my kind of love

С недавних пор у Персиваля Грейвса появился соглядатай, молодой щуплый парнишка, проживающий в том же жилом комплексе, что и он. Бывший сотрудник ФБР старался жить тихо и скромно, не привлекая к себе лишнего внимания. Мужчина не мог с точностью сказать, где и когда он прокололся и чем привлек к своей персоне столь пристальное внимание, но ему было слегка неуютно ощущать на собственной небритой физиономии пытливый и заинтересованный взгляд карих глаз. – Какие-то проблемы, парень? – попытался выяснить он, встретив как-то стройного брюнета у входа в парадное. – Нет, сэр. Скорее всего, они у вас. – Да ну? И откуда у столь юного дарования такие умозаключения? – Вы еще молоды, а выглядите уставшим от жизни человеком. И глаза у вас, как у побитой и выгнанной из дома собаки, – ничуть не смущаясь, ответил молодой человек. – Кстати, я Криденс. – А ты, значит, у нас тонкий ценитель человеческой психики или медиум, видящий человека насквозь? – выдавил Грейвс, игнорируя протянутую руку. – Послушай, малыш, почему бы тебе не выбрать другую мишень для своих исследований и не обратить внимания на себе подобных? – добавил он, смерив парня тяжелым взглядом. – Если захотите поговорить… – стал предлагать Криденс, но тут же заткнулся, увидев режущий ножом прищур глаз и резкий разворот незнакомца, направившегося в сторону улицы. Как Персиваль ни старался загрузить себя работой и думать о чем угодно, парнишка все не шел у него из головы, своей настырностью напоминая Грейвсу кое-кого другого. И от этих мыслей в груди становилось нестерпимо больно, а в душе еще более одиноко, чем можно было представить. Юноша перестал мозолить глаза и мужчина вроде был этому рад, но, спустя неделю, в его почтовом ящике оказался конверт, который он долгую минуту вертел в руках, тщетно пытаясь найти штемпель и обратный адрес. Этого еще не хватало. Анонимка от неизвестного. Интересно, что в конверте? Смертельный порошок? Коллаж из разнокалиберных букв с угрозами и шантажом? Или не приведи господь любовное послание от тайного поклонника со всякими там сердечками и прочей херней? Аккуратно вскрыв бумажный пакет, Персиваль достал небольшой лист бумаги с парой строчек и номером телефона, написанных от руки. «Привет. Это твой докучливый сосед». – Это уж точно, – подтвердил Грейвс, следуя в сторону лифта. Ладно, он позвонит этому прилипале, но чтобы раз и навсегда расставить все точки над «i». – Послушай, парень, перестань меня преследовать, – начал мужчина, услышав короткое «алло». – Я не нуждаюсь в чьей-либо помощи, шефстве, а уж тем более в исповеди. – Ты бы не позвонил, если бы действительно не хотел этого. И я искал с тобой встречи вовсе не поэтому. – Ты должен это прекратить, Джей. – Что? Как ты меня… – Неважно… – Постой, не вешай трубку. Давай все же встретимся. Попьем кофе или что-нибудь еще... *** – Не сильно радуйся, – ворчал Персиваль, спустя несколько дней, сидя напротив Криденса в уютном кафе. – Никакое это не гребаное свидание. Я просто купил тебе еду. И я не хочу, чтобы это вновь произошло. – А мне кажется это самое настоящее свидание, и в отличие от тебя, Грейвс, я настроен оптимистично, что немаловажно. – Если ты доел, давай я отвезу тебя домой, – слегка раздраженно кинул мужчина, вставая и оставляя на столе щедрые чаевые. Парень послушно проследовал за ним к выходу, затем к припаркованному автомобилю, усаживаясь рядом на пассажирское сидение. Персивалю трудно не заметить, что тот чуть ли не сияет новеньким долларом, бросая на него короткие взгляды полные желания. – Прекращай это безумие. Поиграли и хватит. Я не тот, кто тебе нужен. Ты ведь прислушаешься к моим словам на этот раз, Джей? – Да кто такой этот Джей? – в недоумении спрашивает Криденс. – Никто. – Не ври. Ты уже несколько раз назвал меня так. Кто он? Воспоминания сухим комом встают поперек горла, а ладони до боли в суставах вжимаются в руль. С той же силой и невероятной душевной мукой он сжимал в объятиях тяжело раненного напарника, пытаясь удержать в своих руках чужую, но не менее драгоценную жизнь, стремительно покидавшую тело вместе с кровью. «Нет, детка, нет! Держись! Помощь уже в пути! Все будет хорошо, вот увидишь! Не покидай меня, пожалуйста!» – Был один человек, – хрипло выдавил Персиваль, следя за движением в общем потоке. – Он был моим напарником, другом, возлюбленным. Он был похож на тебя. Такой же решительный, беззаботный, энергичный и полный жизни. Мой персональный свет в мире тьмы. Я пытался прятать его от ужасов, которые пережил сам, но не хотел сильно менять, боясь, что потеряю. Но зло этого проклятого мира всегда было падко на человеческие слабости, и он был моей самой большой слабостью. Я думал, что никакой силы не будет достаточно, чтобы отнять его у меня. Но как же я ошибался. Я был таким чертовски беспомощным. Я ничего не сделал. Я не спас его. Не защитил, – изливал душу Грейвс, с горечью поглядывая на Криденса. – Я не хочу повторить ту же ошибку с тобой. Это может причинить боль. Так что, пусть все прекратится так и не начавшись. Я все забуду, а ты будешь двигаться дальше. – Но я не хочу этого. Извини, но я готов рискнуть, а ты должен попытаться дать себе второй шанс, – серьезно возразил юноша. – Нельзя всю жизнь бояться и жить прошлым, выбрав в спутники одиночество. Оба медленно брели от стоянки к жилому комплексу, почти соприкасаясь рукавами. Не зная, о чем в данную минуту думает его сосед, Грейвс вновь вернулся мыслями в прошлое, вспоминая слова друга: «Я пойду за тобой, Перси. Я не боюсь мира, от которого ты собираешься меня защитить. Я боюсь того мира, в котором ты будешь один, без меня, без моей любви». А ведь именно в таком мире он сейчас и живет. Нет, существует. Влачит жалкие дни в мире тоски и одиночества. В мире без любви. Так, может, хватит?! И почему-то, спустя годы душевной и физической изоляции, Персивалю вдруг дико захотелось взять идущего парня за руку, обнять его, ощутив ответное тепло и поддержку. – Обещаю, мы не будем торопиться, – спешно выдохнул Криденс у входа в парадное, понимающе глядя на Персиваля и мягко впиваясь своими изящными пальцами в его чуть шершавую ладонь, словно мог читать мысли. Грейвс в ответ сжал его руку, криво улыбнувшись этой мнимой самоуверенности и юношескому запалу. Не спешить? По-моему он слишком долго себе задолжал. – Ладно, малыш, так и быть рискнем. Дадим этому миру еще один шанс.