my kind of love

Хоакин Де Сантос знал, что отношения замешанные на лжи не могут длиться вечно. Что рано или поздно настанет тот самый момент, когда кто-нибудь докопается до сути и поймет, насколько глубоко он погряз в преступности, став соучастником своего босса. А что делать, если в этих отношениях не все ложь? Как Хоакину быть, если он просто оказался между молотом и наковальней? То, что началось с обыкновенного задания, превратилось в бурную страсть, привязанность, дружбу и, возможно, любовь, а он день ото дня сидит на пороховой бочке, снедаемый угрызениями совести. Хотя Де Сантос уже привык довольствоваться тем, что есть и использовать любую возможность, чтобы урвать кусочек своего счастья, но почему тогда ему так хреново и хочется смачно выматериться? Как он может, так спокойно находиться в компании Кевина Келлера? Играть с ним в бильярд? Держать за руку? Целовать украдкой? Потом целовать более проникновенно, до одури, вминая его тело в матрас и мысленно орать, вторя резким толчкам: «Прости, красавчик! Я тварь! Подонок! Грязный лжец! Я использую тебя! Но, блядь, если бы я мог что-то исправить! Все вернуть! Признаться сразу!» Когда Келлер приглашает его на школьный бал, играть эту вынужденно-добровольную роль становится просто невыносимо. У Де Сантоса возникает непреодолимое желание разорваться надвое. На хорошего Хоакина и плохого. Пусть поганец забирает себе всю ложь, грязь, кровь, принадлежность к криминалу и валит нахер! «Как же, разбежался! Приятель, я – это ты, забыл?!» Чертовски трудно держать спину прямо, мысленно приказывать коленям перестать подгибаться, а рукам не дрожать, когда Кевин с манящей улыбкой, при всем честном народе, с ним танцует. Говорит, что никогда еще не танцевал с парнем на людях, что у него вообще раньше не было настоящего бойфренда, Хоакин – первый. С кем-нибудь бывало такое, когда от подобных слов хочется вознестись в рай и одновременно провалиться на месте в преисподнюю? Ликовать и радоваться в душе и вместе с тем дико себя проклинать и ненавидеть? Быть без меры счастливым и глубоко несчастным одновременно? Мать твою, а эти его глаза?! Ясные, глубокие, широко открытые и полные доверия! Как осмелиться смотреть Келлеру в глаза, во время этого признания, улыбаться в ответ и прижимать его ближе. Как заставить голос не дрожать и сказать, что для Хоакина это тоже очень важно и он рад, что Кевин выбрал именно его. Ввел в круг своего общения плохого парня, байкера, члена бандитской группировки «Южные змеи». Казалось, что в тот момент Де Сантос достиг наивысшей степени презрения к самому себе. Но как же он ошибался. Он словно на перекрестном допросе сидит, вжавшись в кресло, стоявшее в гараже Эндрюсов и понимает, что настал чудовищный момент истины. Ребятам удалось выяснить, что в деле Блоссома замешан его босс и он сам. И Келлер просит рассказать все, что он знает. Просит не как его парень, а как сын шерифа. И Де Сантос по капле цедит каждое слово, желая продлить свою агонию. По крайней мере, он еще немного побудет с Кевином, пусть разоблаченный и раздавленный, прежде чем красавчик обрубит все концы и оставит своего бывшего парня за бортом. – Ты преступник! – с осуждением в голосе произносит Келлер, глаза которого предательски блестят от подступивших слез. И все это из-за его лжи. «Вот оно, чувак! Развитие событий достигло своего апогея! Самое время застрелиться и отправиться в ад!» Вместо этого Де Сантос берет билет на автобус до соседнего мегаполиса так как понимает, что в Ривердэйле оставаться небезопасно и бессмысленно, потому что ничего уже не будет так как прежде. Вот только есть ли у него надежда на возвращение, реабилитацию, жизнь с чистого листа, отношения с любимым человеком не замешанные на лжи? – Я не знал тебя, – с грустной улыбкой роняет Келлер, пришедший его проводить на автобусную станцию. И Хоакину искренне жаль и больно до глубины души вот так расставаться. Потому что для его собственной правды не хватило места, она безмолвно кричала, просила о помощи, буквально захлебывалась, утопая под тонной лжи. А теперь все кончено. Его правда никому не нужна. Последний взгляд на своего бывшего парня и Де Сантос делает спасительный шаг в сторону автобуса. – Хоакин! – взволнованно кидает Келлер, заставляя того оглянуться. Его вопросительное «да» теряется в горловом стоне и страстном, продолжительном поцелуе мягких губ Кевина. Руки не отпускают, не хотят прощаться. Еще совсем чуть-чуть. Никто не желает расставаться, но это необходимо. Возможно для того, чтобы потом снова встретиться. – Я буду скучать, красавчик, – со щемящей нежностью роняет Хоакин, внутри которого тлеет надежда, что когда-нибудь он получит еще один шанс реабилитировать свою любовь.