Children of the Sun

And I count my sins, And I close my eyes…

В невинные шестнадцать, когда корни перекрашенных немыслимое количество раз волос уже бесстыдно чернеют, несколько недавно проколотых дырочек в хрящах ушей не зажили, а она слишком взрослая для того, чтобы спать вместе с братом в одной комнате, Мэйбл впервые узнает значение термина «инцест». Пробует на вкус накрашенными блеском губами, зарываясь пальцами в кудрявые волосы Диппера, прижимаясь лопатками к стенке коридора и закидывая правую ногу на его бедро. Она пробует, и ей это чертовски нравится. Возможно, именно катастрофическая близость около двери стало стартом отсчета ракеты в никуда. Их совместной, где они оба теряют рассудок, показывая неприличный жест руками в сторону мира и отрекаясь навеки от чего-то, что ближе к нормальному. У Мэйбл хватает ума опускать взгляды в колледже, не пялиться на него в бассейне и не краснеть когда ни попадя, поэтому Дипперу намного спокойнее. Но ведь она девочка не глупая — у нее три пятерки в прошлом семестре, два замечания на этой неделе, книга из библиотеки о спутниках и пенал, полный цветных блестящих ручек. Она догадливая, она справится. А Дипперу лишь придумывать изворотливые ответы, не попадаться родителям и тщательно скрывать следы. По незнанию или напускному неведению она перерывает кучу информации в Интернете, отыскивая что-то в черно-белых печатных строках. Быстро-быстро перебирает пальцами по клавиатуре, раздумывая подолгу, вчитываясь в каждое предложение на огромном количестве статей. Бродит бездумно по форумам, кусая ногти и кутаясь в одеяло, стирает историю браузера и убегает на встречу к несуществующим подругам. Диппер уже как час ждет ее, послав родителям пару строк о том, что он остается допоздна у друга делать проект по физике. Они в разных местах, какие могут быть претензии? За спиной Мэйбл рюкзак с пледом, двумя банками напитка и теплым свитером, впереди — лестница на крышу, шаткая, повергнутая коррозии. Диппер предлагает подсадить, с самым что ни на есть серьезным видом, но получает лишь самодовольный взгляд и нарочито громкое хмыканье в свою сторону. Она вскидывает голову наверх, как только ноги оказываются на твердой черепичной поверхности — ночь сегодня звездная. Тысячи холодных светил разбросаны по небосводу в, казалось бы, хаотичном порядке, но зоркий глаз Пайнс тотчас выслеживает невидимый путь между отдельными составляющими Ориона и Бунгула, и она мысленно приписывает себе очередную твердую пятерку по астрономии. Мэйбл вскидывает руки и зажмуривает глаза, вставая на носочки и стараясь быть выше. Выше, чтобы ощутить мороз от ледяного света звезд, чтобы задеть краем ногтя черную гладь и задохнуться счастливой. Теплый плед, которым сестра обычно укутывает Пухлю, мягко ложится, сгибаясь по краям, и Диппер садится на одну сторону, притягивая к себе красный рюкзак. Перед его глазами открывается небывалый простор из мерцающих огней высоток, тысячи и тысячи домов смешиваются в общее яркое полотно. Мэйбл устраивается рядом, натягивая поверх рубашки бирюзовый свитер. «Это не свидание из книжек, — думает она, с характерным щелчком откупоривая металлическую банку канареечного цвета. — Там обычно рестораны и пышные платья, а моя юбка вовсе не смахивает на что-то праздничное, она вся потрепанная, старая. Там всегда букеты роз, алых и золотых, парни в смокингах и с деловитой улыбкой, куча ловких официантов и непременно пианино на фоне, — она поворачивается в сторону брата и усмехается. — Они не смыслят толк в настоящих свиданиях, эти глупые авторы» После пары выпитых банок шипящей «Канады Драй» она чувствует себя намного лучше, свободнее, независимее от дневных забот. Газированные частицы разливаются теплом, и каждый атом ощущает приятную кислоту безалкогольного напитка. Мэйбл откидывается назад, кладя голову на руку брата, и закрывает глаза. В голове — ничего и все одновременно, рой мыслей подобно пчелам, что не могут успокоиться, когда пальцы Диппера находят ее пальцы и переплетаются, хотя и не очень удобно это делать. Вдыхает через нос прохладно-приятный воздух, поправляет края одежды и зевает, прикрывая рот ладошкой. Под опущенными веками из звуков дышащего жизнью города формируется картинка. Большие фонарные столбы, включенные фары едущих встречных машин, множество билбордов с пестрой рекламой, высота домов, от которых дух захватывает — пропитанные великолепием красоты большого полиса. Мэйбл вскакивает и, не отпуская Диппера, тянет его к самому краю крыши, поднимая сцепленные руки наверх и заливисто хохоча. — Вот, смотрите, мы вместе! — кричит она в заполненный шумом и гудками машин город. — Мы вместе, мы любим друг друга, и нам на все наплевать, слышите? На-пле-вать! Диппер смеется вместе с ней, прижимая крепко к себе и забывая обо всем. Ловит момент, живет настоящим, дышит полной грудью, вызывающе смотря вдаль. Carpe diem как тату на груди, впечатанное золотистым курсивом. Счастье до самых кончиков пальцев. Она рядом, целует туда, куда может достать, он гладит выкрашенные в ярко-розовый пряди и игнорирует вибрирующий телефон в кармане. Забываются статьи сайтов, мысли всякие о родителях, уроки биологии и блистающее созвездие Центавры над ними. Все куда-то исчезает, и Диппер совсем не прочь вновь восстать против всех, пряча за спиной самое дорогое. Пусть он мал, пусть ему всего-то шестнадцать, но все человечество подавится осуждениями. Ради подобного нужно жить, они знают.