Мистер Совершенство

И вот тот самый вечер настал. Наша труппа снова собралась в театральном зале во главе с Джереми Льюисом, которому теперь впору было занять место рядом с актерами. Преподаватель по традиции смеривал каждого серьезным взглядом, раздавал указания, пока в моей голове крутились реплики главной героини и все сцены с ее участием. - Прогоним все с самого начала, – приказным тоном заявил Джереми, и горстка горе-актеров в панике рассыпалась по сцене. Буквально не зная куда себя деть в данной ситуации (до появления Арии в пьесе было еще предостаточно времени), я присоединилась к небольшой кучке несколько растерянных студентов, спешащих к кулисам. Мы заняли удобное местечко с прекрасным обзором на сцену и принялись взволнованно наблюдать за происходящим. Сначала все шло гладко. Каждый выполнял предписанные ему Шекспиром действия без особых помарок. Вплоть до появления главного героя. В его присутствие студенты заметно занервничали, начали спотыкаться на каждом слове, что не могло не вызвать у меня вздох облегчения. Значит, не одна я так реагирую на Льюиса. Казалось, Джереми не нравилось подобное положение дел, однако он не раздавал никаких замечаний, а лишь блистательно играл свою роль. Да, именно блистательно, будто она не досталась ему только вчера. Что-ж сказать, преподаватели всегда должны показывать класс. Время летело слишком быстро. Не успела я прокрутить в голове весь сценарий, как наступила моя очередь выходить на сцену. Собравшись с мыслями и представив, что в очередной раз репетирую с Ральфом, я в привычном темпе поспешила к своему Кориолану. Ноги, судя по ощущениям, совсем не дрожали, и я посчитала это неплохим знаком. «Вот тут надо остановиться», - пронеслось в мыслях. «Вот так. Отлично.». Джереми стоял напротив и смотрел на меня с нескрываемым обожанием. Я несколько раз моргнула, чтобы сосредоточиться и вдруг поняла, что совсем забыла слова. Горло пересохло, а мысли улетели в неизвестном направлении, будто их изначально и не было. Рот машинально открылся, только произнести я ничего не могла. - Миллер… - раздраженным шепотом протянул Джереми, сохраняя прежнее выражение на лице. - Я… Черт, черт, черт! Мне казалось, что прошла еще целая вечность, прежде чем Льюис заключил меня в жадные объятия и буквально закружил над собой. Так Кориолан встретился со своей возлюбленной Арией, и так Джереми решил отрезвить меня. Получилось. Я каким-то чудом умудрилась вспомнить слова и всю последовательность действий. Дальше, все шло как по маслу. Да, я нервничала, любым способом пыталась избежать прямого взгляда преподавателя, но несмотря на все трудности, мне удавалось сносно играть. Определение «сносно» меня не очень устраивало, но именно оно подходило к ситуации больше всего. Видимо, через какое-то время Льюису надоела вся эта недоигра, и он решил сделать перерыв, не дожидаясь середины спектакля: - Что это такое вообще? Что вы со мной делаете? Издеваться решили?! Я, конечно, понимаю, вам трудно привыкнуть к новому Кориолану, но не до такой же степени! - Простите, профессор… - хором протянули мы, в полной мере осознавая свою вину. Возмущенный взгляд Джереми вмиг остановился на мне: - Миллер! Я был твердо убежден, что Ария любит своего полководца, а не до смерти боится его! Как вы будете держать умирающего возлюбленного на руках и оплакивать его мертвое тело, если даже в глаза ему взглянуть не смеете?!! Я нервно сглотнула. Ответить на это было совершенно нечего. - У нас катастрофически мало времени, а вы позволяете себе забывать текст, неловко вздыхать и перешептываться на сцене! Я даже не могу прослушать вас до конца! Вы же не первокурсники какие-то! Впервые на моей памяти Джереми был так возмущен. Он ходил из стороны в сторону вдоль шеренги напуганных студентов и отчитывал нас как маленьких детей. Я уже чувствовала, как краснею. - Итак, с этого дня приказываю всем вам обращаться ко мне на «ты». Никакой я не преподаватель, а обычный актер, ваш однокурсник, если хотите. Мне неприятно наблюдать за всем тем цирком, что вы сегодня устроили, поэтому завтра в восемь утра состоится новая репетиция, где мы с вами отработаем каждую сцену в отдельности. Будете халтурить (забудете слова, движения и т.д.) – вылетите отсюда сразу. Всем все ясно? Миллер, останься, остальные свободны. Мне казалось, что за последние полгода, что я знаю Джереми Льюиса, выражение «Миллер, останься» превратилось в обязательный атрибут каждой нашей встречи. Удивительно, и чем же я заслужила столь пристальное внимание к свей персоне? Размышлять об этом долго не пришлось: студенты быстро покинули театральный зал, оставив нас с профессором наедине. - Это никуда не годится, – чересчур спокойно произнес Джереми. - Понимаю, – недовольно пробурчала я, злясь на свою неуверенность и… все остальное. - Тогда какого… ты позволяешь себе так погано выступать?! Отлично. Самой бы ответить себе на этот вопрос. - Просто вы мой преподаватель и… - Это тебя не оправдывает. Ни капельки. Неуверенность, страх, женские глупости, ненависть – все это засунь куда подальше. Сейчас ты меня любишь, ясно? Всем сердцем, до потери пульса. Ты смотришь не мимо, а на меня, прикасаешься без дрожи, обнимаешь, радуешься, рыдаешь над моим трупом. Целых полтора месяца. Без лишних вопросов. - Окей. Больше всего на свете мне хотелось как можно быстрее оттуда свалить. Неужели Джереми не понимал, что своими разглагольствованиями он лишний раз вгонял меня в краску? Вероятно, ему это доставляло гамму удовольствия, иначе зачем так было надо мной издеваться? - Отлично. Раз ты все поняла, дай руку, – неожиданно попросил Джереми. - Зачем это? – недоумевающе откликнулась я. Вместо ответа Джереми схватил меня за запястье и притянул к себе: - Я не кусаюсь. Просто постой вот так со мной рядом. Я перестала дышать. Глаза машинально уперлись в пол, расстояние между нами было слишком коротким. - Миллер, куда я просил тебя смотреть? - На вас. - И? Я нехотя подняла голову и буквально заставила себя взглянуть в изумрудно-зеленые глаза Льюиса. - Прекрасно. Теперь представь, что любишь меня, ждала меня всю жизнь с боя и вот, я пришел. Я инстинктивно зажмурилась и в голове мгновенно возник образ Ральфа, репетирующего со мной подобные сцены. С ним дела обстояли гораздо легче. - Простите, профессор, я наверно сегодня слишком перенервничала, – оправдательным тоном пробубнила я. - В театре это непростительно. Можешь идти. И да, будешь завтра так играть – тебя быстро заменит Кейси. Джереми мгновенно отодвинулся от меня, и я почувствовала еще большую неловкость, чем прежде. - Мне все равно. Сегодня я уже была готова попрощаться с этим университетом, не думаю, что повторное «отчисление» сильно меня расстроит. Как обычно, я говорила прежде, чем думала. Льюис смерил меня недовольным взглядом, а затем странно улыбнулся: - Ты с каждым разом все больше меня разочаровываешь. Театр – не детская площадка, где ты можешь демонстрировать свои капризы и выдавать баловство за шедевр. Папочка все же тебя сильно избаловал. Если он хотел таким образом меня спровоцировать, то у него почти получилось, благо, в последний момент я решила оставить его высказывание без комментария. - До завтра, профессор, – было единственным, что я сказала ему, выходя из театрального зала. *** Домой я вернулась достаточно поздно, Анна к моему приходу уже мерно посапывала в постели. Стараясь не шуметь, я как можно быстрее прошмыгнула в свою комнату и тут же бросилась на кровать. Недоотчисление и новый партнер по сцене выдавили из меня все силы, энергии оставалось только на то, чтобы неуклюже снять с себя одежду и со злости швырнуть ее на пол. Почему на пол? Да просто потому, что Джереми сегодня заделался героем дня и окончательно подорвал мою уверенность в себе. Иногда мне казалось, что он занимает слишком много места в моей жизни. Все, что бы ни касалось меня, в какой-то мере зависело и от него. Не думаю, что постоянная помощь и вмешательства в мои личные проблемы как-то его радовали. Скорее раздражали. И что это он со мной возился, если мог спокойно взять на роль свою Кейси? Я обессиленно откинулась на подушки. Несмотря на усталость, спасть совсем не хотелось, и я невольно устремила взгляд в потолок, где, должно быть, хранились ответы на все мои вопросы. Джереми. Я моргнула. Именно здесь, на этой кровати, мы чуть не занялись с ним сексом. Именно здесь я потеряла возможность без смущения смотреть ему в глаза и, что греха таить, воспринимать его как серьезного преподавателя. Ну нет, он был серьезным, просто я с легкостью переходила с ним незримую грань студенческо-преподавательских отношений и даже не всегда это замечала. И правда. Ведь нельзя же было вписать в профессиональные рамки наши взаимные подколы, тот поцелуй в аудитории, мою неудавшуюся ночь с Ральфом и, наконец, весьма унизительный визит к Льюису на квартиру. Какого черта он решил вдруг играть Кориолана?! За целый день у меня не выдалось ни единой минуты, чтоб как следует обдумать этот вопрос. Мисс Моррис неожиданно захотела защитить свою бездарную студентку и заставила его это сделать? Или он просто устал от моего нытья? О да, точно, устал. Ведь в свои двадцать два года я больше походила на капризного ребенка в песочнице, усиленно требующего к себе внимания. При возникновении трудностей я только и делала, что рыдала и искала помощи со стороны. Часто этой помощью оказывался именно Джереми, а я упорно делала из него своего недоброжелателя. Взять хотя бы историю с Ральфом. Были ли у Льюиса хоть какие-то полномочия, чтоб собственноручно отправить его в Штаты? Нет. Стал бы папа связываться с каким-то профессором-новичком, чтобы решать свои проблемы? Нет. Смог бы Джереми играть Кориолана, если б был в тайном сговоре с отцом? Нет. Ответы вырисовывались четко и ясно, только с моей логикой они никак не клеились. Черт, черт, черт! Помимо моих извечных проблем Джереми еще и был вынужден терпеть беспочвенные обвинения в свой адрес. Ах, как же здорово ощущать себя глупой стервой! Я молниеносно села на кровати и схватила в руки телефон. Хотелось позвонить Льюису прямо сейчас и сказать хоть что-нибудь в виде извинений. Только духу бы не хватило услышать его голос, особенно после такой провальной репетиции. И тут мне пришла в голову идея написать ему смс. Неплохая альтернатива звонку, если учесть обстоятельства. Найдя нужный номер, пальцы стали нервно тыкать в сенсорную панель в поисках подходящих слов: «Привет, прости, что вела себя так глупо, можем мы завтра поговорить?». Перечитав сообщение и придя в ужас от собственной глупости, я в спешке стерла послание и написала следующее: «Мистер Льюис, я…». На этом моя фантазия внезапно кончилась. Я теряла дар речи не только перед живым Мистером Совершенство, но и перед его номером телефона. «…спасибо вам за помощь в спектакле, завтра я постараюсь играть лучше». И я нажала «отправить» прежде, чем успела обдумать свою идею ночной переписки с преподавателем. Прекрасно. По коже тут же пробежали нервозные мурашки, в горле застыл ком невысказанных мыслей, а я поглубже зарылась в одеяло, чтобы как можно скорей провалиться в сон и забыть весь этот кошмар. Только телефон пискнул напоследок: «Приму к сведению. Спокойной ночи, Миллер).».