Мистер Совершенство

С каждым днем я все больше и больше погружалась в мир театра. Джереми был строгим учителем, но именно благодаря этому его качеству, я смогла хоть чего-то добиться в учебе. Спустя три недели интенсивных занятий я научилась избегать травм при выступлениях, и скоро профессор Льюис решил, что нам с Ральфом можно приступить к работе над пьесой. Признаться честно, сначала он мне совсем не нравился, но постепенно я привыкла ко всем шуточкам своего горе-напарника и мы, казалось, нашли общий язык. Ральф был достаточно симпатичным парнем, и с ним я не стеснялась появляться на сцене. С ним легко было взаимодействовать. Я быстро привыкла к нашему тандему, без труда изображала вселенскую любовь верной женщины Кориолана, с легкостью его обнимала и позволяла поцеловать меня в щеку. К моему собственному удивлению, больше всего этот факт радовал Джереми, хотя Ральф не терял надежды получить свой настоящий поцелуй. При каждой нашей встрече он уговаривал меня передумать и включить в сценарий любовные сцены, но я оставалась непреклонной. Любое проявление чувств всегда давалось мне очень трудно, я не могла просто так демонстрировать свою привязанность к кому-то и искренне считала, что в театре поцелуи смотрятся вульгарно. *** Родители до сих пор не подозревали, что я репетирую в театре каждую субботу, их почти не интересовала моя жизнь, и я искренне этому радовалась. Папа уже свыкся с тем, что я надолго засела в семейном гнездышке, хотя никак не выражал свое недовольство. Я, безусловно, хотела съехать, но денег у меня совсем не осталось, а просить было стыдно. Поэтому я терпела. Монотонную жизнь, где я чувствовала себя лишней. Иногда я даже скучала по тем временам, когда у нас с Анной были нормальные отношения, когда я могла кому-то довериться и с кем-то провести время. Да, театр стал частью моей жизни, но я по-прежнему не питала к нему особой любви и невольно испытывала одиночество. В университете со мной никто не общался, и я с ужасом осознала, что все четыре года учебы справилась лишь с ролью объекта для насмешек. Единственное развлечение для меня составляли Джереми и Ральф. Джереми – потому что постоянно докапывался до меня на занятиях, а Ральф – потому что просто был рядом. При каждой нашей встрече я невольно задумывалась о том, что он мне нравится, но я всячески старалась переключить внимание на что-то другое. Ральф был красивым, тут я поспорить не могла. Высокий голубоглазый блондин не мог не привлекать женского внимания, но что-то меня в нем не устраивало. Он вел себя как самый обычный двадцатипятилетний парень, и, как известно, именно у таких находится множество недостатков. Ральф не пропускал буквально ни одной юбки, чем сдерживал перед нами существенную дистанцию. Черт, почему я все чаще думала о том, что мы могли быть вместе? *** Наступил март, и я, наконец, научилась спокойно посещать пары профессора Льюиса. Изначально я смущалась его присутствия из-за нашего инцидента, однако, благодаря неведомой силе театра, я смогла перебороть в себе это чувство. Мне даже захотелось наладить отношения с Анной. Та постоянно меня игнорировала, но я была уверена в том, что нам необходимо поговорить. Поэтому я все-таки нашла в себе силы позвонить ей и договориться о встрече. Мы встретились в небольшой уютной кафешке возле университета и первые несколько минут упрямо молчали. Я, как инициатор сего события, просто обязана была начать разговор, но остатки внутренней обиды сдерживали меня. Честно говоря, я даже сомневалась, следует ли нам мириться и просто хотела расставить все точки над и. - Мне показалось, что нам нужно поговорить, - спокойно начала я разговор. – Я с трудом верю в то, что человек, с которым у нас всегда были теплые отношения, может ко мне так относиться. Анна пожала плечами. - Чего ты добиваешься? Назвала меня шлюхой, а сейчас пытаешься извиниться? - Мне не за что извиняться. Я хотела к себе лишь уважения и, возможно, ранила этим твои чувства. - Хватит намеков. Я искренне желала тебе счастья, а ты… - Я не захотела спать с первым встречным и поэтому стала отстойной в твоих глазах, так? Я огорчила тебя, потому что отказалась? - Да, черт возьми, да! Ты огорчила меня! Я устала устраивать твою жизнь и слушать жалобы на отсутствие у тебя парня. - Точнее, на отсутствие секса? Судя по всему, тебя больше это беспокоит. Новый вздох Анны не облегчил ситуацию. - Я помешанная, да? - И ты не захотела даже извиниться. Мы два месяца не общались, а тебе плевать. - Мне не было плевать, если ты не заметила, я пыталась с тобой говорить. - О пристрастиях мистера Льюиса? Только нужно было совсем другое. Поддержка, например. - Чего ты хочешь? Я жалею, что сказала тогда все это, но уже ничего не изменишь. - А ты бы хотела, чтобы что-то поменялось? - Мне не хватает нашей дружбы. Вот с этого искреннего признания начался новый этап нашей дружбы с Анной. Внутри меня все еще терзали сомнения, но прошло достаточное количество времени, чтобы все мои обиды притупились и уступили место старой подруге. Я очень нуждалась в ней, к сожалению, больше, чем она во мне, но это очень волновало меня. В кафе я увидела, что она раскаивается за все сказанное и была готова ее простить. Мы еще не стали «не разлей вода», но начало было положено. *** На лекциях по теории актерского мастерства я вернулась на свое привычное место на «галерке», но это не очень обрадовало Джереми, который так упорно боролся за мою успеваемость. Всю пару он сверлил меня недовольным взглядом, который угрожал оставить меня после уроков. Так оно и случилось, Мистер Совершенство оказался очень предсказуемым. Когда мы с Анной покидали аудиторию, я услышала за спиной строгий голос профессора: - Мисс Миллер, пожалуйста, останьтесь. Я послушно направилась к нему, а Анна тактично исчезла за дверью. - Что такое? – приторно улыбаясь обратилась я к Джереми. - Вижу, ты снова дружишь с этой Смит. – Нахмурился он. - Да. - Это плохо на тебя влияет. - Это не ваше дело. - Элия, мне очень важно, чтобы ты хорошо сыграла в пьесе. Я понимаю, что тебе плевать, но я упорно пытаюсь слепить из тебя хорошую актрису. "Кориолан" – серьезное произведение, оно докажет, что ты на многое способна. – В голосе Джереми чувствовалось недовольство. - Что я делаю не так? Мои личные взаимоотношения с людьми никак не мешают актерской игре. - Даже флирт с Хогартом? – Джереми театрально вздернул бровь. Секунду я стояла в ступоре от подобного заявления, но потом решила съязвить: - А это разве не поможет Арии и Кориолану сблизиться? - Увы, нет. Я, конечно, не великий советчик, но Ральф... - Бабник? А может мне такие и нравятся. – Я решила, если играть – то играть до конца. Джереми смерил меня недовольным взглядом, и, обогнув свой письменный стол, приблизился ко мне. - Миллер, этот твой Ральф не так прост. Он не захочет оставаться в стороне. Джереми явно злился. В его изумрудно-зеленых глазах плясали недобрые огоньки. И мне это безумно нравилось. - Я тоже не хочу оставаться в стороне и искренне прошу вас не вмешиваться, - дружелюбно улыбнулась я. - Ты даже не представляешь с кем имеешь дело. - Насколько не представляю? - Как твой преподаватель я запрещаю тебе заводить отношения с Хогартом. Что за наглость? Только в моей жизни все стало налаживаться, как мой некогда вполне адекватный профессор начал диктовать мне свои дурацкие правила. - С любым Хогартом на планете? - Ага. – Что-то в его голосе мне не понравилось. - Допустим, но у меня есть одно условие – верните поцелуи в сценарий. Льюис опасно нахмурился. По спине пробежали мурашки. Наш разговор явно переходил за грань того, что обычно происходит между преподавателем и его студенткой. А я его конкретно разозлила. Пару мгновений изумрудные глаза Джереми буквально вытягивали из меня душу, затем он резко наклонился и поцеловал меня в губы. И я инстинктивно ему ответила, отдавшись секундному порыву. Тело пронзили тысячи крохотных иголок, сердце забилось быстрее и даже руки машинально потянулись к его шее… Моему мозгу понадобилось некоторое время, чтобы по-настоящему запаниковать. Все это было более чем неправильно, мне требовалось немедленно это прекратить. Сопротивляясь внутренним ощущениям, я разорвала наши объятия и влепила Джереми пощечину. - Какого черта ты это делаешь?! – Мой голос надрывался от внезапно возникших слез. - Чтоб тебе было с кем сравнивать, - с вызовом ответил Джереми. Я резко отскочила от него и, сжав покрепче лямки от рюкзака, беспрепятственно направилась к выходу из аудитории. Перед самой дверью я бросила на Джереми ненавидящий взгляд и прошипела: - Не смей больше никогда ко мне прикасаться. *** Анне я так и не рассказала о случившемся. Мне было неприятно думать о нашем поцелуе с Джереми, и я чувствовала в себе твердое желание отомстить. Да, однажды мы с ним оказались в одной постели, но сей факт не давал ему права так грубо себя со мной вести! Я не намеревалась строить из себя слабохарактерную истеричку и сделать так, чтоб его выгнали из университета, но позволить ему вытворять подобное в будущем я тоже не могла. Наступила очередная суббота, но на этот раз я не испытывала привычной радости от предстоящих занятий. Внутри все разрывало от волнения, я никак не могла сосредоточиться. Ничего, сегодня я была готова отомстить Мистеру Совершенство за его противную выходку. Практикум начался как обычно. Джереми с самым непринужденным видом раздал нам листовки с заданиями, которые спустя пару месяцев активных занятий выполнять было гораздо легче, и занял свое привычное место в третьем ряду, чтобы наблюдать за нашими свершениями. Я ничем не показывала, что мое отношение к нему изменилось, просто машинально выполняла упражнения, но профессор особо на них не реагировал, а просто кивал головой в знак того, что я все делаю хорошо. Практикум кончился. Мы с Ральфом вышли на сцену, чтобы отрепетировать отрывок из пьесы. Накануне я добросовестно все выучила, и тайно надеялась, что мой Кориолан не подведет. По сюжету Ария провожала своего возлюбленного на очередной бой, при этом признавалась ему в своих чувствах и бросалась на шею с крепкими объятиями. Мы давно хорошо отрабатывали этот момент, но сейчас я решила немного изменить сценарий. Когда Ральф в военной униформе подходил к воображаемой двери, чтоб возможно навсегда покинуть свою Арию, я схватила его за руку и без лишних слов подарила ему самый нежный поцелуй, на который только была способна.