Легенды островов Скеллиге: Большой Ёрм

      Воины выступили утром и к обеду были уже у деревни Ларвик.       Олаф готовился к худшему. На подступах к деревне ярл активно посылал вперед разведчиков. Засад и внезапных нападений из леса не было. По-видимому, все решили забаррикадироваться в Ларвике.       Когда за кронами редеющих древ показался высокий частокол, Турсеарх остановил дружину и подозвал к себе командиров.       - Повторю то, что говорил на рассвете. Они обороняются. И по числу их больше, чем нас. Брать Ларвик силой мы не будем. Ни с моря, ни с земли. Морить их голодом бесполезно - скорее мы тут истощаем. Поэтому большая часть дружины будет сидеть в лесу и охранять отход, если подойдут гости из других деревень. Я отправил голубей на корабли: пустите зажженную стрелу и бегите к берегу. Это в том, случае, если я не вернусь. Кольбьёрн идет со мной. Лучники прикрывают нам спину. Гм, Брюхотряс тоже пойдет. Мне нужен глашатай. Эй, парень...       Эйнар пододвинулся ближе к ярлу.       - По моему сигналу, начинаешь голосить: "Конунг Скеллиге хочет говорить с Сигвальдом Хэймэйем. Не меч мы принесли вам, но мир". Повтори. Отлично, дальше будем действовать по обстоятельствам.       Троица медленно шла к большим деревянным воротам, а сзади из-за деревьев на стену смотрели острые наконечники стрел. Олаф двигался статно. Ранение он маскировал мантией цвета морской волны.       Подойдя еще ближе, негоцианты плавно остановились. Турсеарх подал сигнал Эйнару.       – Конунг Скеллиге хочет говорить с ярлом Сигвальдом из рода Хэймэй...       Глас Брюхотряса сотрясал ветви. Олаф довольно ухмылялся.       В этот момент врата заскрипели. Навстречу Турсеарху вышел отряд из пяти человек. Это были высокие мужчины в кольчуге. Во главе шел ярл острова Хиндарсфьялл – Сигвальд Струт-Харальдссон.       – С каких это пор ты решил назваться конунгом, Тиршах? – спросил Струт высокомерно.       – С тех самых, как вернулся с Большой земли. Уже как пять лет.       - Хо, хо! То есть ты вот так просто возвращаешься из набега и объявляешь себя главным на всем Архипелаге. Понятно, что твои друзья ан Крайты с радостью побежали к тебе. Ведь вы, Тиршахи, с такой готовностью помогаете им бить Друммондов на юге Ард Скеллига. Ундвикцев ты купил. Но остальные не особо хотят быть под тобой.       - С ярлами Фарер и Спикероога у меня перемирие. Союз, который держится уже два года, и будет держаться еще десятки лет. А рано или поздно они присоединятся ко мне.       Олаф и Струт какое-то время пристально смотрели друг другу в глаза.       - Прошу в мою резиденцию. Твои люди тоже могут погостевать на моем дворе. Только пусть сдадут оружие. Даю слово, им не причинят вреда.       Это был добрый деревянный дом, что возвышался над остальной деревней. Сигвальд и Олаф вышли на просторный балкон:       - Скажи, зачем ты двинулся сюда с людьми? Зачем разрушил мою деревню на берегу?       - Я бы послал голубя, да только это не сделало тебе чести.       – Решил поострить, Тиршах?       – Не хотел тебя оскорбить, ярл.       – Присаживайся, - владыка Хиндарсфьялла пригласил Олафа за круглый столик.       – Знаешь, Тиршах. Будь ты каким-нибудь проходимцем, я бы уже выставил тебя за дверь, заставил платить вес за каждого убитого, а твою дружину продал в рабство. Но почему-то мне не хочется этого делать.       Терпеливое молчание в ответ.       – Еще четверть века назад Харальд по кличке Хромой из рода Крайтов подчинил себе Друммондов. Был убит ярл Хакон Могучий, а его сын бежал на Фареры. Теперь на Ард Скеллиг главенствует один клан. Да и вообще Харальд никого не сплачивал, а просто… избавлялся от конкурента. Никто не лишил Друммондов их самобытности, их цветов, их фольклора. А что ты? Какого твоя политика?       – Я мог бы долго говорить о моей политике. Но отвечу на твои конкретные вопросы. Я не собираюсь всех перекрашивать в цвета клана Турсеарх, не собираюсь делать Тиршахов из Хэймэйев с Хиндарсфьялла, из Димунов с Фарер, из Брокваров со Спикероога, из Тордарохов с Ундвика, из Крайтов и Друммондов с Ард Скеллига.       Струт кивнул. Олаф продолжил:       – На примере последних трех названных кланов ты можешь убедиться в честности моих слов. Мне нужен не просто союз с Хиндарсфьяллем. Все мы можем стать единой страной, сильной и могущественной. Я не случайно прибыл именно сюда, а не на Спикероог или Фареры.       – Еще бы, ведь тут роща Фрейи и ее храм, - хмыкнул Сигвальд.       – Именно так, ярл. Ты лучше меня знаешь, как почитают ее и Хеймдалля на Островах. И если говорить о религии, то она тоже объединяется во что-то монолитное. Вспомни, как раньше славили Одина, Тора, богиню Фригг. Асы, ванны. Вспомни гримтурсенов - заклятых врагов вышеназванных. Теперь же все чаще я слышу, как Вальхаллу просто называют Пиром героев. Все боги стали Хеймдаллем, что хранит нас от демонов вплоть до Rag nar Roog – Последней Битвы, а все богини – Фрейей.       Хэймэй заметно потеплел:       – Я рад, что ты это видишь.       Ярл Хиндарсфьялла на секунду задумался. Он был старше Олафа на двадцать два года. И прекрасно понимал, о чем тот говорит.       – Скажи, Турсеарх, на Материке также?       – Там на юге множество людей отвернулось от старых богов. И я сам видел, как все больше и больше народа склоняется перед Великим Солнцем.       – Ты к чему-то клонишь?       – К тому, что Скеллиге нужно объединиться либо перед лицом партнера, либо перед лицом злейшего врага. Князь, который посвятил меня в свое дело, жесток и принципиален. Из маленького клочка земли вырастает целое государство. Он как-то обмолвился о своей мечте - создать Nilfgaard. Град Золотых Башен, что сияют в лучах Великого Солнца. Пусть не сегодня и не завтра, но я уверен, что у Островов появится могущественный сосед с непомерными амбициями, сильной торговлей и дисциплинированной армией.       – Мы драки не боимся. К слову, ведь ты лично помогал этому самому князю.       – Да, и я многому научился. Могу сказать одно - пока я жив, Архипелагу ничего не грозит. Но время работает не в нашу пользу. Пока не в нашу. Чем скорее все мы станем одним государством, тем больше шансов будет у наших потомков.       – А что ты думаешь про Великое Солнце?       Олаф почувствовал, что в этом вопросе есть подвох. И что его ответ окончательно повлияет на решение Хэймэйя.       – Народ Скеллиге может и упростил свою религию, но от веры не отрекся.       – Это хорошо, что ты с народом...       На какое-то время в воздухе повисла тишина.       – Так зачем ты разрушил мою деревню, Олаф?       Турсеарх не стал теряться от резкой перемены темы, а спокойно ответил:       – Ты спрашивал это, ярл.       – А ты не ответил.       – Приди я с поклоном, ты бы не поверил, что перед тобой тот самый Олаф Турсеарх, перед которым склоняют головы даже самые гордые. Мы дали бой мужчинам, что отважно дрались за свою землю. Деревня опустошена, но не разрушена. А твоих людей никто не преследовал.       – Насчет людей верю, все добрались до Ларвика. Ни одной изнасилованной бабы, ни одного похищенного ребенка. Даже скучновато. Давно я такого не видел.       Сигвальд встал из-за столика и сложил руки за спиной.       – Вот мое слово: быть тебе моим конунгом, Олаф, сын Трюггви. Но с условиями: ты обеспечишь похороны моим людям, выплатишь компенсацию за деревню, не будет сборов с храма Фрейи,- он загибал пальцы, - и ты женишься на моей дочери Тире.       – Приказ о захоронении отдам немедленно. Но мои и твои воины будут погребены на одном кладбище. Деревню будем восстанавливать также вместе. Как единый народ. С Фрейи я денег не возьму. А красотой твоей дочери я уже давно очарован.       "Дьябларш, я не видел ее больше четырех лет. Надеюсь, в талии она не прибавила".       С улыбкой они пожали друг другу руки. Мечта Олафа о едином Скеллиге становилась реальностью.