Серединная история

Как и говорил Роланд, они провели возле речки, возясь со шкурами оленей, две недели. Ребятам повезло, что настало бабье лето, а это значило, что теплая солнечная погода продержится еще некоторое время, пусть и не очень долго. Но Роланд очень надеялся, что к наступлению холодов они успеют из грубых шкур сделать теплую одежду и, может. еще сшить одеяло для Сюзан, чтобы хрупкая девушка не мерзла по ночам. Все две недели Роланд учил стрелять и метать ножи Сюзан и Шими, и это у них получалось все лучше с каждым разом. Они организовали «учебное стрельбище» как прозвал это место Катберт. Парень очень любил давать прозвища, всему: от предметов, которыми они пользовались ежедневно, до мест, где они останавливались. И так было всегда, с самого детства, Роланд к этому давно привык и особо не обращал внимания. «Стрельбище» было очень красивым местом: небольшая полянка, поросшая зеленой травой, которая еще не успела пожухнуть. Этот островок зелени был чуть ли не единственным во всем лесу, потому что солнце постоянно подпитывало зелень, разукрашивая ее в этом сером лесу в яркие краски лета. Поляна была окружена березами, что делали ее кусочком, как будто вырезанным из другой картины и случайно, в виде шутки, вставленным в пейзаж мрачного леса. Для тренировки они выбрали широкий дуб, который непонятно как затесался среди стройных берез и выделялся соей серостью и грубым рельефом коры. Роланд нарисовал на нем цель, для этого он использовал немного извести, которую зачем-то взял с собой в дорогу, кто знал, что может понадобится. Метали они ножи, потому что стрелять слишком расточительно: патронов было не так много. Но Роланд пообещал, что добудет оружие для всех, это будет приз как за сдачу экзамена, признание учителя, которым стал Роланд для своих учеников: Сюзан и Шими. Метали по очереди. Сначала Сюзан, которая могла за несколько минут до своей очереди дурачится с Роландом, но как только к ней в руки попадало оружие, нож, она сразу становилась серьезной и сосредоточенной. В первые разы у нее не получалась попадать даже в молоко — пространство за нарисованной мишенью, а убитый олень, которого она подстрелила из револьвера в первый день их пребывания в лесу, похоже, был случайностью и маленькой надеждой на то, что из девушки получится стрелок. Тогда она так радовалась, что у нее получилось, что она попала. Но Роланд был уверен, что она больше рада не из-за того, что убила животное, что когда эйфория пройдет, она будет рыдать как ребенок, и тогда он сделает все, чтобы помочь и успокоить ее. Ей хотелось порадовать его, Роланда, потому что она знала, что он очень надеется на нее, хочет, чтобы она смогла защитить себя, если нужно, когда его не будет рядом. Но Сюзан хотела проделать этот сложный путь к чертовой Башне вместе с любимым, хоть она и ненавидела ее, зная, что Роланд отдаст все, чтобы дойти к ней. С каждым разом нож все глубже втыкался в ствол и все ближе к цели, к середине, и все увереннее становились эти броски. Роланд сдержано хвалил девушку что бы та не расслаблялась, но в душе ему хотелось обнять ее и кружить, хотя в силу своего характера он бы в жизни себе не позволил: надо было сохранять имидж. А Шими, похоже, был прирожденным стрелком несмотря на то, что с детства болел даунизмом. Но оружие в руках делало его машиной для убийств, это было в его глазах, они становились холодными как лед, из них пропадала доброта, свойственная юноше. Порой даже Роланд боялся этот взгляд, не подозревая, что их взгляды идентичны — взгляды стрелков. А в целом дни были похожи друг на друга: ранний подъем, Сюзан никак не могла привыкнуть к этому, и Роланду приходилось иногда обливать ее холодной водой из реки. Девушка потом целый день обижалась, но стрелок знал, что для нее его уроки будут полезны, как в свое время для него стали полезны уроки Корта, их с Катбертом учителя, и не обращал на это внимание. Потом пробежка, очень приятно было пробежаться по просыпающемуся лесу, когда над землей после холодной ночи висит туман, делая все вокруг загадочным, когда влажная трава приятно скрипит под ногами, и ты слушаешь только тишину леса и свое дыхание, которое вырывается изо рта маленьким легким облачком пара, или сопение любимой, которая, проклиная все на свете, бежит сзади. Шими создавал много шума под ногами, но бежал, ровно дыша, вырабатывая в себе выносливость. После завтрака ребята шили одежду из готовых шкур, для этого они заточили тонкие кости убитых животных до состояния иглы, а нитками служили связки и кишки тех же оленей, получалось безотходное производство. Ребятам повезло, что почти все время пребывания их возле реки было тепло, только ночью Сюзан поплотнее прижималась к Роланду, чтобы согреться, а он обнимал ее как маленького ребенка и всю ночь, боясь пошевелится, чтобы не разбудить, гладил ее длинные волосы. Когда все комплекты одежды были готовы — ребятам удалось сшить куртки, штаны и сапоги с перчатками, выглядело это все смешно и нелепо, но зато очень хорошо грело в чем путники убедились в свою последнюю ночь возле реки — резко упала температура до минуса, это чувствовалось: в воздухе сразу запахло морозом, а к утру реку прихватило похожим на лёгкое кружево льдом возле берега. И окружающий мир покрылся инеем, и все вокруг стало казаться невесомым и оттого сказочно прекрасным, как во владениях снежной королевы. Этим утром они проснулись рано, сегодня не будет пробежки и упражнений, сегодня, быстро позавтракав, ребята, ежась от холода и ветра, который пробирал до костей несмотря на то, что все были тепло одеты, продолжили путь по тропе луча. Идти было легко: земля немного подмерзла и стала твердой, поэтому ноги не вязли в ней. В этом ставшем сказочным лесу сегодня было необычно тихо, даже те странные животные, которые их пугали своим воем в первый день пребывания на острове, сейчас молчали. Это были пумы — небольшие хищные кошки, которых никто из путников не видел раньше; одна такая подходила близко к их лагерю, но красота животного не позволила Роланду убить его, и, обменявшись заинтересованным взглядом с этими странными двуногими существами, кошка убежала в лес, а Сюзан еще долго восхищалась ее красотой, чем весьма достала Роланда, который, сославшись на то, что надо охотиться, ушел в лес. Лагерь ребята разбили, когда уже потемнело. Шли они быстро для того, чтобы согреться, и поэтому им удалось пройти большое расстояние, лес совершенно не изменился — все те же высокие мрачные деревья, теперь прихваченные инеем, все тот же мох, который, казалось, пытался завоевать все пространство леса и по которому было приятно идти, словно по ковру. Небо заволокло тяжелыми свинцовыми тучами, грозящими просыпаться снегом, и поэтому солнце появлялось очень редко, даря редкую радость — тепло своих лучей, поднимая настроение и боевой дух идущих. Так прошло три дня, они шли целый день до ночи, а потом уставшие и голодные разводили костер и ужинали, отдыхая. Катберт рассказывал байки из жизни стрелков, в основном из молодости, курьезные случаи, снабжая это все бурными жестами и анекдотами. Все смеялись, а Роланд, помня, как все было на самом деле — а все было не так весело, как теперь воспринималось — только иногда молча улыбался, продолжая ковыряться ножом в земле или вытачивая что-то из замерзшей веточки дерева холодными пальцами, которые иногда не слушались стрелка, и приходилось потрудиться, чтобы получилось то, что хотелось. Потом они ложились спать, чтобы рано утром проснуться и опять отправиться в путь. Путники потеряли счет дней, мороз все крепчал, шкуры оленей, конечно, спасали от замерзания, но лицо постоянно было обветрено из-за ветра, что гулял среди деревьев и снега, который, подгоняемый сильным ветром, становился острым как бритва. В один из таких холодных и, казалось бы, бесконечных дней октября, путники вышли на очередную замерзшую поляну, покрытую снегом, на которой высохшая трава топорщилась иглами дикобраза из-под земли. Поляну хоть немного защищали от ветра густо растущие деревья. Когда был разведен костер, Роланд решил осмотреть местность: на чистом темном небе сиял фонарь полной луны освещая все вокруг, было видно как говорят «как днем», и белый снег, который искрился под луной, прибавлял сказочности этому месту. — Пойду поохочусь, — кинул Роланд, доставая и осматривая свой револьвер. Холодный металл замораживал пальцы, но он пытался не обращать на это внимание, стрелка гораздо больше беспокоило то, что заканчивались патроны. Он не говорил об этом никому, чтобы не расстраивать и без того уставших и обессиленных друзей, но если через несколько дней, максимум — неделю им не удастся найти населенный пункт, где они купят достаточно патронов, придется охотиться при помощи ножа, а это не слишком-то веселая перспектива. — Я хочу пойти с тобой: сегодня так красиво и романтично, — улыбнулась Сюзан, вставая, девушке казалось, что они отдаляются друг от друга, что он стал меньше любить ее и что они идут в таком темпе только потому, что Роланду хочется дойти до Башни поскорее, насколько это возможно. Сюзан отгоняла от себя эту мысль, но она ревновала любимого к Башне, как ревнуют к другой женщине. — Нет, ты останешься здесь, — ответил стрелок, вскидывая револьвер и тем самым как бы ставя точку. Сюзан от досады пнула землю перед собой, села около костра и, укутавшись поплотнее в плед, стала придумывать, как она отомстит любимому за это «нет». — Роланд, там может быть опасно, — решил заступиться за девушку Катберт, понимая нелепость своего заявления. После чего Роланд одарил того таким взглядом, что парень тоже сделал вид, что занимается совершенно неотложными делами, а именно — подбрасыванием веточек в костер. Шими оказался самым адекватным: он просто молча смотрел на костер и не влезал в глупый разговор стрелков. Тем более он давно понял, что, если Роланд сказал «нет», он ни за что в жизни не поменяет своего мнения. Очень тихо и бережно ступая по скрипучему снегу, стрелок стал пробираться сквозь лес, его слух стал острее, глаз — зорче, он прислушивался к каждому шороху и скрипу снега. И вот совсем близко мелькнула тень, Роланду удалось разглядеть зайца, который пытался отрыть что-то в снегу. Стрелок подошел ближе, заяц навострил свои длинные уши, возможно, учуяв незнакомый запах, его маленький носик чуть заметно шевелился, вынюхивая. Роланд замер: он находился сейчас с подветренной стороны, и животное легко могло учуять человека. Но понюхав морозный воздух, заяц снова занялся своим делом, что дало возможность стрелку подойти еще ближе, на расстояние выстрела. Роланд замер, он приготовился стрелять. Несколько секунд понадобилось для того, чтобы настроиться. Стрелок вскинул револьвер и выстрелил, но произошло еще кое-что: за несколько долей секунд до выстрела сзади скрипнула ветка, и Роланд отвлекся, но выстрелил наобум, надеясь на свои натренированные руки, которые во время стрельбы обычно жили своей жизнью. Роланд кинул взгляд туда, где сломалась ветка, но ничего не увидел, потом посмотрел туда, где находился заяц, и увидел, что пуля ранила животное в ногу и заяц, прижав уши к голове, пытается скрыться в гуще леса. — Ну что же, побегаем, — прошептал Роланд, срываясь с места. Гонимый то ли страхом, то ли адреналином, бушующим в крови, заяц бежал очень даже быстро, виляя и оставляя за собой кровавый след. Роланд иногда нагонял его и тогда, вскинув револьвер, пытался прицелиться и выстрелить, но животное как будто чувствовало это и делало зигзаг, уходя в очередную рощу и виляя между деревьев. Тогда Роланд, тихо матерясь, прятал оружие и снова бежал вперед. Ему нравилась эта игра, он чувствовал себя охотником, загоняющим жертву. Он давно не испытывал такого: животные, убитые до этого, не пытались скрыться, они были поражены на месте, и такие охоты Роланд называл скучными, без адреналина и накала. Сюзан посидела еще немного, а потом, резко вскочив с места, сбросила с себя плед и решительным шагом пошла по следам, все еще видным в протоптанном снегу. — Ты куда это? — Катберт положил руку на плечо девушке, останавливая ее. Но она скинула руку друга: — За ним, я хочу быть рядом в такую ночь, вряд ли он ушел далеко от лагеря, — упрямо проговорила она. — Ты понимаешь, что там дикие животные? И Роланд не ожидает, что ты пойдешь следом, он может сам убить тебя, приняв за животное. Он вначале стреляет, а потом думает, это его старая дурацкая привычка! — развернул Катберт девушку, он пытался вразумить ее, но она уперлась, что называется, рогом, в ее глазах было столько уверенности и упрямства, что парню осталось только отступить. Она убрала его руку с плеча, мотнула головой, перебрасывая косу с одного плеча на другое, и, гордо подняв голову, пошла в лес. Но с каждым шагом ее уверенность в правильности поступка таяла как первый снег, она оборачивалась на каждый шорох, даже хотела повернуть назад и вернуться к друзьям, к костру, который удалялся с каждым шагом. Потом она заметила Роланда, девушка уже хотела кинуться к нему, обнять, чтобы он защитил ее. И пусть он будет груб с ней и скажет все, что думает по поводу ее непослушания, но зато она будет под защитой любимого. Она уже было сделала пару шагов к стрелку, но потом заметила зайца. на которого он охотился. Девушка стала идти тише, чтобы не вспугнуть животное, но под ноги попалась предательская сухая ветка, на которую она и наступила. Сюзан быстро спряталась за дерево, перестав дышать. Она услышала выстрел, который разорвал тишину леса. Прошло несколько долгих минут, когда девушка решилась выглянуть из-за дерева, но ни зайца, ни стрелка на поляне уже не было, и только благодаря полной луне, которая ярко освещала лес, она увидела удаляющуюся спину любимого. Зная, что нет смысла гнаться за ним, Сюзан прошла чуть вперед, заметив кровавую дорожку, что оставил за собой раненый заяц. И пошла по ней, как мальчик-с-пальчик по хлебным крошкам, зная, что она выведет ее к любимому.