Children of the Sun

— Думаешь, это правильно? — выдыхает Мэйбл, рисуя на запотевших стеклах узоры онемевшими пальцами. Что конкретно здесь может быть правильным? Тот факт, что они мчат на пустой дороге в предрассветных сумерках, борясь с отчаянным желание уснуть прямо за сидением? Что Мэйбл подрагивает от холода, а он лишь неловко кутает ее в свою куртку и говорит, чтобы она достала шарф из сумки? Что Дипперу хочется бросить все на полпути и вернуться на пару недель назад, когда никто ни о чем не знал и все стороны это устраивало? Но он лишь смотрит на нее и глубоко вздыхает, сжимая руль покрепче. Диппер много переосмыслил за короткий промежуток времени, многое понял и о многом пожалел. Например, о том, что взял ее с собой, тем самым испортив все ее шансы на нормальную жизнь. «Нормальную?» — хохочет про себя. Когда она отвечала ему, когда собирала вещи, когда тащила его в пыльную кладовку и целовала за стеной родительской комнаты — она была нормальной? «Она идиотка, — говорит сам себе Диппер, — и я не лучше. Два стоящих друг друга придурка» Мэйбл протягивает руку к встроенному видавшему виды магнитофону и включает первую попавшуюся волну. Скорее всего, диджей сейчас спит сладким сном, поставив песни на непрекращающийся плэйлист, но песня определенно ей нравится. Сделав звук на пару-тройку делений повыше, она открывает окно, впуская в салон свежий холодный воздух, и начинает подпевать какому-то попсовому певцу. Не по-божески фальшивит. Диппер постукивает пальцами по рулю в такт незатейливой и глупой мелодии, а Мэйбл продолжает тянуть слова. На припеве ее голос возрастает в несколько раз, и громкость соответственно, увеличивается. Она смеется, высовывая руки в окно и ловя пальцами потоки попутного ветра. Диппер пытается сдержать улыбку и не запеть вместе с сестрой, которая во всем видит лишь положительные эмоции. Даже сейчас она тянется за бутербродами и пританцовывает на сиденье. Все-таки маленькая она еще, ей вовсе не девятнадцать — да и кому в голову может прийти подобная нелепость? Диппер все же подпевает ей, чем вызывает еще большую улыбку на покрасневшем лице. Мэйбл вовсе не холодно, ведь она сбрасывает куртку и бегает по пляжу, разрывая кедами углубления в сыром песке. Диппер оставляет дверцу машины открытой и, по просьбе Мэйбл, конечно, — ему бы ни в жизни не пришла подобная идея, — делает звук на максимум. — Моя юность, — поет она вместе с певцом и заходит по колено в воду, — моя юность принадлежит тебе! — и заливается смехом, набирая в ладошки мокрые камни. — Диппер, иди сюда, здесь так красиво! Она кружится в волнах, не боясь намочить края закатанных брюк, кружит, нелепо фальшивя. Она вся — сплошная нелепость, цветастая и такая неуместная среди пустынного пляжа, покрытого осколками от бутылок и острыми камнями. На руках перекатываются с характерным звуком дребезжащие пластмассовые браслетики, целый каскад. Диппер качает головой, вспоминая местонахождение ближайших мотелей. Ухмыляется и подходит ближе, проводя рукой по кудрявым волосам. Мэйбл присаживается на береговой песок и смотрит на линию горизонта, окрашенную в красновато-желтые цвета. В душе отчего-то спокойно, несмотря на ситуацию, — у них ничего никогда не бывает, как у нормальных людей. Но, знаете, им это и не нужно. — Моя юность принадлежит тебе, давай убежим сейчас и навсегда, — вторит он словам из динамиков, переплетая свои пальцы с ее. Они уже убежали — им легко и свободно. Нет тех оков, что преследовали их по пятам в Калифорнии, нет больше стеснений и неловких ситуаций, нет необходимости выдумывать имена знакомых, к которым они якобы идут с ночевкой. Одновременно, ну да кого это вообще волнует? Есть только они, на берегу случайного моря, с ракушками в руках и неведомыми мыслями в голове. Когда звук в машине становится тише, Мэйбл кладет голову на его плечи и тянет носом воздух, не отрываясь от линии рассвета. — Что будет дальше? — говорит едва слышно, что слова заглушает шум прибоя. Диппер знает все на свете — в ее понимании он настоящий гений, почти как Форд, наверное. Он знает таблицу синусов, два языка, столицы почти всех стран и число «Пи» наизусть. Он знает имена ученых, дату окончания крестовых походов и число войн девятнадцатого века. Мэйбл может похвастаться лишь изучением звездной карты и расписанием лунных затмений, да парой заметок в блокноте о солнечных. Диппер многое знает, но не может ответить как-то конкретно. Она же усмехается. Как бы ни сложна была ситуация на данный момент, вопрос был риторическим.