Серединная история

Заяц слабел с каждым метром, его движения становились не такими уверенными, его стало заносить на поворотах, и в конце концов он просто упал, тяжело дыша. Роланд подбежал к раненому животному, не раздумывая, выстрелил в него, чтобы, не заставлять мучатся еще больше. Немного отдышавшись, Роланд осмотрелся вокруг: он стоял на берегу озера, оно зияло черной дырой, рассекая стену деревьев, которые теперь обрамляли его берега, в его тёмной воде отражалась низко висящая совершенно круглая луна, напоминающая глаз, что следит с неба за тем, что происходит в этом холодном, замерзшем мире. Роланд, все еще тяжело дыша после пробежки, осматривался вокруг, он никогда не видел такой красоты. Вдруг у него появилось странное желание — ему захотелось искупаться в этой черной и казавшейся густой воде, остудить разгорячённое пробежкой тело, смыть кровь очередной жертвы с рук и совести. Стрелок разделся, скинув с себя нелепое пальто из шкур и штаны, которые были на несколько размеров больше, причиняя некоторые неудобства, делая стрелка неуклюжим. И остался в подштанниках. Из-за вечного холода он давно не снимал так много одежды, и сейчас рассматривал свое тело, которое теряло тепло, выходящее легким паром, и как будто снова знакомясь со всеми шрамами и родинками на нем. Немного размявшись, Роланд прыгнул в омут озера, вытянув скрещенные руки над головой; тело обдало сначала холодом, таким, что аж дыхание перехватило, а потом, когда он, собравшись с силами, поплыл, с трудом преодолевая толщу воды, стало теплее, а через пару метров даже жарко. Мышцы приятно ныли от нагрузки, которой он не мог давно позволить себе из-за того же холода. Да, они за день проходили много километров, а потом падали, обессиленные: ноги болели, все тело болело. Но кроме того Роланду не хватало нормальных разминок, бега, отжиманий, ему это всегда нравилось, он с удовольствием измучивал себя ежедневными тренировками, но никогда ему еще не доводилось столько идти по холоду, от которого, кажется, даже дыхание замерзало. Роланд плыл в кромешной тьме, в которой пропадало чувство пространства, и чтобы снова вернуться в реальность, он иногда поднимал голову и смотрел на луну через толщу воды — она казалась сказочной и нереальной, казалось, что она висит над самой головой, подмигивая белым глазом. Набрав побольше ледяного обжигающего воздуха в легкие и чувствуя, как он согревается в них, Роланд нырнул, ему стало интересно — глубокое ли озеро. Но ему не удалось доплыть до дна, так как он почувствовал, что воздух заканчивается и надо плыть на поверхность за новой порцией. Добравшись почти до поверхности, до которой, казалось, буквально рукой подать, он заметил, что что-то изменилось — на поверхности озера появилась корка, и их-за этого луна скрылась из виду. Роланд сделал толчок в надежде пробить ледяную корку, но только больно ударился головой. Воздуха оставалось все меньше, Роланд бил по льду кулаками, разбивая костяшки и окрашивая воду в цвет своей крови. «Только не это, только не опять!» — запаниковал Роланд, потом остановился на секунду, закрыл глаза. Он бы набрал в грудь воздуха: это могло помочь сконцентрироваться — но под водой нет воздуха. Еще никогда стрелку не было так страшно, даже первая смерть на Иерихонском холме от пуль в сердце не была такой жуткой. Тогда он почувствовал, как металл разрывает его тело, не давая возможности выжить, но он всё-таки выжил благодаря дарованным жизням, выжил почти единственный из всех, кто сражался. И не так страшно, как тогда, когда огонь плавил каждую клетку его тела и обжигал легкие, а потом ему долго снились ужасы, в которых он снова и снова задыхается в разрушенном временем доме на краю земли, и рядом нет никого, кто бы мог ему помочь. Теперь он был совсем один и никто не знал, где его искать. Потом он почувствовал, что озеро стало холоднее, оно начало промерзать, и вот уже замерзший лед коснулся его пальцев на ногах, замораживая воду в клетках организма, казалось, он сам замерзает изнутри. Роланд стал молиться, чтобы воздух закончился раньше, чем лед доберется выше по ногам. Но он понимал, что человеку, который заколдовал озеро, чтобы оно промерзло насквозь, нравится мучать свою жертву и в его силах поддерживать жизнь Роланда, одновременно медленно замораживая его. Стрелок почувствовал, что обездвижен и что адская боль, причиняемая при отмерзании конечностей, добралась уже до паха и медленно, но верно ползет верх. Роланд закричал от боли, раскрывая рот как рыба, которую выбросили на берег, от бессилия и обреченности. Он даже обрадовался, когда лед достиг его горла и сдавил его: наконец-то пришло долгожданное облегчение, долгожданная смерть.