Серединная история

Катберт ушел, убедившись, что со стрелком все действительно хорошо. Ему не хотелось бросать друга, ему хотелось быть рядом, чтобы если смерть опять настигнет его, помочь ее избежать. Хотя он понимал, что теперь осталась последняя жизнь, дарованная Роланду, а дальше только забвение. Роланд провалился в тяжелый сон практически сразу, как исчез призрак, ему очень хотелось видеть любимую, ее улыбку, глаза, услышать нежный голос и почувствовать на себе нежные прикосновения. Но он понимал, что нуждается в отдыхе, если он поспит сейчас, завтра сможет преодолеть больше расстояние и раньше увидеть Сюзан. Роланд проснулся оттого, что кто-то пытается стянуть с него сапоги, при этом больно кусая за лодыжку. Он осторожно открыл глаза и первое, что увидел — костер погас. Потом посмотрел вниз на ноги, при этом аккуратно вытягивая руку с оружием из-под шкуры, которой накрывался. Огромный красивый волк с острыми клыками, упираясь передними лапами в землю, пытался прогрызть ногу Роланду, но сапоги из толстой кожи оленя не давали ему это сделать. Один меткий выстрел, и волк, заскулив, упал мертвый на замерзшую землю. Оттолкнув тушу ногой, которую при этом обдало жгучей невыносимой болью, быстро прошедшей, впрочем, и скривившись, Роланд встал с земли и потянулся. Надо было идти дальше, но сначала позавтракать. Роланд знал, что таких вот завтраков, как сегодня — на холодной земле, в лесу у костра — будет еще очень много. Но именно сегодня ему почему-то захотелось позавтракать вкусными блинчиками с малиновым вареньем, которые делала кухарка дома. Казалось, стрелок даже почувствовал запах тех блинчиков и увидел большую дворцовую кухню, где они часто кушали с ребятами после тренировок. Но на завтрак было мясо, пожаренное на костре, которое уже начало надоедать стрелку. Он надеялся, что в городе, о котором рассказывал Катберт и в который он сейчас направлялся, будет харчевня, в которой подают что-нибудь, кроме мяса, может, картошку с зеленью и маслом. Роланд снова замечтался, вгрызаясь зубами в подгоревшее мясо. Наскоро позавтракав, недовольный, в плохом настроении, Роланд собрал свои немногочисленные вещи, что оставили ему друзья: одеяло из шкуры оленя, котелок и немного мяса. Он проверил оружие, перезарядил его. Теперь он был готов идти дальше, нога немного побаливала, но, проведя быстрый осмотр, Роланд понял, что все в порядке и ничего серьезного. Скорее всего, останутся синяки, не больше. Посмотрев на небо, в котором все так же плыли тучи по направлению луча, мужчина двинулся вслед за ними. После трех дней лежания — Катберт сказал, что, стрелок без сознания пролежал именно столько — было приятно размять мышцы, и уже через небольшое расстояние он почувствовал, что они вернулись в тонус и идти гораздо легче. Стрелок даже улыбнулся, и эта улыбка озарила его лицо, как лучик солнца озаряет комнату после долгой ночи. Он шел до тех пор, пока ноги не стали подгибаться; он не видел ничего вокруг, хотя окружающий пейзаж не слишком радовал разнообразием: много поваленных деревьев, что преграждают дорогу, сухая трава, местами достигающая пояса стрелка, серое небо и все серое вокруг, солнце тоже не радовало, оно спряталось за тучами и только иногда мелькало, тут же прячась назад. Чтобы было не скучно, Роланд начал напевать песенку, но дыхание от этого быстро сбилось, и пришлось идти в тишине, слушая только звуки леса и вой ветра. Все шесть дней, проведенные в дороге, Роланд спешил. Он шел из последних сил, но чувствовал, что может опоздать. Не мог понять куда, но точно знал, что что-то случилось, госпожа интуиция и проклятая Ка смешались в одно и теперь довлели над сознанием стрелка. Ему снились сны, непонятные образы, ему слышался голос Сюзан, и она то звала его, то прощалась с ним. А однажды к нему во сне пришел Рэндалл Флэгг, он смеялся над стрелком, над его беспомощностью, говорил, что Роланду не догнать его. После этих снов Роланд как одержимый несся вперед, к неизвестности. Он боялся, что что-то случилось с кем-то из друзей; Катберт давно не появлялся, стрелок забыл, что сам просил его оставаться возле Сюзан и Шими, чтобы в случае надобности помочь и защитить их. И вот ночью шестого дня лес вдруг закончился, Роланд вышел на ровную асфальтированную дорогу, объезженную множеством колес, она как стрела, пущенная из лука, пролегла среди сугробов, деля белую пустыню на две части. За спиной осталась стена высоких деревьев, непролазная чаща с множеством упавших веток, хищные звери, которые только и ждут, когда у одинокого путника потухнет костер, чтобы напасть на него и утолить свой голод. Спустившись прямо на дорогу, Роланд решил, что свой последний лагерь разобьет именно здесь: так он не пропустит дилижанс, конечно, если извозчик заметит расположившегося на дороге человека и захочет остановить лошадей. Но Роланд устал, как никогда за долгое время своих странствий, он был вымотан не так физически — как раз стрелков обучали выносливости, и Роланд преуспел в этом — он был вымотан морально, все эти сны, ожидание чего-то плохого, неизвестность. У него не было сил даже развести костер, и как только голова коснулась подушки, стрелок снова провалился в сны. Проснулся Роланд в холодном поту: ему снова снилась Сюзан, но теперь девушка была смертельно бледна, ее красивое лицо исказила гримаса боли, а в глазах застыл ужас, она протягивала к нему холодные руки и ледяным тоном вопрошала, почему его нет рядом, когда он так нужен, ведь он обещал оберегать ее. Ее длинные волосы стали сосульками, и лед поднимался он нагих ног девушки, сковывая ее тело. Немного посидев, приходя в себя, Роланд осмотрелся вокруг: восходящее солнце уже окрасило горизонт красным, но на небе все еще ярко горели звезды, такой красоты Роланд не видел в своей жизни, это была настоящая борьба ночи и дня, утро поглощало звездное небо, не давая шансов тому что-либо изменить. Роланд встал, выпрямился, распрямляя спину, он почувствовал, как каждый позвонок становится на место, потом немного размялся, чтобы привести и остальные мышцы в тонус, и осмотрелся еще раз. Неизвестно — либо мороз сделал воздух настолько прозрачным, давая возможность далеко видеть, либо сработало отменное зрение стрелка. Но Роланд увидел на горизонте маленькую точку, которая стремительно приближалась, все больше вырисовываясь в дилижанс. Извозчика не пришлось долго уговаривать взять с собой одинокого путника, Роланд просто показал золотую монету, которая очень быстро исчезла в кармане сюртука молодого парня со следами созревания на лице. Через два часа Роланд уже стоял напротив салуна, в котором поселились ребята, он не боялся ошибиться, потому что в городе был только один салун, в котором сдавали комнаты, но его озадачило только то, почему Катберт так и не появился, чтобы рассказать, где они остановились. Роланд ждал чего-то плохого, его интуиция очень редко подводила стрелка, и сны… Глубоко вздохнув, Роланд пересек улицу, чуть не попав при этом под копыта несущегося всадника. «Видимо я слишком долго пробыл один в лесу и потерял бдительность», — улыбнулся растерянно стрелок. Толкнув двухстворчатые низкие двери, он зашел вовнутрь, в нос сразу ударил запах алкоголя и пота, смешанный с табаком. Здесь было шумно, пианист играл на пианино, рядом, облокотившись на дощатую стену, подпевала ему стареющая проститутка в несвежем платье и порванных чулках. А над ними красовался криво написанный плакат: "Не стреляйте в пианиста, он играет как может", написанный каким-то умником. За пятью столиками, что занимали середину салуна, выпивали развеселые мужики, они чокались пивными бокалами, разливая половину напитка на пол или себе на брюки. Роланд направился прямо к стойке бара, которая представляла из себя две большие бочки, на которые положили несколько досок; за стойкой была сбита стенка с полками, на которой стояло множество разных по форме и содержанию бутылок. И среди этого всего царствовал бармен: вихлявый худой мужичонка с бегающими глазками, он тщательно протирал бокалы и одновременно вел светскую беседу с посетителем, который лежал на стойке бара, подложив под себя руку. Он иногда отвечал что-то, но похоже, что бармену было не столь важно, чтобы его слушали. Он просто хотел с кем-то поделиться своими проблемами. Проходя по залу, Роланд ловил на себе заинтересованные, но не всегда дружелюбные взгляды посетителей. Он на всякий случай положил руку на кобуру. Хотя он понимал, что его рассматривают как чужака, не более. Стрелок подошел к стойке бара и, положив золотую монету на доски, поинтересовался у бармена: — У вас примерно неделю назад поселились двое чужаков. Парень и девушка. В какой они комнате? Бармен тут же переместился к стрелку и незаметным движением убрал монету в карман. — Да было дело. Парень и больная девушка, он притащил ее на волокуше, — продолжая протирать бокал, рассказал мужчина. Сердце Роланда пропустило удар, но он попытался сохранить самообладание, все его худшие ожидания, похоже, сбылись. — Да, это они, так в какой комнате они живут? — спокойно спросил стрелок. — Последняя комната по коридору, — махнул рукой бармен, теряя интерес к чужаку. Роланд медленно отошел от стойки, время замедлилось, звуки стали слышны, как через вату. Голова гудела, а сердце норовило выскочить из груди. Он стал подниматься по лестнице, прошел по коридору со стенами, обклеенными обоями в зеленый узор, и остановился возле нужной двери, на которой красовалась табличка "19", Роланд усмехнулся, ведь это число уже тогда преследовало его.