки завести друзей?       Эдди хлопнул пару раз глазами, уставившись на омегу удивлённо, а затем выдал:       – Вовсе нет. Давай дружить?       – Я с вандалами не дружу, – позволил себе покапризничать Аро и посмотрел на альфу, вздёрнув бровь.       – А я как раз решил закончить карьеру, – пожал плечами Эдди, глядя на омегу озорным взглядом, и попытался сдержать расцветающую на губах улыбку.       Аро усмехнулся, посмотрев на альфу в ответ, и решил, что раз уж он смог подружиться с одним хулиганом когда-то, то и с этим сможет.       Тайлер заглушил мотор своего мотоцикла и поставил его на подножку, припарковав перед приютом. Впечатление, конечно, на сидящих на лавочке перед входом в здание омег произвёл неизгладимое, поэтому Эрик, пусть и с долей стыда, поспешил снять шлем и взять альфу под руку. Ещё бы и язык показал, но в последний момент удержался, лишь лямку от сумки-бананки на плече поправил.       Тайлер совершенно не обязан был помогать Эрику с волонтёрством-прикрытием, однако когда в субботу вечером уходил от омеги, то буквально между делом уточнил, во сколько ему приезжать, а Эрик был до того удовлетворённый и разнеженный, что смог только промурлыкать ответ вместо возражений и препирательств. Тем более, что против такого напарника, как Тай, он ничего не имел, вспоминая весенний опыт. Эрик чувствовал себя с Таем действительно как за каменной стеной, и не столько потому, что тот был альфой, а потому, что тот был Тайлером.       – О, вы всё-таки пришли, – встретил его Рауль, обрадовавшись.       Эрик заметил, что за смуглым омегой прячется какой-то ребёнок младшего школьного возраста и кожей такого же молочно-шоколадного оттенка.       – Я привык сдерживать обещания, – смущённо пожал протянутую Раулем руку Эрик.       – С каких пор? – риторически крякнул сбоку Тайлер, припоминая омеге летнюю выходку с мотоциклом.       – Пойдёмте, я вам всё покажу, – продолжил тем временем Рауль и достал из-за себя ребёнка, – это мой сын, Матео. Поздоровайся, малыш, – попросил он, судя по имени, омежку.       – Драсьте, – пробормотал малыш, едва мазнув по Тайлеру с Эриком взглядом карих глаз.       Рауль таким проявлением уважения удовлетворился, Эрик с Таем и подавно, поэтому Матео был отпущен к другим детям, бегающим по приюту в приличном количестве. Старший же омега родительскую нежность с себя сбросил и превратился в того Рауля, с которым Эрик познакомился на днях, – собранного и даже немного строгого. Омеги, жители приюта, особенно те, что помоложе, периодически подходили к нему с вопросами или просьбами и непременно обращались к нему "мистер" или "сеньор Освальдо". Рауль, очевидно, пользовался здесь авторитетом и вёл себя соответствующе.       Эрику становилось понятно, почему какой-то нянь из обычного приюта обратился к нему – Рауль чувствовал себя здесь как дома. Он вёл Эрика и Тая вглубь здания, знал при этом каждый уголок, обо всём мог рассказать, старался не упустить ни одной детали.       – Эм, я предупреждал, что придётся недолго постоять на раздаче обеда, – неловко напомнил он и пообещал: – Буквально полчасика, а затем я вас заберу и познакомлю с некоторыми жителями приюта.       – Скажите, а вы так и не поговорили с директором? – уточнил Эрик, принимая в руки одноразовую шапочку, фартук и латексные перчатки.       – Пока нет, – поджал губы Рауль и развёл руками, – понимаете, он альфа обстоятельный, к такому надо идти хоть с чем-то, а не причитать.       – Ещё один сексист, – едва слышно пробормотал Тайлер, также принимая экипировку и надевая её на себя.       Эрик был с ним согласен. Более того, сексистам он не доверял, потому что те частенько декларировали одно, а делали другое, поэтому с этим директором Эрик хотел поговорить едва ли не в первую очередь. Но сначала надо было накормить пап и детей.       Стоило часам пробить полдень, народ ка-а-ак повалил. У Эрика рябило в глазах от фрикаделек в томатном соусе и куриных нагетсов в виде животных. Тайлеру вообще не повезло стоять на супах, из-за чего омеги постоянно дёргали его с просьбами налить то побольше, то поменьше, то одного, то другого, пытаясь чуть ли не отобрать половник и налить самостоятельно. Но альфа справлялся, более того, ещё умудрялся по телефону лекции Аро начитывать.       Слава богу, что через полчаса к ним и правда подоспел пересменок, и можно было избавиться от формы. Впрочем, от запаха столовой еды явно мог избавить только душ.       – Не могу не спросить, – обратился к Раулю Эрик, когда они с омегой встретились на выходе из столовой, – а у вас-то есть какие-нибудь версии?       Омега сначала поджал губы, но затем кивнул на одну из дверей. Эрик с Таем последовали за ним и оказались в небольшой комнатке, подобии офисной кухни, которая сейчас пустовала. Рауль предусмотрительно стукнул по чайнику, и тот начал закипать, заглушая речь омеги для возможного нежеланного слушателя.       – Поймите меня правильно, – начал омега, многозначительно глянув на Эрика, а затем на Тая, – я не хочу попусту бросать тень ни на кого из послушников приюта, однако везде есть паршивая овца. У нас это Бетси Миллер – омега, который поступил к нам целых шесть лет назад, который до сих пор находится на нашем попечении, и которого не возьмут ни в один значимый приют. Бетси сбегал, – начал перечислять Рауль и тут же уточнил: – И один, и с ребёнком; выживал других омег из комнаты, в которую его определяли; устраивал разборки со своим участием или просто стравливал других омег между собой. Его личное дело пестрит скандалами, и это только теми, которые не смог замести под ковёр директор. А ещё Бетси, как и другие послушники, прекрасно знает о программе перевода и много раз видел довольные лица тех омежек, которым давали шанс выбиться в люди. Я... Я не хочу наговаривать, но зависть может стать серьёзным мотивом для плохих дел.       Эрик молча кивнул, пополнив мысленно список подозреваемых, а затем, раз уж кандидатура директора пока что была недоступна, хлопнул в ладоши и предложил:       – Ну, может, с него и начнём?       Рауль тяжело вздохнул, обречённо кивнул и повёл их с Тайлером знакомиться с Бетси. Тот нашёлся на заднем дворе, естественно, курящим.       – О-кхо-кхо, – закашлялся Бетси, быстро туша бычок и наступая на него ботинком, – сеньор Освальдо, как, кхм, поживаете?       – Бывало и лучше, – строго оборвал его Рауль и оглянулся на Эрика и Тая, – вот, хотел познакомить тебя с... Э-э...       – Стиви Пинкер – журналист "Санта-Барбара дейли", – тут же нашёлся Эрик и протянул руку Бетси. Тот замялся перед тем, как подать свою в ответ, а потом ещё и подозрительно глянул на стоящего позади Тайлера. Пришлось и ему прикрытие придумать: – А это мой фотограф, Стефан.       – А где камера? – не спешил покупаться Бетси.       – Сейчас всё на телефоны снимается, – скептически повёл бровью альфа, всем своим видом показывая, мол, не хочешь – не верь.       Именно это и подкупило Бетси, который, наконец, расслабленно опустил плечи, пожал руку Эрику и приготовился слушать.       – Рауль, – обратился Эрик к очевидно напряжённому няню, – кажется, другие послушники звали вас на помощь? – и взглянул многозначительно.       – Ах, да, – "спохватился" тот и, пусть и не без досады, но подыграл, – мой телефон у вас есть, – и ушёл с площадки.       Как только Рауль скрылся в стенах здания, Берси вынул из заднего кармана узких чёрных джинсов новую папиросу и чиркнул зажигалкой, засмолив снова.       – Мы вот решили написать про ваш приют, – начал Эрик, попытавшись сохранить невозмутимое выражение лица, – и попросили показать нам кого-нибудь... Эм... Фактурного, – подобрал он нужное слово, – мистер Освальдо привёл нас к вам.       Тайлер достал телефон и действительно сделал пару фотографий с явно заваленным горизонтом, но Бетси этого не заметил. От полученного в свой адрес комплимента омега приободрился и начал трещать без дополнительных просьб:       – О да, я вам всю подноготную расскажу...       – Угу-угу, – покивал Эрик, привычным жестом доставая блокнот, и подтолкнул омегу в нужном направлении, – вы давно тут, да?       – Уж побольше некоторых, – высокомерно фыркнул Бетси и сделал очередную затяжку, а затем в качестве жеста уважения сложил губы в трубочку и выпустил пар вбок, чтобы тот не попал на Эрика.       – А это как? – удачно зацепился за слово он, – почему кто-то годами живёт здесь, в приюте, а кто-то нет? Куда же омегам съезжать?       – Да никуда они не съезжают, – стряхнул пепел с сигареты Бетси и брезгливо поморщился, – так же живут на попечении, только в другом, цивильном, приюте...       – А вы?       – А я глазами не умею красиво хлопать и жопы административные целовать, – закатил глаза омега.       Тайлер закашлялся, невольно обратив на себя внимание, но быстро взял себя в руки и продолжил смотреть в телефон. Эрик же сделал в блокноте и в голове пометку о том, что, да, Бетси презирал послушников, которых выдвигали на перевод, вот только была ли это зависть? Больше походило на знакомую нелюбовь к системе и пай-мальчикам.       – Кстати об этом, – плавно подвёл Эрик, – я слышал, что в последнее время от ваших послушников поступают одни отказы, с чего бы?       – О, – оживился Бетси и понизил голос, – версия это неофициальная, сами понимаете, господин газетчик, но надёжные источники говорят, что добрая половина наших омежек течёт по недавно пришедшему в штат физруку. Этот альфач с полгода назад где-то к нам устроился, ну все рты поразевали, узкие дородовые джинсы пониже приспустили и пошли от переводов отказываться, лишь бы был шанс под Броком оказаться разок.       – Брок – это физрук, верно? – уточнил Эрик, чтобы скрыть неловкость от весьма откровенного инсайда. Бетси лишь покивал и ещё разок затянулся сигаретой. А Эрик, переборов первое смущение, подметил ещё кое-что, но зайти решил с вопроса: – А вы, Бетси, к какой половине относитесь?       – Не-не-не, – вконец разулыбался Бетси и ещё раз показал, что себя он ставит "по другую сторону баррикад" с остальными послушниками приюта: – Я на смазливое лицо и широкий бицепс уже разок повёлся, теперь вот папой шестой год работаю. Мне другой нужен, – мечтательно вздохнул он.       – Какой? – невольно подёрнул уголком губ Эрик. Было в Бетси что-то до боли знакомое и отчасти даже милое.       – Ну как же, – удивился непонятливости омеги тот, – богатый дурак, к которому на шею можно было б сесть! Вот это и правда мужчина моей мечты!       – Ясно, – поджал губы Эрик и поблагодарил за "интервью".       Хорошо, что в штатском пришёл, с полицейским такой, как Бетси, точно не стал бы разговаривать.       – Ну что, – подал голос Тайлер, когда они снова оказались в приюте, – посмотрим на смазливое лицо и широкий бицепс? Надеюсь, правда, там и другие части тела найдутся, – наиграно передёрнул плечами альфа.       Эрик прыснул, представив эдакого колобка с руками, по которому омеги с ума сходят, и кивнул. Рауль удивился выбору собеседника, но возражать не стал и провёл на спортплощадку без лишних вопросов.       – Мне снова уйти? – уточнил он перед тем, как они подозвали к себе собиравшего по полю мячи для соккера альфу. В голосе слышалась тщательно скрываемая досада.       – Да пока не нужно, – остановил его Эрик, – посмотрим, как пойдёт.       Рауль позвал Брока, и тот сначала, вроде бы, не придал значения оклику, но затем, получше разглядев, кто звал, подбежал к троице. Эрик оценил, эм, экземпляр. Брок и правда был альфой с обложки какого-нибудь календаря для омег: двухметровый кареглазый блондин, в облегающей футболке и стильной спортивной форме, которая подчеркивала все достоинства и... Нет, скрывать тут было совершенно нечего. Альфа едва мазнул взглядом по Эрику с Таем, а затем начал пожирать глазами Рауля, источая при этом какую-то совершенно щенячью энергетику.       – Да, Рауль, звал? – улыбнулся во все сорок два Брок, только виляющего хвоста за спиной не хватало, – как Матео?       – Бегает где-то, – отмахнулся омега, либо делая вид, либо реально не замечая особого отношения к себе со стороны Брока, – я это, хотел попросить тебя...       – Да, конечно, всё, что угодно!..       – Пообщаться вот с этими молодыми людьми, они из "Санта-Барбара дейли", хотят про наш приют заметку написать, – закончил Рауль.       Брок заметно приуныл и всё-таки обратил на Эрика и Тайлера внимание. Эрик решил, что этому и представляться не нужно, да и понятно было, в принципе, всё, но уточнения всё равно не помешают.       – Ой, да мы много времени не займём, – натянул на лицо глуповатую улыбочку Эрик, – вы знаете, газетка у нас светская, читатели про любовь да про отношения больше всего любят, вот мы и хотели узнать, может, такой альфа – молодой, красивый, в самом соку – в приюте, полном замечательных, покладистых омежек, кого-то себе присмотрел? – захлопал глазами он.       Сбоку послышалось недовольное сопение, но Эрик решил доломать комедию до конца.       – Кхм, нет, – посерьёзнел Брок и скрестил руки на груди, выпячивая круглые твёрдые даже на взгляд мышцы, – с послушниками никаких личных отношений заводить не положено.       Ответ прозвучал неоднозначно, поэтому пришлось заходить с другого бока:       – Ну, сами понимаете, некоторые правила созданы, чтобы их нарушать, – разлился соловьём Эрик, – да и какие преграды могут встать на пути у, ах, настоящих чувств? Я слышал, что многие омеги вам крайне соблаговолят. Все материалы будут полностью анонимными, если что, – и показал снова кокетливое заискивание, после которого сопение сбоку усилилось.       Омега был уверен, что Броку пришлось смягчиться в ответе только потому, что на него сейчас смотрел Рауль, а так бы Эрик со своими вопросами был бы послан далеко и надолго.       – Смотрите, э-э-э, как вас там, – нахмурился своему незнанию имён альфа, но не стал заморачиваться, – да, послушники у нас в приюте хоть куда, мечта любого альфы и всё такое. И, возможно, я бы обязательно, всенепременно постарался бы сделать кого-нибудь из них счастливым, если бы моё сердце уже не было занято... другим, – и посмотрел на Рауля жалобно.       Тот снова пропустил всё и мимо ушей, и мимо глаз, однако Эрик был куда внимательнее и всё-всё уловил.       – Ну что ж, удачи вам в ваших... делах, – вздохнул омега, искренне сочувствуя положению безнадёжно влюблённого в Рауля Брока.       Да, омеги по такому могли течь сколько угодно, да только Эрик был уверен, что натыкались на такую же глухую стену, как и он только что. А если симпатию не подкреплять взаимностью, особенно так откровенно, то она быстро угасает, поэтому теория Бетси всё же показалась омеге притянутой за уши. Впрочем, сбрасывать со счетов её было рановато. Зато не рановато было, едва оказавшись в стенах приюта, притянуть к себе Тайлера и подарить ему верный поцелуй.       – Одним поцелуем не отделаешься, – предупредил альфа, сверкнув глазами, когда Эрик оторвался от губ возлюбленного.       – Жду не дождусь, – блаженно согласился на "экзекуцию" омега и снова чмокнул Тая, чтобы тот сменил гнев на милость.       Рауля эти нежности явно смутили, поэтому надо было всё же выпутаться из объятий альфы и спросить очевидное:       – Рауль, простите за любопытство, а вы, может, замужем или в отношениях?       – Э, нет, – немного замялся, но всё же ответил тот, – я, как и мои омеги, тоже папа-одиночка. Матео – это и есть мои отношения и вообще весь мой мир.       – И у ходячего тестостерона совсем нет шансов? – без излишней тактичности залепил Тайлер.       – У кого? – вытянулось лицо Рауля.       – Ваш этот Брок со дня на день в петлю полезет от неразделённой к вам любви, – как обделённому умом и сообразительностью человеку объяснил Раулю Тайлер.       На вытянутом лице омеги разлилась целая палитра эмоций, прежде чем смысл услышанного осел в мозгу окончательно.       – Что?.. – пробормотал обескураженно Рауль и взглянул за окно, где виднелось поле.       Однако у Эрика на, кхм, собственно, "Санта-Барбару" времени не было, а ведь надо было ещё опросить омег-отказников и финального, так сказать, босса – директора приюта. Без допроса последнего он уходить не собирался.       – Так, давайте немного сменим прикрытие, – обратил на себя внимание Рауля Эрик, – и представим меня социальным работником тем омегам, которые отказались от участи в программе перевода.       – Боюсь, что они всё равно откажутся говорить, – почти виновато ответил омега, – они не сказали даже мне...       – Ну, я не вы, при всём уважении, – заметил Эрик, – так что давайте попробуем.       Рауль собрался с духом и пошёл знакомить. Омег было где-то около семи. Эрик не пытался запомнить имена, которыми сыпал Рауль, а лишь записывал их в блокнот и тут же освобождал память для нужной информации.       Первым был совсем юный омега, всего восемнадцати лет, Рауль предполагал, что его легче всего разговорить, потому что буквально любой взрослый им воспринимался авторитетно. Рауль снова был отправлен за периметр разговора, но теперь ещё и Тая с собой прихватил. Альфа не особо возражал, потому что они пришли в жилое крыло, и тут было настолько по-домашнему, что даже Эрику не по себе становилось. На стенах висели детские рисунки и фотографии, повсюду были разбросаны игрушки, а на натянутых под потолком верёвках сушилось всё подряд: от застиранных пелёнок до нижнего белья.       Эрик с опрашиваемым омегой уселись в одной из спален. Эрик достал блокнотик, а омежка прижал к себе какое-то плюшевое животное.       – Давай обговорим сразу, – аккуратно начал Эрик, – я пришёл неофициально, и тебе нечего бояться. Ни одно из твоих слов не попадёт ни в какие рапорты или отчёты, уж тем более не в личное дело или в сеть. Нам просто важно, чтобы приют ощущался омегами настоящим домом, в котором им было бы уютно и безопасно. Понимаешь?       Омежка понимающе кивнул и поёрзал на постели.       – Скажи, что заставило тебя отказаться от участия в программе перевода в приют целевого назначения?       Эрик уловил это: в глазах омеги вспыхнул ответ, такой чёткий, такой очевидный и тако-о-ой страшный, что даже его самого пробрало. Но затем собеседник лишь пожал плечами. Тогда пришлось тыкать пальцем в небо.       – Скажи, это программа недостаточно привлекательная? – участливо спросил Эрик и потеребил карандашик в пальцах, мол, я готов записывать любые твои пожелания.       – Нет-нет, что вы, – прошелестел омежка, поспешив заверить, – программа была очень привлекательная, я... я... – умолк он, напряжённо сглотнув.       – Ты хотел в неё попасть, да? – понял Эрик.       – Да, очень, – закивал омега, – просто... Не могу.       – Почему?       – Я... не могу сказать, – маленькие кулачки, сжимавшие игрушку, побелели от напряжения.       Эрик понял, что ещё немного, и допрашиваемый сорвётся, поэтому надо было откатиться назад. Он откинулся на спинку кровати, на которой они сидели, убрал блокнотик с карандашиком и внимательно огляделся.       И вдруг в голове сама собой возникла... нет, не догадка, но предположение, ещё одна попытка. В конце концов, он же сидел под крышей приюта Святого Лея, а на шее омежки напротив поблескивала цепочка крестика.       – Знаешь, – тихо начал Эрик, добродушно улыбнувшись, – у этого приюта хорошая энергетика. Я, когда сюда зашёл, сразу почувствовал, – заговорщически подмигнул он.       И это сработало! Маленькие кулачки заинтересованно разжались, а округлый, почти детский ротик приоткрылся в букве "о".       – Правда?       – О да, – начал гнуть линию Эрик, – у меня в роду потомственные... э-э-э... Экстрасенсы, – нашёлся он, – я со всего могу энергетику считать. Так что, поверь, ты выбрал хороший приют для себя и своего малыша. Может, тебе и не нужен был перевод.       – Если... – подал голос омежка, затем оборвал себя, но Эрик сделал самое неугрожающее лицо, на которое был способен, и тот продолжил: – Если энергетика хорошая, то как... Как меня могли мучить духи?       – А что за духи тебя мучили? – едва не свалился с постели Эрик от прорыва.       И снова провал. Снова молчание, явное сожаление о не удержанном за зубами языке. Однако Эрик уже почувствовал вкус добычи и вгрызся в неё зубами намертво.       – Я тебе сделаю оберег, хочешь? И никакие духи тебя больше не побеспокоят, – пообещал он и поставил условие: – Но для этого мне надо всё рассказать.       Внутреннее напряжение собеседника было, очевидно, на таком зашкаливающем уровне, что это стало окончательной победой Эрика, и омега поспешно начал объясняться.       – Когда я поступил сюда, всё было хорошо. Даже замечательно! Мне тут очень нравилось, а потом директор ещё и программу эту предложил – я был в восторге! Я хотел, и хочу, – уточнил он, – встать на ноги, чтобы заботиться о моём малыше, я для него на всё!.. Вот. И в общем, всё шло замечательно, мне назначили дату контрольного собеседования, где от меня требовалось только согласие, а потом, в ночь перед собеседованием, мне позвонил... – омега враз побелел и задрожал подбородком – папа.       – Папа? – не понял Эрик.       – Да-а, – вырвалось первое рыдание у того, – папа, которого я похоронил два года наза-а-а-ад, – по щекам потекли слёзы, – это был дух папы-ы-ы, и он, и он, – всхлипнул омежка, – запретил мне соглашаться!.. Иначе с моим малышом бы приключилась беда-а-а-ы-ы...       – Ну-ну, – пересел поближе Эрик, и омега тут же вцепился в него мёртвой хваткой, – ты большой молодец, что рассказал. Да... Вот так, умница. Я сделаю тебе самый сильный оберег, и никто тебя больше не потревожит...       Минут пять Эрик старательно утешал омежку. Монотонные рыдания прекрасно работали белым шумом, в котором можно было сосредоточиться и хорошенько подумать над поведанным. Эрик хотел услышать показания других омег, посмотреть, насколько те бы соответствовали этим. В духов он, конечно же, не верил, но что-то в этой истории действительно было. Теперь он в этом не сомневался.       После первого расколотого омеги всё пошло как по маслу. Эрик такими же уловками опросил ещё четырёх, тех, кто оказался в этот момент в приюте, и их истории поразительно сходились. Удивительно, как Эрик не догадался раньше: в религиозно-ангажированном приюте подавляющее большинство омег оказалось не столько даже верующими, сколько крайне суеверными. Неизвестный обидчик всех смог запугать посланиями от мёртвых родственников. Вот только у кого-то это был "почивший отец", у кого-то "преданный светлой памяти дедушка", а у кого-то "и в аду доставший отчим-козёл". Всем был звонок в ночь перед собеседованием, всем были угрозы про детей.       Эрик понимал, почему омеги об этом распространяться не хотели, особенно Раулю, который излишней суеверностью явно не страдал. Удивляло и наводило на определённые мысли другое – всем омегам звонили их духи. А это значило, что кто-то был в курсе их историй. Конечно, это мог быть кладезь сплетен и слухов – Бетси, да только у него информация, очевидно, была не всегда достоверной, поэтому Эрик ставил на личные дела, где всё указывалось точно, в том числе и последний из опекунов, например. А это вновь приводило его к совершенно очевидному подозреваемому с доступом к личным делам омег – директору приюта.       – Надо идти на разговор с директором, – решительно подвёл итог Эрик, вкратце описав сложившуюся картину.       – Не-ет, – отшатнулся Рауль, – не может быть, я не верю.       – А не надо верить, надо проверить, – напирал Эрик.       И омега всё-таки сдался. Махнул рукой и повёл обратно в административное крыло, едва слышно чертыхаясь. Перед кабинетом директора была небольшая приёмная, в которой обнаружился секретарь. Альфа, заметил Эрик. Они с Тайлером переглянулись многозначительно, Тай тоже немного опешил:       – Даже в секретари альфу взял! – едва слышно возмутился он.       Эрик был с ним согласен – отчётливо запахло трудовой дискриминацией.       – Сеньор Освальдо, – вежливо поздоровался, отвлекшись от экрана компьютера, молодой альфа в очках без оправы.       – Здравствуй, Оливер, – улыбнулся Рауль, – не подскажешь, а директор Драйзер у себя?       – У себя, но, – перевёл секретарь взгляд на Эрика с Таем, – у него в расписании не назначено на сегодня никаких встреч.       – Ах да, – словно спохватился Рауль, – мы, э, конечно, спонтанно пришли, понимаю, но ты не мог бы сказать мистеру Драйзеру, что с ним хотят пообщаться. Это очень важно, – уточнил омега, взметнув брови.       – Как вас представить? – выслушав Рауля, обратился альфа к Эрику и Тайлеру.       – Офицер Полиции Эрик Мастерсон, – отчеканил Эрик и достал наконец-то из своей бананки сверкнувший золотом значок.       Оливер тут же переменился в лице, перестав смотреть на омегу свысока, присмирел и начал активно жать на кнопки телефона, приставив трубку к уху. То-то же. Не любил Эрик детородными органами мериться, но иногда без этого было крайне тяжело. Вот и сейчас никаких волонтёров, журналистов или социальных работников, прости господи, этот Оливер бы ни за что к боссу не пустил, зато полицейскому – спешил открывать дверь и спрашивать про количество кубиков сахара в чае.       – Три, – отбрил его Эрик, заходя в кабинет директора.       Тот уже выходил из-за массивного рабочего стола и спешил поздороваться. Вот только руку, как образцовый сексист, подал Тайлеру:       – Офицер, – широко улыбнулся директор.       – Да не дай бог, – хохотнул Тайлер и указал на Эрика: – Это вам к нему.       Оконфузившийся директор пошёл пятнами стыда, но лицо сохранил и предложил рукопожатие по адресу. Эрик не был садистом, поэтому протянутую руку пожал, а значок убрал обратно, чтобы лишний раз никого не нервировать.       – Рауль, вы что-то хотели? – обратился директор к омеге, жестом приглашая Эрика и Тайлера к столу.       – Да нет, – опустил глаза Рауль и почти развернулся к выходу.       – Сеньор Освальдо – ключевой элемент в нашем, пока что, конфиденциальном разговоре, – напустил страху Эрик и глазами указал Раулю на свободный стул.       Тот тут же посветлел и остался, оставив директора в дураках.       – Чем, э, обязаны визитом? – неловко начал директор.       – Директор Драйзер, – отозвался Эрик и ещё больше обескуражил альфу знанием его имени, – в вашем приюте завёлся недоброжелатель. Не знаю, зачем ему это, но он уже неоднократно запугивал ваших послушников, чтобы те отказывались от перевода в целевые приюты.       Директор от услышанного тут же побагровел и перевёл взгляд точнёхонько на Рауля.       – Р-рауль, – зарычал альфа, – я же...       – Я не собираюсь сидеть сложа руки! – вскочил из-за стола и не дал себя отчитать старший омега, перебив начальника. – Пожалуйста! Можете ждать, когда приедет проверка из Вашингтона, – указал пальцем вверх Рауль, намекая на вышестоящую администрацию, – со своим расследованием и со своими экспертами, найдёт паршивую овцу и обвинит вас в халатности! Шесть месяцев одни отказы и слёзы! Шесть, господин Драйзер! Может, вам и поделом будет взбучка, а? – упёр руки в бока он, недобро прищурившись, – вот только мои омеги за ваши ошибки страдать не должны, и будущее своё гробить тоже!       – Да что ты несёшь?! – потерял терпение альфа, – они же сами...       – Сами да не сами! – снова оборвал директора Рауль и указал на Эрика, – офицер за один день всё выведал! Все признались, что на них давили! – стукнул по столу омега.       – Как? Почему? – тут же потерял запал Драйзер и обескураженно взглянул на Эрика: – Кто?!       – Это интересный вопрос, – невозмутимо кивнул Эрик, – но прежде, чем я на него отвечу, скажите: почему это не можете быть вы?       – Я?! – начал хватать ртом воздух альфа, и Эрик поспешил пояснить свои подозрения.       – Дело в том, господин директор, что на всех жертв оказывали психологическое давление уникального для каждого омеги характера. Использовали такие знания о них, которые содержатся исключительно в их личных делах или профайлах, не знаю, как у вас это точно называется, – посмотрел на директора Эрик, – думаю, у вас к такой информации имеется открытый доступ.       – Да? – вздёрнул верхнюю губу альфа, – и зачем бы мне это было нужно?       – Деньги, – подал голос Тайлер, обратив на себя внимание, и посмотрел на директора: – Давайте вы не будете строить из себя доброго самаритянина и просто скажете, где в этой цепочке переводов омег из вашего приюта в другие лично ваша материальная выгода, и почему отказы в течение полугода для вас не являются причиной для беспокойства?       Эрик сглотнул резко набежавшую слюну, мысленно восхитившись своим альфой – он бы ещё долго препирался с этим директором, прежде чем бы они вышли на разговор о деньгах. А Тайлер, очевидным образом знакомый с похожей системой, видел директора насквозь. И ведь, судя по реакции старшего альфы, попал прямо в болевую точку.       – Кхм, – шмыгнул носом Драйзер и подобрался в своём кресле, после чего обвёл троих собеседников серьёзным взглядом: – Это не должно выйти за пределы моего кабинета, – все согласно кивнули, и только после этого альфа продолжил: – да, за каждое ходатайство на перевод омеги в целевой приют нашему поступает бонус, но! Но, – сделал паузу он и посмотрел на ахнувшего было Рауля, – ключевое – нашему приюту, а не мне в карман. Всё идёт на благо приюта, – засветился гордыней от собственной святости директор.       – Полгода без бонусов. Почему? – не дал сбить себя с толку Тайлер.       Альфа досадливо чертыхнулся и поднял глаза к потолку, обдумывая, видно, отвечать или нет. А затем, надумав, тяжело вздохнул.       – Где-то месяцев семь назад мне пришло письмо из Вашингтона, – начал отвечать он, пояснив: – Там находится главный офис нашего фонда. Так вот, письмо было с предложением перевести наш приют в статус целевого.       На этом моменте Рауль всё-таки полноценно ахнул, прижав смуглые ручки к груди. Для него узнанное, очевидно, было хорошими новостями.       – Вот-вот, – кивнул директор на Рауля, – я тоже сначала обрадовался. Для Вашингтона всё было очевидно: у нас был замечательный рейтинг по переводам, прекрасные личные дела омег, хорошая поддержка местного сообщества и муниципальных властей. Но потом... – поджал губы он, окончательно смягчившись, – я задумался: а куда переведут бесперспективных? Раскидают по стране? А как же Б... Не важно, – оборвал сам себя альфа, прокашлялся и вернулся к теме: – и, в общем, я отказался.       На этом моменте Рауль ахнул возмущённо, но альфа не обратил на него внимания и закончил:       – Потом пошли отказы, но я не придал этому значения, ведь мне уже не надо было следить за рейтингом или престижем приюта.       – А как же бонусы? На благо приюта? – спросил очевидное Эрик.       – Пока и без них справляемся, – пожал плечами альфа и подобрался в кресле, – но это уже неважно. Если вы говорите, что омеги отказывались не сами, если их действительно кто-то терроризирует, то скажите, кто этот подонок, чтобы я мог его остановить?       – Ну, э, – замялся Эрик, – вообще-то главным подозреваемым до этого момента у меня были вы. Вроде как и мотив есть, – кивнул он на Тая, – и возможности... Однако, если это не вы, то надо продолжать расследование. Неофициальное, конечно, – неловко улыбнулся он.       Альфа лишь кивнул, а затем попросил ввести его в курс дела. Эрик быстро пересказал сегодняшние допросы и возникающие по ходу дела версии, перечислил свои прикрытия. А рассказ о запугиваниях омег при помощи духов директора вроде бы религиозного заведения тоже заметно покоробил. Драйзер вообще выглядел вполне светским человеком. На стене за его спиной висело маленькое распятие, но на этом, казалось, его дань вере заканчивалась. Одет был почти буднично: под тёмно-песочным пиджаком виднелся бордовый джемпер мелкой вязки безо всяких белых сорочек и галстуков. Да и неудивительно было – альфа оказался взрослым, но не старым. Эрик поначалу на него наскочил с красной пеленой на глазах, а потом, когда директор объяснился, смог приглядеться получше: Драйзеру было лет сорок, может, даже меньше, и это просто небритая щетина накидывала пару лишних лет, внимательный взгляд тоже вполне располагал к себе. Стало понятно, почему при таком сексизме со стороны директора, тот всё равно пользовался авторитетом у сильного и самодостаточного Рауля. Им обоим была небезразлична судьба их послушников.       – Нам нужно выработать стратегию, – обвёл всех взглядом Драйзер, когда Эрик закончил свой рассказ, – понять, что делать дальше. Делаем вид, что ничего не знаем? Продолжаем подавать ходатайства? Сколько вам, офицер, нужно времени, чтобы найти подонка, и как мы, – остановил он свой взгляд на Рауле, подтверждая, что они в этом деле – команда, – можем вам помочь?       – Как я уже сказал: я здесь неофициально, – напомнил Эрик, – более того, я, с точки зрения закона, не вижу тут пока никаких существенных зацепок, чтобы привлечь власти в лице полиции. Может, – помедлил он с вопросом, но затем всё же озвучил его: – Может, вам стоит обратиться в Вашингтон за помощью? Внутреннее расследование лучше публичного скандала, – заметил очевидное он, – если нужно, я напишу экспертное заключение, чтобы ваш пересказ не был голословным.       – Боюсь, что если я обращусь с этим в Вашингтон, то мне не просто взбучку устроят, – поджал губы директор, – а уволят и всё. И не факт, что подонка найдут. Здесь пойдут такие пертурбации, – присвистнул он и перечислил: – Добрую половину персонала полностью сменят, омег, опять же таки, по разным приютам раскидают, может, вообще здание на торгах продадут и организуют приют в другом месте. Вашингтон ошибок не прощает.       Эрик подумал с минутку над ответом, а затем кивнул:       – Хорошо, тогда продолжаем расследование. Работаем в штатном режиме. Рауль, – обратился он к омеге, – вам надо опросить оставшихся омег, которые отказались сверять их показания с полученными. Как-нибудь аккуратно, ласково, – повертел рукой в воздухе Эрик и дождался, пока Рауль кивнёт, после чего обратился к директору, – а вам я бы порекомендовал получше защитить персональные данные послушников...       – Точно, – закивал директор и записал на стикер.       – В особенности тех, кого вы готовите на переводы – к ним будет, как мы теперь понимаем, повышенное внимание. И ещё, – сделал паузу Эрик, не зная, как бы озвучить свою последнюю просьбу и не выставить себя дураком, – только не спрашивайте меня, почему, – попросил он, – но вам нужно организовать сюда визит экстрасенса. А-а-а! – остановил он открывшего было рот директора, – говорю же, не спрашивайте. Совершенно неважно, какие у этого экстрасенса будут расценки и отзывы на "Йелп", просто пусть он тут всё... Э-э-эм... обэкстрасенсит? И главное, на глазах у всех, – уточнил Эрик.       С явным нежеланием, но директор и это записал на стикер.       – Я скажу, когда у меня появятся новые мысли по этому делу или идеи, как выявить недоброжелателя. Возможно, мы пока не видим всей картины целиком, потому что я пока что не понимаю его мотивов, – пояснил Эрик и дал собеседникам надежду: – Но при первых же проблесках идеи, я с вами свяжусь.       Кажется, таким раскладом все были удовлетворены. Директор остался переваривать узнанное, а Эрика и Тайлера пошёл провожать Рауль.       – Спасибо, – искренне поблагодарил омега Эрика, – спасибо, что не отмахнулись.       – Да пока не за что, – вздохнул Эрик, надевая на голову мотоциклетный шлем, – звоните, если что.       Рауль кивнул, дождался, пока Эрик заберётся на мотоцикл и пристроится за спиной у Тая, и только после этого махнул рукой и пошёл в приют.       До гавани они домчались в считанные минуты – вечерний воскресный трафик благоволил, а светофоры мигали зелёным. И когда Тайлер припарковался у дома-мастерской, Эрик легко спрыгнул с заднего сиденья, снял шлем, пристроив его у себя на бедре и взглянул на альфу лукаво:       – Надеюсь, твои сегодняшние угрозы не были голословными?       – Поднимемся к тебе, и узнаешь, – подразнил его Тайлер и подмигнул.       – И всё-таки из тебя бы вышел отличный коп, – заметил Эрик, когда с ним поравнялся альфа, и они направились в дом.       – Надеюсь, что механик из меня всё же получше, – сморщил нос на сомнительный комплимент Тай.       – Ну-у-у, – протянул Эрик и обернулся на сверкающий хромом и лаком мотоцикл, – возможно. Но самое главное, – посмотрел он на альфу и улыбнулся, – что бойфренд ты хоть куда!       Вот на это уже Тайлер не нашёл остроумного ответа, лишь вспыхнул радостью и смущением, перевернул этим своим видом в Эрике всё моментально, заставив низ живота сладко заныть, и начать подниматься по лестнице на третий этаж быстрее. А когда дверь в комнату за ними закрылась, альфа в очередной раз убедил омегу в озвученном ранее утверждении.