my kind of love

Оказывается, у человеческих отношений могут быть и другие варианты развития кроме ОБМАТЕРИЛ → ВЪЕБАЛ → ТРАХНУЛ. Какой бы остроты и пикантности эта цепь последовательных действий не придавала совместной жизни.

- Прости, Микки, не знаю, зачем я сюда пришел, но мне необходимо было с кем-то поговорить, - слышит Милкович дрожащий голос Йена в трубке переговорного устройства тюремного помещения для свиданий. Рыжие волосы Галлагера всклокочены, рубашка измята, будто он спал в ней уже неделю, под глазом красуется фиолетовый бланж, губа разбита. «Как всегда в своем репертуаре, блядь!» - хмурится Микки, глядя на парня сквозь толстое стекло. - У меня, кажется, завязался роман, - пытается улыбнуться Йен, - его зовут Калеб, он старше меня и работает пожарным. - Так это он тебя припечатал?! – зло рычит Микки, начиная чувствовать, как к горлу вязкой горечью подкатывает давно забытая ревность. – Я урою эту суку, дай только выйти! - Нет, Микки, все нормально, - спешит успокоить его Галлагер, поднимая ладонь вверх. – Мы просто с Калебом и его товарищами из пожарного депо сцепились с полицейскими во время дружеского матча по бейсболу. Между прочим, все они геи. Один из них сморозил хуйню по поводу моей игры, вот я ему и вклепал! - Короче, Галлагер, - цедит Микки, чуть не скрипя зубами, - а то блевану сейчас от умиления или прямо здесь усну от скуки! - Вчера Калеб пригласил меня на свидание, мы были в ресторане, - глотая ком в пересохшем горле, продолжал Йен. - Поздравляю, блядь! Я тут, каким боком? – спрашивает Микки, теряя терпение и разрываясь между желанием повесить трубку и свалить нахуй или попытаться разбить гребаное стекло и, намотав телефонный шнур на тощую шею Галлагера, сдавить так, чтоб, сука, не пиздел больше о всяких там Калебах. Он сейчас просто к херам порвется напрочь от ломающей кости боли. - Ему не нужен быстрый и жесткий трах, он хочет серьезных длительных отношений, - взволновано кидает Йен, всем своим видом показывая, что в данной ситуации парень оказывается впервые. - Я сразу намекнул, что не прочь отполировать его шланг, но он отказался, решив, что сначала лучше узнать друг друга, дав нам время. «Время», - подумал Йен, вглядываясь в хмурый взгляд Микки. Раньше, в отношении с парнями время Галлагера = спустить штаны + увлажнить чем-нибудь зад или быстро натянуть презерватив. Иногда приходилось обходиться вовсе без резинки, что могло быть чревато серьезными последствиями. - Он спрашивал о моих увлечениях, Микки, о моей семье! – чуть повысил тон Йен. – Блядь, да ему приходилось каждое гребаное слово вытягивать из меня буквально клещами! А что я мог ему рассказать?! Что у меня биполярка?! Мать бог знает, где шляется, бросив свою семью и став лесбой?! Что я не сын своего отца, спившегося бомжа, а его брата?! Что Лип трахает сорокалетнюю замужнюю телку из колледжа, а обе сестры беременны, одна не знает от кого залетела, а другой вообще только пятнадцать?! - Успокойся, мать твою! – кричит Милкович в трубку, резко вставая и глядя, что Галлагер еще чуток - и начнет биться в истерике. - Мне плохо, Микки! Как же мне, сука, плохо! – стонет Йен в трубку, прижимаясь всем телом к толстому стеклу. Милкович понимает, что он четко след в след идет по проторенной дорожке своего папаши. Он в дерьме по самые уши, а у Йена еще есть возможность все исправить, жить красиво и достойно. Парень уже не здесь, но еще не там, и ему трудно оставить прошлое за плечами и сделать смелый шаг в «светлое» будущее. Но будут ли его любить и принимать таким, как есть?! С его достоинствами и недостатками?! С его биполярным расстройством и ёбнутой на всю голову семейкой, как это делал Милкович? Или, возможно, не придавал этой хуйне огромного значения. - Скажи, что ты думаешь, Микки? – надрывным голосом спрашивает Йен, продолжая сверлить глазами своего единственного друга и бывшего любовника. - Время вышло, голубки! – рявкает охранник, вырывая у Милковича трубку и вешая ее на рычаг. – Пошли, пора в камеру! - Ладно, Галлагер! Будут тебе рестораны, кино и прогулки при луне! – орет Микки, пытаясь вырваться из мощного захвата охранника. – И охуенная прелюдия перед сексом! Ты только дождись меня! Я жопу буду рвать, чтобы скорее отсюда съебаться! Я люблю тебя, сука, больше прежнего! Йен сползает по стеклу, смахивая застилающие глаза слезы, не слыша и не понимая, что хочет сказать ему Милкович. - Мне плохо, - шепчет Галлагер, чувствуя на губах соленую влагу, – как же мне, сука, плохо.