Легенды островов Скеллиге: Большой Ёрм

      Лошадь храпела, ветер бил в лицо. Ларвик виднелся на горизонте.       Мирслав подъехал к большим деревянным воротам.       – Отдохни, - потрепал он Слейпа за гриву.       Пара крепких ударов по толстой двери привлекло внимание привратника. Маленькое окошко распахнулось и все пространство заняла широкая бородатая харя.       – А ты что за приблуда?       – Я ведьмак, и я уже бывал в этой деревне, - привычным жестом Мирслав указал на медальон, – у меня здесь дело.       – Деловой какой. Деревня закрыта, проваливай.       – Почему?       – Я сказал: пошел на хер отсюда!       Ведьмак сумел сохранить самообладание. Резко воздел руку к лицу привратника.       – Смени тон и рассказывай: почему Ларвик закрыт? - монотонным голосом проговорил он, чертя в воздухе знак.       – Эмм..., - Мирслав незаметно усмехнулся. Его всегда смешило это отупение в глазах, зачарованных Аксием, - нагрянули сюда одни. Серьезные мужики.       – Кто такие?       – Тиршахи. Сначала деревню нам попортили, а теперь сидят у ярла во дворе наш мед пьют. Суки...       – Люди из прибрежной деревни добрались до Ларвика?       – Да.       Ведьмак вздохнул.       – Впусти.       Привратник замотал головой как болванчик и суетно отворил дверь.       Мирслава это уже не забавляло. Он оставил Слейпа в стойбище у ворот и дал монетку конюшенному.       Надежда получить заработанные деньги умирала с каждой секундой. Заказчик - корчмарь из злополучной деревеньки - наверняка мертв. А что взять с беженцев? Ничего. Но есть еще кое-кто.       Мирслав решил попытать счастья у резиденции ярла.       Стоило ему пройти всего два дома, как его окликнула одна женщина. Он знал ее. Это была жена корчмаря.       – Холера, - шепнул он.       – Ведьмак. Ты вернулся в деревню? Что с моим мужем?       – Сначала ты мне скажи, что тут твориться.       – Вскоре после нас сюда пришли эти подонки с Ан Скеллига. Знаешь, важные все такие. С ярлом со своим. Он и его дружина сейчас в доме у нашего Сигвальда.       – А что вы, беженцы?       – А что мы. У меня здесь тетка. У кого-то тоже родня найдется. А у кого дома и родни нет... На Скеллиге свои своих не бросают, ведьмак. Так что с моим мужем?       – Я вернулся в деревню прошлым вечером. Она разорена, но все же цела, - на миг остановился, формулируя мысль. - На берегу остались все войны. Я не видел там твоего мужа, поскольку не осматривал тела. Но скорее всего... Мне жаль.       Она смотрела на него невидящими глазами, как бы сквозь. Слишком холодно.       – Ты пришел за платой, ведьм?       – Я знаю, с кого мне теперь брать плату. Явно не с тебя.       Они какое-то время молча смотрели друг другу в глаза.       – Вот двадцать золотых. Больше у меня нет, – протянула она ему маленький мешочек. - Бери и сгинь с глаз моих.       Мирслав просто отрицательно покачал головой и зашагал прочь.       – Это все из-за тебя! Из-за тебя, приблуды, нам все эти беды! - кричала она ему вслед.       – Будь проклят ты и род твой поганый! - сорвалась она на фальцет и кинулась на ведьмака с кулаками, но ее удержал стоящий рядом стражник.       Ведьмак не оборачивался. Шагал как шагал. Не раз ему приходилось приносить плохие вести женщинам, говоря им, что они теперь вдовы. Было всякое: всхлипы, отчаянные вопли, обмороки, проклятия. То была Большая земля, с ее устоями и воспитанием. Но на Скеллиге женщины холодны и привыкли разделять утрату наедине. Это был первый случай за два месяца, когда случалось что-то подобное. Видно, она слишком настрадалась. Люди одинаковы везде. Всегда есть грань, после перехода которой невозможно владеть собой. Конечно, она понимает, что не ведьмак убил ее супруга. Не ведьмак прогнал ее из родной хаты и заставил тащить на горбу двух детишек до Ларвика.       Она прокричала еще что-то и разрыдалась на плече стражника. Все смотрели на нее с порицанием.       Кроме ведьмака, что испепелял взглядом дом ярла на возвышенности. Мирслав был зол. Ни на женщину, ни на привратника, ни на людей, что с недоверием смотрели на него и прятали детей.       Приближаясь ко двору, нервно потрепал короткие волосы на голове. "Ну, отлично".       Во дворе заскучавшие воины устроили кулачные бои. Сделав глубокий вдох, Мирслав доброжелательно поздоровался с дружиной:       – Здорова, вояки! На кулаках деретесь?       На него обернулось несколько хмурых взглядов. Ведьмак встал руки в боки и изображал безмятежную улыбку.       – А че это у тебя два меча?       – Профессия такая. Ведьмачья.       – Эва как. А может ты себе и член второй отрастил?       Мирслав состроил более поганую мину.       – Зачем же так грубо? Хер у меня один. Спроси хотя бы у своей сестры.       Он получил то, чего хотел.       – Ах ты сучья кровь! Вставай в круг.       Довольный ведьмак отстегнул ножны, передал их в руки парню с колчаном на спине. Медленно закатал рукава. Несмотря на свой беззаботный вид, Мирслав пылал изнутри.       Воин сделал два точных удара в голову, но ведьмак оба раза увернулся. Тут же островитянин пошел на захват, пытаясь взять оппонента в медвежьи объятья. Плавным разворотом убийца чудовищ оказался у него за спиной и дал пендаль.       Вокруг загрохотало ржание.       Воин не на шутку рассвирепел. Посыпался град сильных ударов, ведьмак закрылся плечом, отскочил назад, увернулся, снова закрылся и из защитной стойки контратаковал апперкотом. Противник отшатнулся, но смог сохранить равновесие. Незамедлительно Мирслав исполнил хук с правой, но воин сумел перехватить руку. В этот момент ведьмак попытался ударить свободной рукой по печени. Неудачно: и ее перехватили. Ситуация была патовая и должна была переходить в борьбу, как островитянин своим большим лбом зарядил по носу соперника. Отвратительное, надо сказать, ощущение. Воин ударил второй раз. Мирслав в последний момент отвел голову назад. Не потерявший координации коротковолосый ведьмак ответил аналогично. Поскольку амплитуда удара и взрывная сила мутанта имела преимущество, нос дружинника был расквашен начисто. Он еле стоял на ногах, держась за разбитый хрящ. Тут последовал уже удачный хук с правой руки. Удар был, что называется, с душой. Из уха здоровяка полилась струйка крови: наверное, разрыв барабанной перепонки. Он упал на лопатки. Но ведьмак не собирался щадить его. Навалившись на него и придавив ногами, он стал остервенело мутузить его по лицу, отбрасывая в стороны, еле колышущиеся руки.       – Хватит! – прокричали воины.       Но Мирслав вошел в раж. Глаза залило кровью. Ярость было не остановить, он как будто упивался ею.       Избиение остановили два крепких воина, что схватили и крепко держали ведьмака. Он просто тяжело дышал.       – Пустите, я спокоен.       Его отпустили и помогли подняться.       – Не стоило, - небрежно отряхнулся он. Посмотрел на свою жертву.       "Вот сука. Можно было и не уродовать его".       – Славная драка! - раздался голос со стороны дома. Это был Олаф Трюггвасон, стоящий под руку с молодой девушкой.       – Здравствуй, ярл, – приложил ведьмак окровавленную руку к груди.       – Для тебя я конунг, незнакомец. Ты ведьмак?       В этот момент из дома вышел Сигвальд Струт-Харальдссон. С наикислейшей миной.       – Что здесь твориться? Ты что здесь забыл, приблуда?       "Уже третий раз за день меня так называют", - подумал Мирслав.       – Здравствуй, кону... ярл, - издевательски поклонился он.       – Оставь свои фортели для монстряков. Я отправлял людей кормить рыб и за меньшую наглость.       Турсеарх глазами приказал Тире идти в дом.       – То есть предчувствие меня не обмануло. Это ведьмак. Вы знакомы, Сигвальд? - спросил Олаф.       - Да, знакомы. Недавно он убил куролиска, что повадился воровать овец из Ларвика. К его чести надо сказать, что работу он выполнил быстро и качественно.       – Насколько качественно?       – Отрубил твари башку и принес в мешке, пропитанным уксусом и солью.       – Благодарю, - иронично кивнул Мирслав.       – Так что тебе нужно на пороге моего дома? - нахмурился и без этого смурной Хэймэй.       – Решил вот стать кулачным бойцом, за монстров больше не платят.       – Ведьмак, - прошипел Струт.       – Если говорить серьезно, ярл, то я пришел за платой. В прибрежной деревеньке, куда ты меня сам и направил, больше никто не живет. А мой заказчик, вероятно, убит.       Сигвальд строго посмотрел на Олафа, как бы говоря, кому нужно держать ответ. Турсеарх ответил:       – Что ж, ведьм, боюсь твой заказчик и вправду не жилец. Выполнил ты заказ или не выполнил, желания проверять у меня нет. Но у меня есть предложение.       Мирслав сделал заинтересованное лицо.       – Зайдем внутрь.       В доме Мирславу дали полотенце и дали возможность умыться.       Когда он привел себя в относительный порядок, они с Олафом остались наедине.       – Как твое имя?       – Мирслав.       – Рад встрече, Мирслав. Мое имя, полагаю, тебе известно. К делу: я отправляюсь на Ан Скеллиг. Надо подготовиться к свадьбе, которая будет там. Поэтому я хочу добраться живым и здоровым.       – Как это зависит от меня?       – Ты же колдун. Будешь следить, чтобы солнышко светило нам всю дорогу. А еще в проливе Эресунн завелось слишком много сирен.       – Боюсь, я не могу влиять на погоду, конунг. А с сиренами я справлюсь.       – В таком случае, понадеюсь на своих моряков. Если все пойдет хорошо, то тебе не придется вынимать меча из ножен. А плачу я достойно: четыреста пятьдесят золотых.       – Достойно. Правда, есть один нюанс.       – Хм?       – Мне нужен новый доспех.       – Я заметил. Будет. Все будет, ведьмак... И пока ты не ушел…       Олаф отстегнул плащ и спустил рубаху на плече.       – Сделаешь, чтобы не нарывало?       Мирслав приблизился, провел пальцами по ране, проговорил заклинание. Ранение полностью затянулось. Остался только след на коже.       – Благодарю. Я думал, ты предложишь мазь или вытяжку.       – У нас специфический цех. С магическим уклоном.       Ведьмаки этой таинственной школы были близки с тем далеким образом из фольклора людей. Не столько мечники, сколько магики. Хотя на практике меч шел в ход куда чаще. Странники, помогающие людям излечиться от болезней и недугов. Ведьмаки подобного цеха знали куда больше, чем стандартный комплект ведьмачьих знаков. Они могли использовать магию куда чаще и черпать больше силы, нежели их собраться по цехам. Но все же они оставались такими же убийцами чудовищ, живущими от заказа к заказу.       Олаф расплатился с ним как с лекарем.       Мирслав вышел на свежий воздух. Он видел, как к нему приближается лучник, которому он отдал амуницию.       – Будь здоров, - вежливо кивнул ведьмак, забирая свои вещи.       "Не нравится мне это. С одной стороны, хорошо быть знакомым с самим конунгом Скеллиге. Особенно в моем положении. Но кто знает, чем это обернется", - раздумывал он, возвращаясь к конюшням.       На месте он убедился, что его верный Слейп накормлен и напоен. У конюшенного он выпросил бадью и мыло, чтобы помыться. А после стал стирать свою одежду, сидя в исподнем. Ранней осенью на Скеллиге еще можно себе это позволить. Ведьмак был доволен, что не остался у дома Сигвальда: здесь ему было спокойнее.       Оставив вещи сушиться, он упал на сено и спал как убитый.       В ту ночь был великий пир. Гулянье не стихало до утра. Олаф заявил о своем намеренье жениться, а старый ярл дал свое благословение. Но ведьмак спал, и его это не касалось.       До рассвета Мирслава разбудил конюшенный.       – Эй, ведьм. К тебе гость.       Ведьмак оделся и вышел во дворик. Там стоял тот самый молодой лучник.       – Доброй ночи, ведьмак. Меня зовут Эйнар Брюхотряс. Мы виделись во дворе у дома ярла.       – Помню. Я - Мирслав, ведьмак.       «Холера, какие же тут звезды!»       – Чего тебе, парень? - Мирслав посмотрел него, а затем на небо.       – Мастер ведьмак. Я не стал спрашивать там, во дворе, где слишком много ушей. Поэтому пришел сейчас. Мне нужна твоя помощь.       Ведьмак вернулся взглядом к Эйнару.       – Конкретней.       – Морок мучает, не могу нормально спать.       – Ты о суккубе? - Хмыкнул чаровник. - Тогда в какой-то мере тебе повезло. Многие бы даже хотели оказаться на твоем месте.       – Многие бы прыгнули с обрыва на моем месте. Постоянные кошмары, которые выматывают сильнее любой драки. Уже несколько месяцев.       – Что ты видишь?       – Короля Дикого Гона. Он клацает зубами и тянется ко мне своими ручищами. Я не могу драться, только бегу. По разным местам, по разным мирам, но в конце я всегда чувствую за спиной его ледяное дыхание. И просыпаюсь весь как побитый. Мирслав почесал подбородок.       – Я многое слышал про кавалькаду призрачных всадников. Бывали случаи, что люди исчезали без следа и возвращались не постаревшими, когда мхом порастали могилы их детей. Бывали случаи, когда по небу проносился кортеж мертвецов, а скот падал как от мора. Но я не встречал ни одного человека, которого бы Дикий Гон преследовал такое долгое время. Во снах, по крайней мере. Думаю, это обычное проклятье. Не самое мощное. Ты перешел кому-то дорогу?       – Кому-то из людей нет.       Эйнар чуть опустил голову. Он думал, как бы сказать.       – Зимой я обратился к злой силе, чтобы кое-что получить. Я рос среди друидов. И очень любил проводить время со свитками. Но больше мне хотелось быть охотником, воином-лучником. Сам знаешь, как они к такому относились. Однажды я сделал самодельный лук. Из ясеня и конского волоса. Так иерофант прилюдно меня отхлестал, а лук сломал об колено. Но не жаловаться на судьбу пришел я к тебе. Я веду к тому, что той злополучной ночью сбежал и вызвал исполнителя желаний. У друидов был ни один свиток с заклинанием. Убежав довольно далеко, я прочел его. Появился небольшой рыжий человечек в зеленой шляпе.       – Что ты попросил у него, денег?       – Брать богатство и власть от демонов опасно. Это знает каждый ребенок на Скеллиге.       – Жаль, что не каждый ребенок на Скеллиге знает, что с такими тварями просто не связываются. Но сделанного не воротишь, продолжай.       – Первое, что я попросил у него: знать, существуют ли боги. Он показал мне другой мир. Мир, где нет богов. Где священные идолы уничтожены, а люди никому не приносят жертвы. А затем сказал, что этот мир ближе, чем я думаю.       – И как, хороший мир?       – Такой же. Убивают, грабят и насилуют. Просто без лицемерия... Вторым, что я попросил: был красивый и громкий голос. Ведь это так любят девушки.       – Не самое плохое желание для молодого парня.       – Последние желание было очевидно: быть лучшим стрелком в мире. И он дал мне лук. Я почти не целюсь, а всегда попадаю в цель. Натянуть тетиву легче, чем поднять перышко. А стрелы летят быстрее мысли. Перед исполнением желаний он назвал цену. Моя жизнь. Но только, если я умру своей смертью.       – Классика. Неопределенная формулировка и жесткое условие.       – После я странствовал по Островам. Пел песни в корчмах, охотился, участвовал в состязании стрелков. А в начале лета пришел он. В своей зеленой шляпе и улыбкой от ушей. Это существо сказало, что я должен отдать долг.       Эйнар сложил руки на груди и вздохнул.       – Я послал его куда подальше. А он просто ухмыльнулся и ушел прочь. Немного позже я узнал, что в ту же ночь в дуб Гединейт ударила молния. Был пожар, но друидам удалось его потушить. Дерево выстояло. Я сомневаюсь, что это было совпадение. Понимаешь, он ударил в то место, где я рос и учился. Даже сбежав, я никогда не забуду тех, кто заменил мне родителей. Он ударил мне в сердце.       - Что с твоими родителями? Мне нужно это знать.       - Погибли, когда из Аринбьорна попытались выгнать Крайтов лет пятнадцать назад. Дурная была затея. Будучи четырехлетним сопляком я спасся и привязался к странствующим друидам. А затем поселился в роще, где растет Гединейт.       - Так ты из Друммондов?       - Уже не важно. Была бойня: отец погиб как герой. А через два месяца мать заболела и не пережила зиму. Я узнал это, когда недавно вернулся в Аринбьорн.       - Я соболезную твоей утрате.       - Теперь слушай, что было после моей с ним встречи и пожара в роще. Угрызения совести не давали мне покоя. Я запил: и вроде бы мне полегчало. Какое-то время так и оставалось. Как в августе меня начали мучать кошмары. Все всегда одно и то же: король Гона охотится за мною. Поэтому я решил погибнуть как герой – на зло этому ублюдку. Я слышал, что первый конунг Скеллиге собирает людей для похода на Хиндарсфьялл, и сразу же напросился в команду. Долгая история… Я надеялся лечь в первом бою, вот только не получил ни царапины. Но встретив тебя, ведьмак, я понял, что шанс избавится от него у меня еще есть. И, возможно, я буду жить.       – Судя по твоим словам, я сказал бы, что это хим. Он питается мучениями хозяина, насылая кошмары и мороки. Но химы не исполняют желаний. То существо, что ты описал, напоминает лепрекона. Я не смогу убить его здесь, но могу отвязать от твоего разума. Тогда кошмары должны пройти. Сразу скажу, что стоить это будет немало. Сто золотых.       – Хорошо. Пока возьми в залог этот перстень. Он стоит куда больше. Я рассчитаюсь с тобой с Ан Скеллиг.       В золотой оправе был заточен прекрасный камень. Безделушка выглядела дорого. Мирслав положил ее в маленькую сумочку на поясе.       – Идем внутрь, я должен ввести тебя в транс.       В конюшне ведьмак достал из сумки пару флаконов и кружку.       – Маковое молоко и капля Белой чайки. Больше не дам - это мощный ведьмачий галлюциноген. При передозировке он просто убьет тебя.       Эйнар послушно выпил зелье.       – А теперь закрой глаза и расслабься. Я синергирую наши сознания, чтобы регулировать твой... Кхм, забег. Говоря простым языком, я собираюсь влезть тебе в голову. В начале неприятно. Главное - не сопротивляйся.       Мирслав стал делать круговые движения рукой в воздухе у лба Эйнара. При этом он монотонно читал заклинание. Его глаза были закрыты, сам он сидел на коленях и покачивался. Его голос страшно нарастал. В тот момент, когда казалось, что он сорвется на крик, резко замолчал и уперся руками в свои бедра. Он вошел в транс.       Ведьмак очнулся в кромешной темноте. Такой кромешной, что даже его ведьмачьему зрению не за что было зацепиться. Он опустил глаза, чтобы хотя бы посмотреть на чем стоит. Каменный пол. Резко поднимает голову. Перед ним худая долговязая тварь с черными бельмами на месте глаз. Вместо крика на выдохе он пинает ее по корпусу. Тварь пропадает из виду. В темноте слышен скрип когтей, но ее не видно. Рука тянется за мечом. Его нет. Ведьмак стоит безоружный в обычной одежде.       "Холера!"       Резким движением он чертит знак Ирден, окружая себя защитным кругом. Скрежет нарастает: появляются еще твари. В темноте разрываются десятки злобных красных глаз, но тел по-прежнему не видно. Мирслав осторожно ходит в пределах круга, приняв защитную стойку. И тут прямо над его головою появляется белое лихо. Слишком неожиданно. Ведьмак не успевает среагировать, и белая тварь хватает его за шею.       Он открыл глаза, лежа на зеленой траве в лучах раннего заката. Что-то не то. Он ребенок. Это его детство. Вон крепость Виковаро: там он родился, там его родители.       Не успевает Мирслав моргнуть, как видит полыхающий дом, родителей в капюшонах, разбегающихся лошадей. Он сидит в седле, его придерживает отец. Рядом мчит мать. Заговор против правителя зачастую заканчивается именно так. Бегством или смертью.       Долгая дорога на север. Сон в лесу. Взятки на пропускных пунктах. Перекус в корчме, смена лошадей, бег. Одна облава. Отход на север. Постоялый двор. Встреча, которая изменила судьбу. Отец и будущий наставник Мирслава спорят.       – У нас почти не осталось средств. И сил. То, что мы сделали - в наших краях не прощают и не забывают. Пока жив князь, нам покоя не будет. Не уверен, что там, куда мы движемся, нам дадут пристанище и встретят хлебом-солью. И тогда бежать будет некуда… Сберегите нашего сына. Это все, что нам нужно. Но не…       – У нас не приют. Парень будет ведьмаком и точка. Иначе: нет.       – Обещайте, что он будет жить.       – Этого я обещать не могу. Но я могу дать слово, что никто не даст его в обиду. В первую очередь - он сам. У него всегда будет кров и товарищи по цеху.       Отчаянный отец соглашается. Маленькому мальчику родители сказали, что отдают его в рыцари. Маленький Фердинанд с радостью согласился. Он и не предполагал, что видит их в последний раз. Но они знали. Просто виду не давали. На прощание подарили ему книгу. В дорогой обложке, с приятными страницами из дорогой бумаги. "Сопряжение сфер. Теория большого взрыва". Автор: Иан Беккер.       - Это хорошая книжка, сынок. Сейчас ее тебе еще рано читать. Но когда ты вырастишь, тебя будет не оторвать от нее. Ты наш умный малыш…       В ведьмачьей школе он научился многому. Особенно во время испытания травами, когда шестеро таких же мальчиков погибло от удушья, остановки сердца, внутреннего кровотечения.       Видение продолжается. Родители. Он видит их, мчащихся на север. Видит их знатно постаревших рядом с каким-то чародеем. Это никто иной как Беккер. Они нашли укрытие у первых чародеев в северных землях.       Как все превратилось в дым. И следующее виденье.       Ведьмак стоял на пригорке теплой летней ночкой рядом с деревней Аринбьорн на Ард Скеллиге.       – Отлично, я добрался до его сна.       – Вот именно, Фердинанд. Этот сон уже не твой.       Мирслав обернулся. К нему приближался невысокий человечек в зеленой шляпе. Это был ни низушек, ни гном, ни краснолюд. Даже на обычного человечьего карлика он не был похож. В том смысле, внешне он ничем не отличался, но то, что перед ним другое существо - чувствовалось на подсознании.       – Откуда...?       - Я знаю многое. Позволь представиться: Ельс из… А, впрочем, не важно, - он отвесил галантный поклон. - Я лепрекон - исполняю желания.       Ведьмак в ответ не поклонился.       – Мирслав. Ведьмак - убиваю чудищ, снимаю порчу. Очень приятно.       – Хватит бегать от истинны. Сын дворянина в изгнании, ваше благородие Фердинанд вар Анагыд.       – Я как-нибудь сам решу, от чего и за чем мне бегать.       – Вижу, разговор не идет. Что ж. Этот сон - моя собственность, ведьмак, а этот малолетний сукин сын обманул меня. Смотри.       Соседние кусты зашевелились. Оттуда вышли запыхавшиеся, счастливые, подвыпившие парень и девушка. Парень был Эйнаром Брюхотрясом. Голубки пробежали сквозь ведьмака и лепрекона.       - Цыц-цыц-цыц. Вы гляньте на него. С утра плакал, как узнал, что стало с его родителями. А ближе к ночи нажрался и пошел по девкам. Вы, люди, ничего не понимаете в трауре.       - Боюсь тебя оскорбить, да только скорее такие как ты ничего в этом не смыслят. Ну да ладно. Они нас…       – Да, ведьмак. В этой сцене мы не осязаемые наблюдатели, - дружелюбно пояснил Ельс.       Любовники поцеловались, довольный Эйнар шлепнул девушку по попе и та, хихикая, пошла к деревне. Лучник побрел в другую сторону - видимо, не смотря на веселье, не хотел оставаться в Аринбьорне. И тут откуда ни возьмись появился лепрекон Ельс. Еще один. Именно с той улыбкой, про которую говорил Мирславу Брюхотряс.       Суть разговора была коротка. Ельсу нужна жизнь Эйнара. Сейчас. Он предложил ему нож. Закончился тем, о чем лучник и говорил ведьмаку – посланием исполнителя желаний на хер.       – Молния в дуб твоя проделка? - спросил Мирслав того Ельса, что стоял с ним рядом.       – О, да. Дело в том, что я не могу вот так взять и забрать его.       – Почему?       – Понимаешь, я поставил условие.       – Слышал. Существа высшего порядка. Ничего не скажешь.       – Такова наша сущность. Представь паренька, что топит муравейники. Представь, как он наблюдает, как эти букашки будут спасаться и бороться за свою жалкую жизнь. Представь, как одним мизинцем он может раздавить любого из них. Ан нет. Ему интересно, получится ли у них. Это развлечение. Вот и все.       – Поэтому после, заметь, обоснованного отказа ты ударил молнией в дуб и тем самым чуть не загубил рощу друидов, что была ему домом. Поэтому ты на какое-то время отпустил его, а затем, когда он стал думать, что начинает новую жизнь, напомнил о себе. Поэтому ты стал являться в образе Короля Гона. Ты хочешь довести этого парня до самоубийства. Но к твоему разочарованию, он отлично держится.       – Скорее к моему любопытству. За мной вечность, а за ним пара месяцев. И все... Знаешь, Фердинанд, у меня больше нет желания говорить с тобой.       Перед лицом Мирслава в одночасье свернули зубы той белой твари.       Транс закончился. Открыв глаза, ведьмак инстинктивно потянулся за мечом. Но остановился - он быстро совладал с собой. Перед ним лежал на сене Эйнар с пустым взглядом.       – Я знаю. Ничего не кончено.       – Ты связался с могущественным демоном. Когда ты в трансе или спишь, он полностью завладевает твоим сознанием. Но знай: ему ничего не стоит полностью поработить тебя.       Кашлянув в кулак, Мирслав продолжил:       – У этих тварей... Своеобразное чувство юмора. Как болванчик ты ему не интересен. Лепрекон упивается твоими страданиями и делает ставки, когда ты не выдержишь и покончишь с собой.       – Так что теперь?       – В твоих снах у меня связаны руки. Но можно попробовать воплотить его. А существо из плоти и крови можно убить. Для этого необходимо совершить обряд призвания. Там, где изливается сила. Помнишь заклинание призыва?       Эйнар утвердительно кивнул.       – Отлично.       – Позволь поехать с тобой, ведьмак. Я не хочу отсиживаться, пока ты будешь подвергать себя риску.       – Ты в любом случае поехал бы со мной. Когда тварь почувствует себя в опасности, она может пойти ва-банк. Есть такое слово на Материке. Лепрекон завладеет твоим разумом и телом целиком. Одержимый ты представляешь опасность всей деревне.       – И тебе... Вижу, ты принял решение. Куда мы отправляемся?       – В идеале нам подойдет роща Фрейи. Это место просто заряжено магией. Но опять же мы будет представлять опасность для жриц.       Ограничимся местом силы недалеко отсюда. Двинемся завтра днем. А сейчас отдохни, я попытаюсь помочь тебе знаком. Вот тебе пара монет, возьми лошадь на прокат. Как ты сказал: рассчитаемся на Ан Скеллиг.       Отдав Эйнару деньги, легким движением ведьмак наложил знак Сомн. Лучник тут же уснул. На вид он был безмятежен.