my kind of love

– Ну же, Стив, улыбнись! Что за постная мина?! Смотри прямо в объектив, сейчас оттуда вылетит птичка! – просит Джеймс Барнс, обнимая друга за плечо. – А чему радоваться? Ты ведь завтра уезжаешь на фронт, а я остаюсь здесь, – чуть скривив уголок рта в подобии улыбки, цедит Роджерс. Баки чувствует, как голова Стива касается его виска, хрупкое, почти подростковое тело льнет к его собственному сильному и крепкому, а руки-веточки цепко обнимают за торс. Ласковые слова типа «малыш», «воробушек», «кроха» так и покалывают Барнсу язык, желая вырваться на волю. Он сотни раз мысленно их произносил, прижимая друга к себе. Панибратски хлопая по плечу, по-мужски, крепко, чтобы Стив ничего такого не подумал и не почувствовал, в то время как Джеймс до ужаса боялся переломать другу кости. Низкорослому и тощему на вид Роджерсу не нужны жалость и сюсюканье, он не девчонка. Просто он таким родился и вырос: слабым, болезненным, худосочным, непригодным для службы в армии. Найдя его как-то избитым в одной из подворотен Бруклина, Барнс помогает другу встать, а затем приказывает своим рукам залезть в карманы брюк, сжать в кулаках подкладку и на время потерять чувствительность. Иначе бы они потянулись к Роджерсу, чтобы медленно стереть с губы кровь, слегка пригладить растрепанные волосы, мимолетно коснуться щеки, а потом с тяжелым вздохом и диким желанием всегда быть рядом, чтобы защитить, прижать к груди. У Стива храброе сердце, стойкая натура, пытливый ум и душа патриота. Просто для всех этих качеств, его тело, как доставшийся ему сосуд оказалось весьма неподходящим. – Да, уезжаю, – нехотя цедит Баки, – а ты вот-вот останешься чуть ли не единственным молодым парнем в Нью-Йорке, а тут полно красивых женщин. – Мне бы хватило одной, (вернее одного), – выдавил Стив, на какие-то мимолетные секунды теснее прижимаясь к Баки, но чтобы Барнс ничего такого не подумал и не почувствовал. Роджерс всегда будет проигрывать по всем фронтам рядом с Джеймсом. Любая подвернувшаяся им девушка, да хоть две или целый десяток будут смотреть только на его друга. С обожанием, восторгом и неприкрытой похотью. Если бы можно было остановить этот счастливый и вместе с тем печальный момент, словно запечатленный на снимке миг. Чтобы не было войны и им не пришлось расставаться. Кто знает надолго ли? Может это навсегда? А еще было бы лучше, если бы Стив мог быть таким же сильным и крепким как Баки, тогда бы он смог уйти на фронт вместе с другом и сражаться плечом к плечу. – Ты только глупостей не натвори пока я на войне, – тихо шепчет Барнс, невесомо касаясь губами мягкой макушки. – Не смогу, ты все их увезешь с собой, – с сарказмом отвечает Стив, нехотя отстраняясь и заглядывая приятелю в глаза. – Сопляк, – с ухмылкой произносит Баки, зная, что уж это слово вовсе Роджерса не оскорбит. – Тупица, – отвечает Стив со скрытым душевным трепетом, улыбаясь чуть теплее. Этот прощальный обмен любезностями, крепкие объятия и черно-белая фотокарточка каждому на память будут еще долго свидетельствовать об их крепкой дружбе и невысказанных чувствах. Но смогут ли они еще раз увидеться? Изменит ли их война? Будут ли они вместе, оставаясь друзьями? Время покажет.