Парабатай

Нет, поздно. Ничего больше не хочу в жизни. Кроме того, чтобы видеть тебя. Но тебе опять советую — оставь меня. Ты пропадешь со мной. М. Булгаков «Мастер и Маргарита». Врезаясь в его губы, я урываю краткий поцелуй, и так же мимолетно делаю сто шагов назад, прижимая палец к взволнованным губам. — Тс, — качаю головой из стороны в сторону. Как же сильно я его люблю, это чувство не то, что в голове, в сердце не укладывается! — Когда ты вернешься? Могу и не вернуться…. Что за беда такая? Почему этот парень должен каждый раз терять тех, кого так сильно любит?! О себе я сейчас совершенно не думала. А смысл? Я все равно не в силах, что-либо изменить! — Завтра, — одними губами шепчу я. Если удастся обмануть стражу. Если получится доказать отцу, что мои визиты к Алеку Лайтвуду необходимы его дочери как воздух, — завтра, — улыбаюсь ему и в душе словно солнце поднимается. Я ведь пока жива, он жив! Мы оба живы и имеем возможность что-то изменить. Любить друг друга. А быть может, если решимся повторить геройский поступок его сестры и моего лучшего друга! Но…. Выйдя за двери института, я могу умереть. Оставив его здесь, я могу больше так и не увидеть. Улыбаюсь. Улыбаюсь, чтобы скрыть боль. Отчаяние…. Выскользнув за дверь и накинув куртку с капюшоном, ускоряю шаг вдаль от института. Если бежать быстрее, то слезы могут показаться растекшейся по щекам пылью. Вернусь! Даю я сама себе нерушимую клятву и в нее же не верю. Слишком родные глаза. А какими они были в ту пору, когда глядели на Магнуса, а мои глядели на Джейса? Стараюсь воскресить в памяти этот образ, но совершенно не могу вспомнить. Просто потому, что в ту пору он был не моим. Я всегда запрещала себе даже долго глядеть в его сторону, потому что не нравилась ему и не желала испытывать терпения Охотника. И снова…. Я покидала его снова! К счастью начался дождь. К счастью меня окутал туман. — Где тебя носит?! Влетаю в дом отца, у двери сбрасывая насквозь промокшую обувь. — Задержалась в институте. — С матерью говорила? Я растерянно киваю головой. — И с ней тоже. — Как она? Перевожу на него любопытный взгляд. А что если он ее и правда до сих пор любит? — И она, и ребенок в порядке. — Рад за нее. Валентин выглядит более растерянным, чем обычно. — Ты любишь маму до сих пор? — А этот факт у кого-то когда-то вызывал сомнение? Хмурюсь. — Тогда почему? — Я ведь злой, не так ли? — Ухмыляется уголками тонких губ. — Так. Как ты понял, что мама та самая? Почему боролся за нее так долго? Почему любишь до сих пор женщину, которая начала другую жизнь? Женщину, которая тебя ненавидит? Понимание в его взгляде удивительно. — Ты об этом мальчике, Александре? — Нет, — заправляю прядь волос за ухо, — я о том мальчике Джейсе. — Жизнь проста. Не усложняй. Если бы «тот мальчик, Джейс» был тем самым, ты бы не выжила без него. Он может быть не с тобой, но в одном с тобой мире однозначно. Сглатываю. — Спасибо.