Парабатай

Вы верите в другой мир? Я — да. Но в грозный. Возмездия! В мир, где царствуют Умыслы. В мир, где будут судимы судьи. Это будет день моего оправдания, нет, мало: ликования! Я буду стоять и ликовать. Потому что там будут судить не по платью, которое у всех здесь лучше, чем у меня, и за которое меня в жизни так ненавидели, а по сущности, которая здесь мне и мешала заняться платьем. 1923 год. Цветаева к Чириковой Л. Е. А потом меня не стало…. Для Сумеречных Охотников пропала такая личность, как Кларисса Адель Фрэй. Я стала девочкой без имени, предателем крови, дома и законов. Той о ком не говорят и даже не шепчутся. Девочкой вставшей на сторону отца. Предателя! Валентина! Девушкой, которую, разумеется, Алек Лайтвуд не мог взять замуж. Без будущего. Гонимую! Трижды проклятую. — Кларисса, детка нам пора, — поторапливает меня выше упомянутый. В последний раз взглянула за окно такого ненавистного дома и сделала короткий шаг в портал. Я пообещала ему вернуться. Всей душой пообещала. Но…. Если сохранить жизнь Александра я могу лишь своим отсутствием, так тому и быть. Рвалась к Джейсу? В свое время, да. Не понимала, что это не любовь, а потребность! Я не рвусь к Алеку. Я бегу от него! — Люблю, — шепчу в пустоту и черчу в ней руну. Он придет, обязательно придет и увидит мое послание. И будет ждать. Обязательно будет! Всегда…. Это не его и не мое желание! Потому что так суждено. Мне…. И ему! — Люблю, — горько плачу. Эти слезы не увидит никто. Потому что эти слезы роняет будущая мисс Лайтвуд. Мать двоих чудных детей, член конклава. Реформатор. Крестная обожаемого сына своих друзей. И просто безумно счастливая женщина! Но это потом. А пока — хлопок портала.