Children of the Sun

В мире не сыскать более странного и загадочного места, чем этого захолустного городишки на окраине штата. Возможно, любой из мимо проезжающих людей даже не заметит его необычности, ведь чем он выделяется, кроме как водонапорной башней с надписью названия и практически стертого красного граффити? Он не стоит внимания людей, тут только лес и дома в ряд. Но нет, этот самый уголок, если всмотреться хорошенько, собрал в себе всю странность мира. В одном флаконе, на совсем небольшой территории. Дипперу кажется, что время неподвластно над этим местом, и, сколько бы дней и недель ни прошло с их последней встречи, все остается таким же. Лавочки покрашены в те же цвета, что и семь лет назад, все деревья не выросли ни на сантиметр, все жители не постарели ни на морщинку. Все точно такое же, как и было. Разве что немного пусто. Мэйбл кажется, что сегодня отличный день для того, чтобы прогуляться. Осмотреть окрестности, поздороваться со всеми, кого не видели, возможно, найти что-то новое, неизведанное, ведь «…это Гравити Фолз, бро-бро, тут должно быть что-то стоящее. Просто обязано!» Диппер поправляет шапку и немного недовольно фыркает, но на предложение сестры соглашается. Когда Сус выпускает их из объятий («Успокойся, виделись ведь в прошлом году. Мы же вернемся, мы ненадолго!»), они, взявшись за руки, шагают, попутно махая проходящим мимо людям. Которые не бросают презрительных взоров в их сторону, которые лишь улыбаются и приглашают вечером к себе на чай. «Это ведь те самые близнецы Пайнс!» — шепчут там и тут. Он держит ее ладонь точно так же, как и семь лет назад, когда все превращалось в обломки, а они призывали горожан сплотиться, стоя на макушке Мультимедведя. Она улыбается точно так же, как и восемьдесят один месяц назад, когда радовалась работающему изобретению местного чудака с перебинтованной рукой. Они шагают по зеленой траве точно так же, как и две тысячи пятьсот тридцать два дня назад, когда слезы лились рекой, а рядом шел глупо улыбающийся и абсолютно непомнящий их дядя. Все, наверное, точно так же. У Диппера растрепаны волосы и нахлобучена на голову теплая шапка-ушанка с мехом, не подходящая ни по сезону, ни по уместности к ярко красной рубашке в крупную клеточку. У Мэйбл малиновый свитер с детским рисунком и порванные на коленках бирюзовые джинсы. Она связала точно такой же, как и был в детстве, ведь тот давно износился и стал мал. А Диппер латал старую шапку, отчаянно не желая пойти и поискать похожую в магазинах. Трава колышется от порывов летнего ветра. Кажется, каждый квадратный сантиметр городка рад их вновь видеть. Диппер помогает Мэйбл забраться на старую статую в глубине леса, давно заросшую мхом и вьющимися растениями. Пайнс-старшая садится на край шляпы некогда живого демона, чуть не погубившего всего-то одну вселенную, и довольно улыбается. Ее волосы цвета переспевшего желудя развеваются, а взгляд устремлен вдаль, меж деревьев, где виднеется линия горизонта и блики заходящего солнца. Диппер встает рядом, засунув руки в карманы коричневых брюк. В душе праздничным танцем пляшут невесомые порывы и глубокие чувства, в голове ни единой мысли. Легко все, непринужденно, так, как должно было быть. Время остановлено, а они только этому рады. Когда все настолько красиво, все знакомо, когда рядом любимый до мурашек по коже человек — какое значение имеет время? Мэйбл смеется и убирает руками его челку, обнажая необычное родимое пятно, но он не спешит ее останавливать. Она достает из-за пазухи любовно припрятанный уменьшительно-увеличительный фонарик и направляет луч куда-то, но он не хочет прерывать столь увлекательное занятие, как изменение размера мимо пробегающего пугливого кроленя. Она ничего не говорит ему, когда тот вертит в руках когда-то отданные на память копии дневника номер три. Ничего им не мешает держаться за руки и провожать солнце, по-детски топая ногами по каменной поверхности изваяния. Полная свобода. Они наконец-то дома.