Серединная история

Примерно через полчаса Катберт принес и стрелка, тот все еще был с поднятыми руками: призрак не стал менять позы другу, боясь отломать замороженную конечность. Он аккуратно положил его возле костра и укутал в шкуру оленя, из которой они сделали одеяло. — Ну, что как тут дела? — разогнулся Катберт и осмотрелся вокруг. Сюзан тихонечко посапывала, видимо действие отвара дало еще и снотворный эффект. Иногда она начинала крутиться и кашлять, но не просыпалась от этого. На лице Шими он увидел отчаяние, которое тот попытался скрыть, улыбнувшись другу: — Да вроде все нормально. Только я не представляю, что дальше, что мы будем делать без Роланда? Ведь он дин нашего ка-тета, и он единственный, кто знает дальнейший путь, — поднял он глаза, полные надежды, на Катберта. Надежды на то, что призрак знает ответы. — Ну, попробуем воспользоваться его знаниями. Я знаком с Роландом с детства и знаю, что в долгий путь он не пойдет без карты с отмеченным маршрутом на ней, — деланно весело ответил Катберт. Ему хотелось показать своим поведением, что все не так плохо, как было на самом деле: мертвый Роланд неизвестно сколько пробудет в этом состоянии, и что будет с ним, когда он очнется; возможно, серьезно заболевшая Сюзан, которой может понадобиться медицинская помощь, а их отвар будет, что называется, как мертвому припарка; растерянный Шими, который, похоже, потерял надежду, он всегда заражал ребят хорошим настроением несмотря ни на что. И сам призрак, который может дать только знания и навыки стрелка, но не всегда может помочь физически. Потом плюхнулся рядом с парнем, который сидел около костра, и подтащил к себе сумку стрелка, при этом проделав борозду в свежем снегу. Катберт копался в сумке минут десять, что-то бурча себе под нос и вытаскивая периодически какие-то вещи, при этом комментируя находки: — Ага, вот и карта, а я уже подумал, что Роланд изменил своим принципам и идет, не зная куда, — усмехнулся Катберт. Он уселся поудобнее и развернул карту, которая, похоже, была нарисована самим Роландом, но достаточно тщательно и аккуратно. Шими подсел поближе к призраку, и теперь они оба пытались найти место их расположения по карте. Вот они нашли озеро, точнее, нарисованный круг среди множества схематичных деревьев и елок. «Лесное озеро» — было подписано на карте размашистым почерком стрелка. — Значит, мы где-то здесь, — провел пальцем с поломанным ногтем по карте Катберт, определяя их лагерь. — Смотри: если пройти через лес, начинается дорога, Роланд нарисовал что-то похожее на дилижанс. Хотя если бы он не подписал свой рисунок, то разобрать было бы трудно, что это такое. Но это значит, что дорога, может быть, используется, — заметил Шими. — Отлично, а вот и город. Судя по всему, достаточно большой. Там мы и найдем помощь для Сюзан и отдых, — улыбнулся Катберт. — Только проблема в том, что мы не знаем сколько километров до дороги и до города, — помрачнел он, улыбка, что освещала его лицо, бесследно пропала. — Я уверен — мы что-то придумаем, — улыбнулся Шими и протянул призраку большую чашку с дымящимся чаем с мятой. Парень помнил, что Катберт при жизни любил его чай с мятой, и решил сделать приятно, напомнить о прошлом. Мужчина принял чашку и молча улыбнулся, он взял ее обеими руками и закрыл глаза, пытаясь вспомнить тепло чая и вкус мяты. Ему на время даже удалось забыть обо всем. Но вдруг появилась идея, потом еще одна. Он распахнул глаза и обратился к весьма удивленному поведением друга Шими: — Мы сделаем так: я завтра с утра пойду на разведку, оценю примерно сколько километров до дороги. Потом мы смастерим волокушу и потащим на ней Сюзан. За день мы сможем пройти примерно километров десять. А может, и больше, смотря какая погода будет и состояние девушки. Роланда мы оставляем здесь, я вернусь к нему вечером и проведу около него ночь. Потом, если он не очнется, вернусь к вам, и так пока Роланд не оживет и сможет идти. Или дойдем до дороги, наймем дилижанс и доберемся в город. В этом случае ты остаешься с Сюзан в городе, а мы с Роландом приходим позже, — перевел дыхание Катберт, в его глазах снова был огонек надежды. — Отлично, проблемы будем решать по мере их поступления. А пока придерживаемся твоего плана, — улыбнулся так открыто, как только мог, Шими. А потом сладко зевнул: видимо, усталость подействовала и на его молодой и сильный организм. — А сейчас надо поспать, — сделал вид, что зевает, и Катберт и улегся на свою постель из шкур, закрыв глаза и притворившись спящим. Шими обрадовался, что не его первого свалили сон и усталость, пожелав доброй ночи другу, он тоже улегся на постель из шкур и вскорости уже сладко храпел. В сон Шими ворвались странные звуки: кто-то кричал, выкрикивая имя снова и снова. Парень открыл глаза и не сразу понял, где находится, потом осмотрелся: лес, костер, спина друга. Катберт сидел около Сюзан, голос которой и разбудил его. Девушку била крупная дрожь, ее длинные волосы прилипли к лицу, по которому градом тек пот. Шими понадобилось всего пару секунд, чтобы оказаться возле друга. — Что случилось? Что с ней? — поинтересовался он, прикладывая руку ко лбу девушки, который был горячим. — Похоже, это лихорадка, ее кидает то в жар, то в озноб, я не знаю что делать. — и это была правда — Катберт не имел никакого отношения к медицине. Если кого-то надо убить — пожалуйста. Но если вылечить, это к Роланду: он всегда знал, чем облегчить страдания больного, как сделать перевязку раны и что дать выпить от температуры. Но стрелок сам был мертв. Призрака охватило отчаяние, и единственное спасение сейчас был Шими, который хоть немного разбирался в травах. — Тогда надо спешить: похоже, это все-таки серьезно. А я так надеялся, что мы отделаемся легкой простудой, — грустно вздохнул Шими. После этих слов, сказанных в общем-то, спокойным голосом, у Катберта началась паника: он не был готов потерять еще одного друга. Он конечно знал, что Роланд очнется, но его вторая смерть несколько подкосила сознание призрака, которое раздвоилось — и с одной стороны, он знал, что с его другом все будет хорошо, но вторая половина твердила, что Роланд мертв и таким и останется, что в этот раз эта смерть навсегда и что ему лично придется копать могилу в промерзшей земле для стрелка. И возвращаться в Гелиад, потому что никто из них не знает, куда идти, и что никому из них не нужна темная Башня так, как Роланду. Шими повернулся к другу и прочитал все, что тот чувствовал в данный момент, он увидел панику и отчаяние в его глазах. В таком состоянии от него ничего не добиться, скорее он даже будет мешать — решил Шими. — Послушай, надо действовать быстрее. Иди разведай сколько километров до города, а я пока попробую сбить температуру у Сюзан, — предложил он, похлопав по плечу друга и тем самым вернув его в реальность и выдрав из цепких лап паники, которая уже начала овладевать им. Лицо Катберта осветила счастливая улыбка: он сможет отвлечься, он будет далеко от того, что происходит на этой поляне около маленького потухающего костерка. Призрак почувствовал безмерную благодарность за то, что Шими выпроваживает его сейчас. — Спасибо, — прошептал призрак, потом закрыл глаза и исчез. На небритом лице Шими появилась улыбка, он знал, что так будет лучше для всех. Но как только он повернулся к девушке, тут же сосредоточился. Ему надо было спасти жизнь этому лучику света, как часто ее называл Роланд. Парень бросил короткий взгляд на лежащего недалеко стрелка. «Как жаль, что тебя нет рядом, ты бы точно знал, что сейчас делать. Как помочь ей». Но ответом на его мысли было только завывание ветра в ветвях деревьев и тихий стон больной девушки. Шими помнил, как его любимая мама, немного полноватая женщина с открытым и добрым лицом, прикладывала холодные компрессы к его голове, что-то напевая себе под нос, когда он однажды серьезно заболел. Это было так давно, что казалось почти нереальным. Вдруг в голове у парня заиграла, завертелась та мелодия, и он даже вспомнил слова той детской песенки. На глаза навернулись слезы, которые тут же замерзли, обдавая холодом щеки. — Мой Лизочек так уж мал, так уж мал, Что из крыльев комаришки сделал для себя манишки И в крахмал, и в крахмал, — тихо запел Шими, отрывая полоску ткани, намочил ее в холодной воде, отморозив себе при этом пальцы. Но, похоже, даже не заметил этого: он был далеко от поляны, он сейчас был с мамой в детстве. Компрессы помогли, Сюзан снова успокоилась, но кашель все чаше разрывал тишину леса, а температура, похоже, немного спала, но могла снова подскочить; но больше всего Шими боялся, чтобы Сюзан не впала в кому, он не знал, отчего это происходит, но по рассказам мамы знал, что это очень опасно. Мороз крепчал, а свинцовые тучи, похоже, несли в себе снег, готовый замести все вокруг, и тогда их поход в город может принести очень много трудностей и придется делать частые стоянки, что весьма отстрочит помощь для девушки. Катберт вернулся ближе к ночи, появившись из ниоткуда и весьма испугав Шими, который кунял носом: он очень устал за день, надо было несколько раз сходить за водой к озеру, потом приготовить отвар для Сюзан и сделать ей компресс. Призрак принес хорошие новости: он рассказал, что, до дороги примерно шестьдесят колес и до города еще столько же. Из своего опыта Катберт знал, что с раненым или больным человеком они больше десяти километров не пройдут, а еще с каждой минутой становилось холоднее и иногда срывался снег, уносимый сильным ветром. Ночью пошел снег, он падал на промерзшую землю, укрывая ее пушистым пледом снежинок. Спать никому не хотелось, но и вести беседы и даже обсуждать завтрашний путь тоже. Зачем? Ведь они подготовятся к одному, а утром может быть что-то совершенно другое — может пойдет дождь и придется остаться в лагере и переждать его. Все решения они оставили на завтра, а сегодня мужчины молча любовались на снежинки, которые падали на огонь и тут же таяли.