Мистер Совершенство

- Сегодня Кориолана мы обсуждать не будем, - чуть ли не торжественно объявил Джереми, - для начала вам нужно научиться играть. Должен вас предупредить – перед нами стоит серьезная задача, и мне важно не ударить в грязь лицом. Я искренне прошу вас стараться, я, безусловно, мог бы найти более талантливых студентов, но моя обязанность как преподавателя – научить вас любить театр. Так, как люблю его я. Именно любить. Потому что без любви у вас никакой игры не получится. Слушая его речь, я невольно задумалась о том, как много люди тратят полезного времени на то, чтобы только произвести впечатление. Я сгорала от нестерпимого желания заявить ему, что у меня ужасная аллергия на все эти сценические бредни, а после Кориолана она угрожает превратиться в фобию, но понимала, что это плохо закончится. Ведь Джереми просто обожал прикапываться к людям, не просто так он присудил мне главную роль во всем этом цирке. - Я раздам вам листочки с короткими заданиями, вы по очереди будете выходить на сцену и все выполнять. Все садитесь на первый ряд. Мы послушно спустились со сцены и заняли пятнадцать стульев в первом ряду. Ральф уселся рядом со мной, скорей всего он еще не успокоился после моего заявления о том, что я не желаю с ним целоваться. - Чего ты хочешь? – шепотом спросила я у него, пока Джереми не принялся раздавать задания. - Я уломаю тебя на поцелуй, красавица, - ухмыльнулся Ральф. - Лицо попроще, Хогарт, - бросил замечание наш любимый преподаватель. – Сейчас у вас есть дела поважнее. И все-то он замечает! Когда Джереми протянул мне листок, его глаза выражали крайнее недовольство. Вот почему он ко мне прицепился? Я бросила взгляд на список заданий и ужаснулась, первым в списке было изобразить стул. - Что это? – Не удержалась от вполне логичного вопроса я. - Это базовые навыки, которыми должен обладать любой первокурсник театрального вуза, Миллер. Судя по его тону, данное задание было еще не самым сложным, и я с опаской принялась читать дальше. Вторым пунктом значилась смерть от удушья. Только теперь я поняла, как серьезно вляпалась. *** Занятие закончилось в половину пятого, но умереть мне захотелось еще в три. Я чувствовала себя, как выжатый лимон. Джереми заставил нас вытворять невытворяемое, и его не интересовало то, что мы можем быть на что-то не готовы. Я ушибла колено, пока изображала стул, сильно ударилась во время второй попытки красиво упасть в обморок, а про синяки от мнимого удушья и говорить не стоит. В общем, домой я вернулась не в лучшем состоянии, и задание Льюиса привести себя в порядок к понедельнику казалось невыполнимым. Когда до дома оставалось всего пара метров, я потуже затянула на шее шарф, чтобы только мама не заметила на ней два чернеющих пятнышка, как следствие моей абсолютной бездарности. Я восприняла задание Джереми изобразить смерть от удушья слишком буквально и как только меня позвали на сцену, яростно вцепилась себе в горло, из-за чего получила строгое замечание от преподавателя и, похоже, шрамы на всю оставшуюся жизнь. Шея болела до сих пор. Вечер прошел как обычно, мы с родителями почти не разговаривали. Свою субботнюю занятость я объяснила дополнительными парами философии, по которой у меня скоро намечался экзамен, тем самым избавив себя от папиных нотаций. Он в последнее время был очень сговорчивым, и я тайно надеялась, что когда-нибудь смогу спокойно сказать правду. Но недавний разговор с мамой отрезвлял меня. Хотя бы один из родителей был бы недоволен моим решением выступать в театре. Когда я спускалась к ужину, ничто не предвещало беды. Мама как всегда приготовила овощной салат и картофельную запеканку, позвала нас с папой за стол и налила всем апельсинового сока. Типичный ужин типичной любящей семьи. Но стоило мне притронуться к еде, папа тут же нарушил идиллию: - Звонила Анна, сказала, что ты забыла забрать у нее дорожную сумку. Одно простое предложение заставило меня поперхнуться. - Почему ты соврала о ремонте? – нетерпеливо вмешалась мама. - Что она еще сказала? – спокойно спросила я. - Сказала, что ты очень грубо с ней обошлась, и ей пришлось выгнать тебя из квартиры. Что между вами произошло? Я нервно сглотнула. - Не хочу это обсуждать. Можно я поем потом? – Я поднялась с места и направилась к выходу из кухни, не дожидаясь разрешения родителей. Вот как можно было им объяснить? Как? Анна, конечно, специально упомянула о нашей ссоре, прекрасно зная, что у меня напряженные отношения с близкими. Никакой дорожной сумки у меня не было, просто ей захотелось мне отомстить, что я считала очень низким поступком. Оказавшись в спальне, я обессиленно упала на кровать, желая скорее погрузиться в сон. Звук маминых шагов на лестнице заставил меня подскочить. - Входи, - тихо сказала я, когда мама постучалась в мою дверь. Мама осторожно вошла и присела на краешек моей кровати. - Что с тобой происходит? Ты в последнее время сама не своя. – она осторожно погладила меня по плечу. - Я слишком устала мама. Все так закрутилось. Проблемы с учебой и Анна… Это очень трудно объяснить. - А ты постарайся. Я попытаюсь тебя понять. Почему она раньше такого не говорила, не проявляла заботу, ведь я всегда нуждалась в ее поддержке. - Мы перестали понимать друг друга. Вот и все. - В чем же это проявляется? - Обещаешь не ругаться? - Конечно. - Она считает, что мне нужно срочно завести парня и всячески старается свести меня с кем-нибудь. Мне это не нравится, мама. Естественно, я немного сгладила ситуацию. Не могла же я признаться, что Анна просто мечтает, чтобы я поскорее лишилась девственности. - Но ведь это не должно стать причиной такой серьезной ссоры. - Стало, мама. Она буквально одержима этой идеей. - Значит, ты правильно сделала, что переехала к нам. Мы с папой доставать не будем. – Мама наклонилась и поцеловала меня в щеку. В эту ночь я уснула с улыбкой на лице. Синяки я аккуратно замазывала тоналкой, чтоб они не были заметны окружающим. Каждый день я критически рассматривала себя в зеркале, в надежде, что они исчезнут, но прошло слишком мало времени. В универе на меня по-прежнему не обращали внимание, только изредка бросаясь колкими шуточками. Я же попыталась сконцентрироваться на учебе и не слишком расстраиваться из-за того, что у меня совсем не было друзей. Чувствуя постоянное одиночество, я с нетерпением ждала субботних курсов актерского мастерства, хотя встреча с Джереми была не очень приятной. Когда я во второй раз в своей жизни вошла в театральный зал, он смерил меня оценивающим взглядом и улыбнулся: - Пожалуйста, сотри тоналку с шеи, она очень бросается в глаза. Он даже возразить не дал, а просто переключил внимание на других студенток. Я стояла в ступоре еще пару секунд, прежде чем оставить свои вещи на стуле и подняться на сцену. - Сегодня, Миллер, мы не будем изображать ничего припадочного, чтобы ты, не дай Бог, не поранилась. Могу обрадовать – ты будешь тренироваться с Ральфом. – В голосе Джереми легко угадывались веселые нотки. - Что значит – тренироваться с Ральфом? - Будешь учиться обнимать людей, в прошлый раз я заметил, что ты очень скованна. И сотри, наконец, тоналку, еще испачкаешь кого-нибудь. У меня аж расширились глаза от удивления. Да как он посмел так со мной разговаривать! Во избежание дальнейших замечаний я подавила в себе злость и послушно спустилась со сцены, чтобы взять сумочку. Устроившись в третьем ряду, я принялась аккуратно стирать с шеи следы тоналки с помощью влажной салфетки и зеркальца. Вернувшись на место, я требовательно уставилась в глаза преподавателю. - Осталось только Хогарта дождаться, но перед этим я научу тебя по-настоящему плакать. В нашей пьесе тебе этот навык пригодиться. - На мне еще с прошлого раза ничего не зажило, а вы… - Не волнуйся, обойдемся глицериновыми слезами. Тебе только надо научиться ими пользоваться. Джереми медленно приблизился ко мне и протянул маленький флакончик. Я осторожно его взяла и недоумевающе взглянула на профессора. По коже неожиданно пробежали мурашки. - Где инструкция? - Не нужно никакой инструкции – садись вон на тот стул. – Джереми взял меня за руку и усадил на небольшую табуретку у края сцены. Другие студенты, которые все еще оставались внизу, тут же обратили на нас внимание. Девушки начали перешептываться. - Я только закапаю тебе глаза, не бойся, - успокаивающе произнес Джереми. – Потом поморгаешь несколько раз и попытаешься изобразить плач, окей? - Окей, - весело ответила я, запрокидывая голову. Тонкие теплые пальцы нежно коснулись моей щеки. Я зажмурилась от испуга. - Эй, не жмурься, открой глаза пошире. Не волнуйся, я делаю это первый и последний раз, дальше научу самостоятельно ими пользоваться. Я буквально вытаращилась на него и он, воспользовавшись моментом, быстро закапал мне глаза. Даже самый страшный шампунь никогда не причинял мне столько боли. В глазах нестерпимо защипало, и я резко заморгала. По щекам полились слезы. - Ну вот и замечательно. Держи текст, сейчас порепетируем. – Джереми искренне улыбнулся. Ну почему он все время это делает? Через несколько минут все студенты-двоечники были задействованы в игре. Мы опять по очереди выходили на сцену, на этот раз зачитывая дурацкие реплики про безответную любовь, смерть и так далее. Короче, делали все, чтобы заплакать. Мне досталась роль женщины, держащей на руках умирающего ребенка, и Джереми заботливо всучил мне куклу, чтобы я вжилась в образ. Первые несколько секунд я пребывала в абстрации, но потом очень четко представила на месте кукольного лица – настоящее и нежно прижала реквизит к груди. Для лучшего эффекта я опустилась на колени и принялась убаюкивать «умирающее дитя» (так оно называлось в мини сценарии.). Сначала слезы лились под действием глицерина, а потом я в ужасе поняла, что больше не могу плакать. Руки затряслись, я уронила куклу, и спокойно объявила: - Он мертв. - Если бы поаккуратнее обращалась с реквизитом, я бы тебе поверил, - строго прокомментировал Джереми и позвал на сцену Аманду Блейд. Я спустилась вниз, но руки продолжали трястись. На крохотную долю секунды я успела поверить, что держу в руках труп. Скоро появился Ральф, и мне удалось забыть про свой глупый страх. Когда все закончили упражнения, Джереми пригласил нас обоих на сцену и заставил встать в самом центре: - Ральф, стой ровно. Элия, обними Ральфа так, будто в сценарии написано, что ты должна его поцеловать. - Я согласен на поцелуй, - заявил Ральф и вытянулся вперед. - Обойдешься, - хмыкнула я и подарила ему свои самые теплые обнимашки. *** Мы учились обниматься до пяти часов. К концу я уже совсем устала от цепкой хватки Ральфа, но Джереми все время что-то не устраивало и приходилось продолжать пытку. Ведь Кориолан и Ария должны были обниматься как настоящие влюбленные! Неудивительно, что остальные ушли гораздо раньше! После получения официального разрешения уходить, Ральф буквально выскочил из театра, так как опаздывал на тренировку. А я, удобно устроившись в третьем ряду, принялась заново замазывать синяки, чтобы родители ничего не заметили. - Так ты еще нескоро от них избавишься, - отозвался Джереми у меня из-за спины. - У меня такое чувство, что ты каждый раз пытаешься меня покалечить. Скачала эти синяки на шее, теперь красные наглицериненные глаза, что дальше? – Я тоже решила перейти на «ты». - Ну я же не виноват, что ты не обладаешь азами актерского искусства и так усердно пытаешься себя задушить, - я буквально почувствовала, как он улыбнулся. – Держи. Джереми аккуратно вложил в мою руку тюбик с мазью, и наши взгляды невольно встретились. Даже в полумраке от его глаз исходило ярко-зеленое свечение.