Парабатай

— Эй, потише, сестренка! Мое тело пролетело добрых пять метров и врезалось аккурат в стену тренажерного зала. В глазах на миг поплыло и с трудом удалось выровнять дыхание. Однако каждый удар хлыста хрупкой девушки, словно переезд поезда поперек тела. — Из, это тренировка, а не избиение, — попробовал ее вразумить Алек подавая мне руку. — Она ведь Охотник. Не желая усугублять и без того наколенную атмосферу, я сжала руку любимого и тем самым заставила его посмотреть на меня. — Я в порядке, продолжай тренировку, — в голове звенело, но надеюсь мой и без того воспаленный думами мозг избежал сотрясения. — Скорее прилюдное избиение, — вклинился в разговор Себастьян и, перехватив мою руку, потащил к выходу, — утихомирь свою суку сестру, — не лез он за словом в карман. — Не стоило ее оскорблять, — хотя в глубине души я была рада тому, что за меня заступились. Поведение Иззи отчего-то больно ранило в самую душу. — Не стоило разбивать голову моей сестры о стенку, сильно болит? — Его длинные пальцы касаются лба, и только теперь я осознаю насколько больно. Похоже, организм пострадал гораздо сильнее прогнозируемого. — Терпимо, — перехватываю его руку и веду по своему лицу, — кровь есть? — Да, — цокает он языком, — она что бешеная? — Беременная, сам же знаешь, — приваливаюсь к стене и прикрываю веки, — может настать момент и нам придется отсюда уйти. — Почему? — Просто, — не раскрываю глаз, — это их дом. Иззи и Алека и если подобные стычки будут продолжаться, думаю нам здесь не место. — Наверное, понимаю. Ничего, Кларисса, найдем другое. Лениво поднимаю веки и понимаю, какой тусклый здесь свет. Впервые с того первого дня принесенная Джейсом с ядом демона в крови, я ощущаю себя здесь не в своей тарелке. Не дом! — Все рушится. Как бы я не старалась все склеить, все рушится. Сыпется сквозь пальцы. Себастьян трясет головой и валится на стену рядом со мной. — Может, не то строишь? Пожимаю плечами и продолжаю смотреть в пустоту. Может, он и прав. Возможно, после смерти Джейса я была должна переехать к маме и Люку, а не оставаться в институте. Не пытаться склеивать то, что разбито. — Они тебе не нравятся? — Все еще непривычно делиться всем сокровенным с братом по крови, а не с лучшим другом Саймоном. — Не все. Александр, не плох. Хороший воин, я бы мог на него положиться и доверить твою жизнь. Твой друг, — подбирает он слова, — я не понимаю его. Парень, похоже, запутался и сейчас ищет выход из предложенных жизнью обстоятельств. Но вот эта стерва? Я узнаю в ней себя. Поверь, понадобиться сохранить ребенка, она подведет под плаху всех нас! Пожевав губу, я медленно киваю головой. — Возможно, ты и прав, — тру, края глаз размазывая черные круги туши. Должно быть, выгляжу жалко, — больно это осознавать. — Эй, — он стискивает в ладони мои пальцы, — у нас есть семья. Мать беременна, скоро у нас появится еще один шанс быть счастливыми. И я не имею ничего против Люка. Давай переедем к ним? Улыбаюсь. Какой же он все еще маленький в некоторых понятиях. Ему не легче, а если задуматься и осознать, куда труднее, чем нам всем вместе взятым. Себастьяну, вот этому что стоит передо мной, всего-то несколько месяцев отроду! — Они молодая семья, пусть наслаждаются друг другом. Непонимание в его глазах сменяется нерешительностью. — Да. Верно. — Ладно, пойду, обезврежу рану. Иди к себе и пожалуйста, не возвращайся к тренировке, или Из тебя убьет. А может и ты ее. — Хорошо. И я не бью женщин.