Мистер Совершенство

- Ты и в правду поцеловала Ральфа прямо на глазах у нашего Мистера Совершенство? - Угу. Надо сказать, что в нашем университете слухи распространялись очень быстро. Моя выходка на сцене стала достоянием общественности за считанные секунды, достаточно было одной студентке-двоечнице кинуть фотку своей подруге прямо во время репетиции. На меня тут же посыпались бесчисленные подколки, ведь для закоренелой девственницы подобное поведение не свойственно. Я старалась не обращать на это внимание, благо, давно привыкла к насмешкам со стороны. Сейчас мы сидели с девчонками в университетском кафетерии, и я по полной отчитывалась за случившиеся. - Зачем ты это сделала? – рассмеялась Рита, одна из самых «образцовых» студенток нашего вуза. - Просто так. Показать нашему профессору, что я на многое способна. Он до сих пор считает меня бездарной. - А что думает Ральф? - Пристает… На этом начинались и заканчивались все разговоры о Ральфе. Он решил, что мой поцелуй говорил о влюбленности и всячески приставал ко мне с предложением пойти на свидание. Я отказывалась по непонятным причинам. Ральф был симпатичным, харизматичным, веселым и обладал еще кучей положительных качеств, но меня не отпускала мысль, что я поцеловала его только чтобы позлить Джереми. Кстати, мне это удалось. Отношения между нами стали более официальными, он перестал на меня пялиться и бросаться замечаниями без повода, и в глубине души я верила, что это хорошо. Теперь для профессора я была очередной двоечницей, которую к концу года нужно довести до ума. Стоило забыть, что когда-то мы чуть не переспали, а позже он поцеловал меня прямо в аудитории. *** - Ральф поможет тебе забыть о Джереми, - напутственно заявила Анна, когда мы остались с ней наедине и решили поговорить по душам. - В каком смысле? -Признайся, он тебе нравится. Ты немного боишься, но в отношениях нет ничего плохого. - Но я поцеловала его только потому, что хотела отомстить Джереми. - Ты поцеловала его, потому что подсознательно хотела этого. Все просто. Будь на его месте кто-нибудь другой, ты бы не стала так поступать. Мне было сложно обсуждать эту тему. Мы с Анной помирились совсем недавно, я боялась по-настоящему ей доверять. Я даже не рассказала ей о том, что произошло между мной и Джереми после лекции, просто не хотела лишних вопросов и ссор. А Ральф? Действительно ли он мне нравился? Здесь Анна была права, с другим я бы не позволила себе подобное поведение, но я слишком была не готова к отношениям, чтобы соглашаться на предложение моего партнера по сцене. - Ральф – настоящий симпотяжка. – Подруга бросила очередной аргумент в пользу парня. - Знаю. И настоящий бабник. - Это не проблема. Ты красавица, умница, тем более, чтобы избавиться от статуса девственницы, лучше будет влиться в постоянные отношения… - Опять за старое? – Внутри меня что-то екнуло, что-то совсем неприятное. - Ничуть. Ральф – хороший человек. И я очень хочу, чтоб у тебя все было хорошо. – Анна подозрительно виновато улыбнулась. Я понимала ее в некоторой степени. Когда-то помочь мне повзрослеть было нашим общим планом, и мы были согласны друг с другом во всем. Сейчас, мне не следовало рассчитывать, что она резко изменит приоритеты, тем более иногда я невольно задумывалась о том, что хочу того же, что и она. - Думаешь, следует пойти с ним на свидание? – Я шутливо вздернула брови. - Я обеими руками за! – Рассмеялась подруга. – А он хоть нормально целуется? Лучше любимого профессора? - Не могу сказать… Это было спонтанное решение, но результат был довольно приятным... *** Благодаря нашему разговору, я наконец решилась на отношения с Ральфом. На очередной субботней репетиции я высказала свое желание горе-Кориолану и невольно ввязалась в нешуточную авантюру. Ведь Ральф был тот еще тусовщик… Если Джереми и был недоволен, то никак не демонстрировал свое настроение. Конечно, он видел, что мы с Ральфом сблизились, но по-прежнему держался на расстоянии, что иногда немного меня расстраивало. Я не могла объяснить себе почему, но верила, что все к лучшему. *** С каждым днем Ральф нравился мне все больше. Мы часто гуляли вместе в самых неожиданных местах, и я смогла открыть для себя прекрасные, до сих пор неизведанные уголки Лондона. Все вокруг удивлялись тому, что я с кем-то встречаюсь, но я упорно игнорировала насмешки. Теперь у меня был Ральф. Я не знала, дошли ли до него слухи о моей неопытности, в любом случае, на наших отношениях это не отражалось. В нем угадывались замашки ловеласа, типичного суперпопулярного парня, но рядом со мной он вел себя очень романтично. Впервые за долгое время я чувствовала себя спокойно и свободно. Очень скоро я снова перебралась к Анне, торжественно заявив родителям, что мы помирились. Мне даже показалось, что они вздохнули с облегчением. Мама помогла мне собрать чемоданы, папа дружески обнял и приказал вести себя хорошо. И да, о Ральфе они ничего не знали. Я не решилась им рассказать. Я боялась, что отец этого не поймет, попытается вновь продиктовать свои условия, а я только начала жить именно так, как хочу. Выступления в театре приносили неожиданную радость, возможно, потому что я играла с Ральфом, а, возможно, потому что мне просто нравился театр. Джереми все-таки удалось добиться желаемого: я искренне захотела стать актрисой. Я еще не знала, что буду делать после окончания университета, но не рисковала остаться совсем без работы. Папа больше не мог заставить меня заниматься его бизнесом. В очередную субботу мы с Ральфом дружно шли на репетицию пьесы, не подозревая, что сегодня она будет немного необычной. Когда все актеры собрались, Джереми объявил: - Сегодня остаётся только Ральф с Элией. Будем играть очень сложную сцену, поэтому остальных актеров задействовать не успеем. Подобное заявление было встречено шумным неодобрением со стороны студентов, так как никто не хотел зря приходить в театр в свой выходной. Заметив подобную реакцию, Джереми лишь пожал плечами: - Отработаем в следующий раз. Все свободны. Я бы отдала все на свете, чтобы уйти вместе с другими студентами, тон Льюиса мне не очень понравился, да и настроение у него было, судя по всему, паршивое. Когда мы остались в зале втроем, преподаватель поспешил разъяснить ситуацию: - Итак, дорогие, сегодня у нас очень важная сцена. Надеюсь, не буду спойлерить, если скажу, что наш горячо любимый Кориолан в финале пьесы отдает концы, и нам жизненно необходимо идеально отработать этот момент. Сцены со смертью всегда вызывали у меня неприязнь, но это, как говорится, издержки профессии. Мистер Хогарт, к концу сегодняшнего занятия вы должны научиться быть мертвее мертвого, а вы, Мисс Миллер, должны изображать при этом вселенскую скорбь. Все понятно? За дело. С этих слов на сцене начало происходить нечто невообразимое. Меня переодели в ужасно неудобное платье, всучили флакон с глицериновыми слезами и заставили тренировать плач, а Ральф в это время лежал на постаменте и старался дышать как можно незаметнее. Джереми руководил процессом. То, что у Ральфа ничего не получалось – это еще полбеды, кошмар наступил тогда, когда мне приказали держать умирающего Кориолана на руках и изливать на него щедрую порцию слез. Ральф, будучи спортсменом, оказался довольно тяжелым и сильно отдавил мне руку, в какой-то момент Джереми пришлось подняться к нам и удобно расположить Хогарта в моих объятиях. - Не задерживай дыхание, ты потом отдышаться не можешь! Представь, что ты спишь. Успокойся. – Следовали замечания со стороны профессора. Через некоторое время Ральфу все-таки удалось расслабиться, и он будто обмяк у меня на руках. - Элия, попытайся изобразить скорбь! Я послушно склонилась над лицом Кориолана и дала волю искусственным слезам. - Стоп! Стоп, черт возьми! Хогарт, когда я сказал дышать, я не имел ввиду, что ты должен усердно это демонстрировать. Миллер отойди от него, нам надо отдельно отрепетировать! – Я не заметила ничего особенного в дыхании Ральфа, но Джереми по непонятной причине был в ярости. - Почему вы придираетесь, он спокойно ровно дышит, как настоящий смертник! Вы просто тянете время! – Я немного разозлилась. Мы достаточно долго репетировали, а Джереми тратил кучу времени на какие-то мелочи. - Будешь меня учить? Его припадочные конвульсии можно разглядеть с лоджии, а ты говоришь, что я придираюсь?! Хогарт, а ну марш сюда! Ральф подскочил от неожиданности и буквально подлетел к профессору. Мне оставалось лишь проглотить свое недовольство. - Ральф, дружок, мне некем тебя заменить, понимаешь? Ты так усиленно втягиваешь воздух, что кажется, вокруг образуется вакуум. Меня это не устраивает. Понимаю, ты у нас чуть ли не впервые играешь в серьезной постановке, но, будь добр, старайся! - Я стараюсь, профессор, - искренне отозвался Ральф. - Надеюсь. Уже довольно поздно, думаю нам нет смысла продолжать. Я мельком взглянула на часы: была половина седьмого. - Чуть позже я скину тебе на почту специальные дыхательные упражнения, чтоб в следующий раз можно было сдвинуться с мертвой точки. Тренируйся дома, Хогарт, иначе вылетишь из универа, как пробка из бутылки. Все понятно?! – голос Джереми напрягся от злости. - Хорошо, спасибо, профессор. Наблюдая за их разговором, я невольно представила себе генерала, который отчитывает молодого сержанта, а тот послушно со всем соглашается. Когда мы переоделись, Ральф поспешил со мной попрощаться, так как боялся пропустить тренировку, а я, на свой страх и риск, решила поговорить с преподавателем о его придирчивости. Выйдя из гримерки, я прямиком направилась к Джереми: - Зачем вы так, профессор? Ральф, по-моему, справляется. - Думаешь? Тогда тебе надо очень сильно его трясти в порыве скорби, чтоб никто не заметил, что наш любимый Кориолан усиленно задыхается, будучи трупом, - издевательски бросил он. - Да нормально он дышит! Мне то лучше знать, умирает он у меня на руках! – Я нехотя перешла на крик. Меня жутко бесило поведение Джереми, я была уверена, что он просто выпендривается и пользуется полномочиями, чтобы подольше поиздеваться над нами. - О, интересный аргумент. Предлагаешь смириться с его бездарностью и заткнуться? - С бездарностью? А сами вы смерть изображать умеете? Вы тут нам всем рассказываете, как правильно, а сами…- Кажется в какой-то момент я ляпнула лишнее. - Сомневаешься в моей компетентности? Ну, дорогуша, присаживайся в первом ряду. Обращение «дорогуша» мне не понравилось, но, поддаваясь любопытству, я направилась в сторону кресел и скоро заняла почетное место в самом центре. Джереми спокойно поднялся на сцену, осторожно лег на постамент и замер. Я никогда не жаловалась на зрение, но… Он был слишком неподвижен. Совсем не дышал. - И долго вы так сможете? - Да сколько угодно, Миллер. - Вы не боитесь задохнуться? - Я дышу, не волнуйся. Не в силах сопротивляться возникшему сомнению, я поспешила подняться на сцену и приблизилась к преподавателю. - Как вы это делаете? – требовательно спросила я. - Упражнения, -отозвался Джереми и при этом его грудь дернулась только раз. Я опустилась на колени, чтобы попытаться заметить его дыхание. Ничего не было. Джереми открыл глаза и бросил на меня насмешливый взгляд: - Сюда людей не с улицы берут. Я долго этому учился. Не требую подобного от Хогарта, но позориться не хочу. - Мне уже все равно, как вы это делаете? Джереми молча приподнял футболку и, осторожно взяв мою руку, чуть ли не прислонил ее к своему животу. Между нами оставалось несколько миллиметров. - До этой отметки я могу двигать животом, под одеждой ничего не видно. И правда, я заметила, что его мышцы немного дергаются, но к руке моей он не прикасался. - Класс. Я нетерпеливо легла рядом с преподавателем и попыталась разравнять дыхание. Мне потребовалось немного времени, чтобы успокоиться, и Джереми даже приподнялся с целью проследить за моими действиями. Устремив твердый взгляд в потолок, я максимально расслабилась и глубоко вдохнула, чтобы запасти побольше воздуха. Конечно, я не рассчитывала, что все идеально получится, но мне хотелось доказать дотошному профессору, что я не совсем безнадежна. Мои попытки выглядеть обездвиженной вызвали у Джереми искренний смех. В его изумрудно-зеленых глазах заплясали веселые огоньки. По коже пробежали знакомые мурашки. - Да ты вся дрожишь, Миллер, - таинственно зашептал Льюис, внимательно вглядываясь в мое лицо. – Как собираешься мертвую изображать? - Просто здесь прохладно, - попыталась оправдаться я и замерла. В памяти всплыла наша первая встреча, и по его настороженному взгляду я поняла, что мы думаем об одном и том же.