Да пребудет с тобой сила

      Сакура не знала, что было ужаснее. Осознавать неспособность донести ложку до рта и пройти хотя бы пять метров самостоятельно? Или знать, что все это видит ее собственный ученик?       В прошлом ученик. Оказывается, Какаши посвятили в рыцари, пока она валялась в отключке. Давно было пора. Он более чем достоин этого ранга. Такой молодой, а силы на четверых хватит. Совет правда вряд ли пока осознает его перспективы, но и это к лучшему. Не хватало еще, чтобы из-за его безграничного потенциала в нем увидели второго Обито и стали опасаться, каждый раз подгадывая, когда обвинить в предательстве или вонзить нож в спину.       Кстати говоря, о мастере Учиха так ничего и не было слышно. Будто в воду канул. Ходили, конечно, шепотки среди молодняка, что мол легендарный мастер к Темной Силе примкнул и сам же стал во главе ситхов. Однако когда Сакура спросила об этом Какаши на прямую – он, в отличие от нее, все это время был с головой погружен в дела Ордена – тот только рассмеялся и сказал, что скорее поверхность Татуина покроется коркой льда, нежели такой джедай, как Учиха Обито, поддержит ситхов.       Сам молодой рыцарь днями напролет пропадал в самых разных секторах Среднего Кольца, однако по прибытии в столицу неизменно делился всеми подробностями той или иной вооруженной схватки, при этом ловко умалчивая о действительно секретных данных.       О произошедшем несколькими месяцами ранее: взрывах, похищении, странном ситхе, – Какаши точно все понял – знакомом Сакуре – они старались не заговаривать. Она не знала, сможет ли после истории о своей падаванской жизни посмотреть ему в глаза, а он знал, что экс-наставница к этому не готова и тактично обходил вертящиеся на языке вопросы. Вдоволь хватало и других тем для разговоров; с восторгом в единственном сером глазе Хатаке рассказывал о новых стратегических линкорах и разрушителях Федерации, о целых подразделениях ситхов, поддерживающих ее, о кровавых и беспощадных схватках с ними. При одном лишь упоминании последних восторгом и безумной радостью начинал пылать уже второй, механический глаз парня, в отличие от многих представителей Светлой Стороны, он не испытывал страха и напряжения во время стычек с ситхами – лишь спортивный интерес и желание поставить чересчур напыщенных агрессоров на место.       Казалось, его ничуть не смущало то, что теперь они с Харуно фактически никем друг другу не являлись. С одной стороны, эта сохраняющаяся даже после посвящения связь могла сильно подпортить репутацию перспективному джедаю в глазах протекционистски-настроенных магистров Ордена (хотя, бесспорно, новый Гранд-Мастер Тобирама был в разы лояльней и старался не акцентировать внимание на личной жизни членов, однако и он был не всесилен). С другой же, такое теплое отношение юноши грело душу самой Сакуре: несмотря на вечное ворчание по поводу его излишней к ней привязанности, все же годы, проведенные бок о бок на передовой и тренировочных площадках Храма, не могли пройти бесследно. — Учитель!... Учитель… Да постойте же вы! – Какаши удивлялся, как такая маленькая девушка может так быстро перемещаться по коридорам. Казалось, даже трость, без которой с самой реабилитации она не могла стоять дольше трех минут, не была особым препятствием. — Чего ты раскричался? – к нему даже не обернулись, продолжая упрямо двигаться к центру оперативного планирования. – И сколько еще надо повторять, что я тебе больше не учитель? Ты теперь сам полноправный рыцарь и даже не мой напарник.       В просторном овальном помещении, по количеству аппаратуры больше напоминавшем вычислительно-диспетчерскую станцию, вовсю кипела жизнь. Еще бы, с тех пор, как всей Галактике стало известно о сосредоточении крупной военной мощи Федерации, хорошенько подкрепленной внезапно размножившимися ситхами, стабильности среди населения поубавилось. Все планеты и спутники Внутреннего Кольца были в мобилизованном положении уже три долгих месяца. Обстановка в столице напоминала натянутую тетиву: бесконечные патрули, ежедневные проверки и жесткий контроль на импорт (хотя все границы и воздушные пространства были открыты для пересечения). Республиканцы не упускали случая упрекнуть канцлера Сенжу, однако после вновь повторившихся терактов недельной давности недовольных новой политикой резко поубавилось.       В Ордене тоже царила атмосфера подвешенности и тревоги. Несмотря на устранение Мастера-ситха, только недавно разведчики доложили о еще более массовых вспышках: участившиеся нападения целых отрядов ситхов деморализовывали войска, вводили всю Республику в ожидание смерти. Даже один раз встретить служителя Темной Стороны будет очень дорого стоить разуму любого живого существа. — Забыли? У вас отставка!       После полумесячной комы Сакуру действительно отстранили от боевых действий. Отставка, конечно, не совсем корректное слово, однако по-другому работу в архиве назвать было сложно. А потому джедай всеми силами рвалась прочь оттуда. Как, например, сейчас, представляя командующему штабу план по оптимизации обороны в точках, наиболее подверженных нападениям. — Это уже не ваша забота, Сакура Харуно, – все также не повышая голоса, уже десятый раз повторял генерал Фугаку, имевший очень дальние родственные связи с печально известным кланом Учиха, почти полностью исчезнувшим сотню лет назад. Он носил эту фамилию, однако яро отвергал все намеки на родство. – Тем более, у нас итак недостаток живой силы, чтобы еще разбрасываться ею на отшибы Кольца.       В штабе не было умудренных опытом и историческими вехами старцев. Это был уже практический уровень работы Ордена – только стратегия и голый расчет. — Думаете, ваших сил станет больше после того, как ситхи оккупируют эти, как вы выразились, «отшибы», богатые железом и Кайбурром. Что будет, когда из них вырастут звездные разрушители и целый флот?       Умом Какаши, наблюдавший за этим спором, понимал, что бывшая учительница влезает в планирование только, потому что видела порабощение тех земель своими глазами на очередной командировке на окраины мира. Однако все еще бледная, хромающая Сакура, такая маленькая в сравнении с боевыми джедаями в штабе, казалось, не могла даже чуть-чуть достучаться до неуступчивого генерала. На нее уже оглядывались все: начиная от инженеров-проектировщиков, заканчивая защитниками-командирами отдельных подразделений. — Если вам так не сидится на месте, официально поручаю прогуляться на Циркарпус-5, чтобы удостовериться в полной стабильности, а заодно перестать отвлекать Орден в такие тяжелые времена, – командующий был уже на грани, однако голоса не повышал. Он повернулся к еще находящемуся в шоке от приказа Хатаке и продолжил все тем же бесстрастным тоном: – А вас, рыцарь, я попрошу воздержаться от сопровождения Харуно. Ваши способности будут весьма полезны в готовящемся наступлении. — Ч-что… – от возмущения и гнева пропали все слова. От необратимых последствий уберегла как ни странно сама Сакура, во время схватившая его за руку и потащившая вон из кабинета.       Давая себя вести скорее из нежелания перегружать итак хромающую девушку, он послушно проследовал с ней до самого архива, где в отдельных камерах, специально для чтения, можно было уединенно поговорить. Архив находился смежном с штабом здании, но на приличной глубине под землей. — Какаши, нельзя оспаривать приказы, даже если тебе они не по душе, – пытаясь справиться со сбившемся дыханием, она наконец опустилась на тяжеловесную с виду скамью, плотно придвинутую к столешнице с монитором и входами для комлинков.       Молодой джедай выразительно посмотрел на нее. — Поэтому вы продолжаете настаивать на дополнительном патрулировании Циркарпуса-5? — Ты не понимаешь, это совершенно другое дело: вопрос жизни и смерти миллионов живых существ! — Конечно, куда мне… – хмыкнул он, отворачиваясь к стеллажам с деками. Вопрос собственных жизни и смерти учительница оценивала гораздо ниже, нежели карьеру бывшего падавана и гипотетическое благосостояние неблагодарных командиров штаба.       Харуно подняла взгляд. Перед ней был вовсе не тот капризный подросток. — Я уважаю вас, учитель Сакура… – юношеский максимализм сменялся настоящей, мужской уже уверенностью. – …однако в личный выбор жизненного пути прошу не влезать. Если решу лететь с вами, значит так и будет.       Сцепленные руки за спиной, ставшей такой широкой за последние месяцы, непреклонно задранный кверху подбородок. К своему ужасу и против воли у нее появилось чисто женское желание подчиниться его воли без всяких слов и пререканий. «Когда он успел так возмужать?» – промелькнула в голове почти неосознанная мысль. — Нельзя так просто нарушать приказ! – уже не так уверенно, скорее по инерции воскликнула она.       Сначала воцарилась тишина. Нехорошая, какая бывает перед цунами на Камино. Какаши медленно обернулся и вперил в девушку тяжелый взгляд. Механический глаз в левой глазнице пылал недобрым красным огнем. — Чей приказ? – обманчиво спокойно начал он. – Уж не тех ли ополоумевших ретроградов Совета?       Сакуре показалось, что биение ее сердца было настолько оглушительным, что эхом отражалось от голокниг и стен камеры. — Три раза. Только за последние месяцы мне уже трижды запрещали сопровождать вас на миссии… – количество децибел в его голосе росло пропорционально с давлением в воздухе. От такой сгустившейся концентрации Силы подсветка стендов стала мигать, а стенки светостержней полопались. – Стоит напомнить, в каком состоянии я находил вас каждый раз? Стараниями тех, чьи авторитет и приказы вы пытаетесь уважить, вы были бы уже дважды мертвы. А сейчас, несмотря ни на что, снова заставляете меня следовать их эгоистичным бредням?!       Ноги непроизвольно отнесли ее к стене, словно в попытке отдалиться от этой чудовищной ауры. Вдобавок, деморализовывало осознание того, что все это делает ее еще вчерашний падаван. Так возвышается, горой заслоняя ставший таким непостоянным электрический свет, так наполняет все вокруг себя Силой. — … Я уже начинаю ненавидеть добрейших магистров Совета… – его руки уже обрубили последние пути к отступлению, упершись в стену непроходимой защитой по обеим сторонам от ее головы.       Оставалось только зажмуриться, обреченно упираясь лопатками в стену, и ждать, что будет дальше, не имея возможности противостоять чужому духовному воздействию. — Я вас… Вы уже… – он сильно наклонился, выдыхая слова ей едва ли не в губы.       Казалось, ушные перепонки вот-вот лопнут, а голова взорвется от давления и эмоций. Однако, вопреки ожиданиям, страха не было. Удивляясь самой себе, Сакура ощутила непреодолимое желание стоять так, в близости его рук, целую вечность. В этот момент они не были учителем и учеником. Ее глаза открылись на то, чего она раньше в упор не замечала. Все слова, взгляды, брошенные ранее, – в ту минуту были для нее яснее небес Альдераана. «Какой же я была слепой…» – только начала формироваться мысль.       Неожиданно нити Силы, невидимой паутиной опутывавшие кабинет, рассеялись. Какаши незримой дланью отшвырнуло к противоположной стене. Ее же собственные ноги стали мягкими от такой перемены в атмосфере, лишь усилием воли удалось не осесть на пол.       Из-за стеллажа показалась высокая фигура джедая в длинных белых одеяниях. Его длинные распущенные волосы белоснежным каскадом спускались на широкие плечи и спину, почти сливаясь с ними. У пришедшего были благородные черты лица, лишь слегка тронутые морщинами мудрости в уголках серых глаз. — Учитель! — Отец!       Мужчина, по-доброму морщась от таких резких одновременных вскриков, перешагнул порог, а затем и родного сына, неловко развалившегося на проходе после столкновения с бетоном. — Замечательная картина; мой сын добивает мою же ученицу, – с улыбкой произнес он, заключая уже отошедшую от шока Сакуру в отеческие объятия. — Скорее уж домогается, – пробормотала она, но тут же смолкла под свирепо-обиженным взглядом бывшего падавана, который, впрочем, не стал долго протирать полы и мягким перекатом поднялся на ноги.       Хатаке Сакумо пользовался всеобщим уважением в Ордене не столько за свой неповторимый стиль ведения боя, сколько за невероятную харизму, способную расположить к беседе даже самого неприветливого собеседника, и извечно-доброе выражение, застывшее на мудром лице.       Он засчитанные минуты отвлек девушку от недавнего разговора на повышенных тонах. Слово за словом, и парень, не веря своим глазам, наблюдал вновь смеющуюся учительницу. Они с отцом обсудили все возможные и невозможные темы: от апгрейда защитных полей Корусанта до последних внешнеполитических новостей. Какаши с грустью подумал, что с ним Сакура редко вела себя так раскованно и приветливо. Он не мешал их общению. —… А теперь меня отправили в отставку задним числом, словно я – пенсионер какой, – скорее наигранно, чем на самом деле, пожаловалась Харуно наставнику, когда тема дискуссии все же срулила к болезненным вещам. – К счастью, на разведку Циркарпуса-5 отпустили, хоть и в одиночку… — «К счастью»?! – не удержавшись, вспылил бывший ученик, но тут же снова был осажден рукой отца. — Успокойся. Что ты ведешь себя, как юнец зеленый? – в глубоком голосе прорезались первые строгие нотки. – Сакура, то, что ты рассказала про Циркарпус… Откуда эта информация?       Девушка вздохнула и, стараясь не смотреть на до сих пор пышущего гневом падавана, ответила: — Не так много месяцев назад, еще до терактов, я была на Мустафаре. Вы же знаете, что эта планета-вулкан в основном промышленная? Так вот, мне в руки попался далеко не один чертеж строительных сооружений, предназначенных для рудников по добыче кристаллов Кайбурр. — Почему мне кажется, что для тебя это не новость? – когда ее речь окончилась, спросил Какаши задумавшегося отца. — Не в этом сейчас загвоздка, – отозвался тот, глядя на старую ученицу каким-то странным взглядом. – И поэтому ты решила отправиться туда накануне глобальной операции по зачистке?       На это – учитель всегда любил в шутку и на полном серьезе испытывать своих падаванов – джедай ответила уверенно и не пряча взгляда: — Боюсь, «зачистка» может оказаться вынужденной разведкой, которая жизнями почти всего Ордена покажет Галактике настоящие габариты врага и надвигающейся катастрофы. Поэтому экспедиция на Циркарпус жизненно необходима, пока истребители еще не поднялись в космос. Тем более, отправлюсь я туда сама, и наши отряды сильно не поредеют. — Не беспокойтесь, одну вас точно отпускать никто не планирует, – на наглого парня, в отличие от его отца, горячая речь должного эффекта не произвела.       Миг, и от серьезной девушки не осталось и следа; порой один только вид ухмылявшегося Какаши мог вызвать у нее разве что не нервный тик. А в сочетании с едкими словами и этот случай не стал исключением. — Ты не посмеешь нарушить прямой приказ генерала! – если бы не общая нежность облика, она бы зарычала. — Приказ, по которому я должен отпустить близкого человека на верную смерть? – в исполнении младшего Хатаке рык вышел эффектнее.       Белый меч с задумчивым интересом следил за их перепалкой. Обычно он всегда осаживал сына, стоило тому только начать повышать голос, но в этот раз отчего-то молчал и заговорил только, когда зеленая радужка ученицы побелела от гнева, а чересчур довольная физиономия отпрыска готовилась обогатиться двумя-тремя свежими синяками. — Знаешь, в свое время я уже выбрал приказ сверху вместо защиты учеников, – он подошел к Сакуре и положил ладони ей на плечи. – Вишенка моя, ничто, кроме твоего сердца, не подскажет тебе верный путь.       Она удивленно воззрилась на бывшего учителя: при сейчас уже редких встречах они редко ворошили прошлое, предпочитая предавать забвению горькие утраты, а тут он сам заговорил о тех печальных временах. — И… – по лицу Белого Меча пробежала тень. – Не стоит так сильно верить в непогрешимость Ордена. Ты многие годы без тени сомнения принимала за чистую монету все, что говорили тебе магистры в Совете, с такой детской надеждой ловила каждое их слово. Я не мог разрушить твою последнюю веру в жизнь после смерти Саске…       Взгляд серых глаз посуровел и рассредоточился, их обладатель отстранился от девушки и прошел к креслу в углу. — Прости, что говорю это так поздно, но и в его гибели по большей части виноват был Совет. На тот момент уже не первый отряд числился без вести пропавшим на Раттатаке, однако вас двоих посчитали не особо важной картой, отправив туда на разведку в качестве пушечного мяса. Они рассчитывали, что хоть вы живыми не вернетесь, то всяко успеете передать дроиду данные. К сожалению, рассчитали правильно. Почти… – в серой радужке сверкнуло белое пламя. – Твое выживание оказалось неприятным сюрпризом, но достаточно показательным, чтобы я и многие другие начали осознавать всю подноготную верхов. Поэтому не повторяй моей ошибки, не ведись на сладкие улыбки в Храме. Лучше ковать свою судьбу с риском обжечься, чем, однажды испугавшись горна, вечно сожалеть об упущенных возможностях.       В молчании, невольно повисшем в воздухе после такого откровения, не было тишины. Безмолвной песней разлилась какая-то глухая тоска. Какаши смотрел и не узнавал в этом преисполненном чувством вины к самому себе человеке своего героя-отца с извечной улыбкой на грани мудрости и глупости. — Но как, как смогу я повлиять на целую стратегию, разрабатываемую главным штабом под непосредственным командованием Верховного Совета?! – ее полный отчаяния возглас осколком разбившегося стекла вспорол бессловесную мелодию чужой тоски. – Ведь теперь я даже не боевой рыцарь…       Мгновение, и мастер Сакумо вновь засветился радостью и жизнелюбием. Какаши невольно выдохнул, радуясь возвращению знакомого ему родителя. Сказать по правде, его здорово напугал тот всего минуту назад бесчувственный воин. Он мало, чего понял из сказанного, кроме того, что упомянутый Саске – погибший товарищ учительницы и отца, но с вопросами благоразумно решил не лезть. В ту минуту не любопытство было главным. — С Советом проблем не возникнет, – усмехнулся Белый Меч, доставая из многочисленных складок одеяния небольшой носитель, явно разведывательного назначения. – Главное, реши для себя, что ставить на первое место: собственные ориентиры или чужую указку. В ближайшем не особо спокойном будущем ответ на этот вопрос пригодится.       Он вышел из кабинета, оставляя после себя тяжелое молчание в воздухе и осколки разбившихся убеждений в сердцах. В этом был весь Хатаке Сакумо: по-отечески заботлив и, как противник, безжалостен. — Учитель, – неуверенно начал парень, с опаской поглядывая на подозрительно застывшую у стены Сакуру.       Зеленые глаза будто взялись стеклом и смотрели куда-то сквозь стеллажи, нижняя всегда чуть припухлая губа была безвольно приоткрыта. — Ты понимаешь, Какаши, понимаешь, это был не несчастный случай! Они все подстроили! – она вдруг сорвалась на крик, резко подскочив к нему и пальцами вцепившись в плечи. – Его смерть… Та смерть была напрасной, простой театральной поставкой!... Все… Они все лгали все время, постоянно, до сих пор! Вокруг только ложь, каждую секунду, в каждом слове!       Изумрудные радужки быстро теряли свою глубину, приобретая неестественный ядовито-травянистый оттенок. Бледная сама по себе кожа белела еще сильнее, на ней проступали бисеринки лихорадочного пота. В эту минуту Харуно была на себя совсем непохожа. Она кричала, в истерике сжимая его бицепсы до побеления костяшек, и все больше напоминала умалишенную. — Сакура! – он несильно встряхнул ее за плечи, загоняя шок от непривычно страшного поведения наставницы. – Успокойся, иначе пересечешь порог Силы, а вокруг нас полно джедаев-консулов!       Это была правда. В такой агонии она полностью отпустила нити, позабыв о контроле, и позволяя Темной агрессии выходить наружу. В отличии от невосприимчивой к потокам Силы учительницы, Какаши чувствовал это распрекрасно и уже начинал прикидывать, как побыстрее миновать воинов, если она превратится в ситха. —…всех этих полных сожалениями неоправданных надежд не было бы. А я… Я не просто дала ему так легко погибнуть, но еще и пресмыкалась перед его убийцами, как перед хозяевами… – его не слышали, но хоть надрывать связки перестали и теперь тихонько шептали, всхлипывая. – Какаши, скажи мне, что делать? Я не смогу… Просто не смогу не вцепиться членам Совета в глотки, когда увижу их! Сколько лет, подумать только… Так не задумываясь и беззаветно служить тем, кто… Саске… Что они наделали…       Яд зеленых глаз растворялся, уступая место непролазному болоту тоски. И парень понял, еще немного и она упадет. Его руки были быстрее. И сильнее. Сопротивления не возникло, даже когда безвольное, словно сломавшуюся куклу, тело полностью оторвали от кафеля и стремительным шагом понесли к пожарному выходу из Архива.       Какаши не говорил ни слова, хотя его здорово напугало состояние учительницы, и умом он смутно догадывался, в чем была причина этого нервного срыва. Помимо выжигающей сердце ревности, внутри зарождалась незнакомая доселе горечь. Горечь за Сакуру, сейчас безутешно жмущуюся его груди.       Небольшой воздушный челнок дожидался своих пассажиров на запасной взлетной площадке. Стоило джедайским форменным сапогам из искусственной кожи ступить в полукруглую кабину, служившую и капитанским мостиком, как Хатаке отдал приказ дроиду взлетать на автопилоте. Сам он внес свою ношу внутрь и, не выпуская ее из рук, опустился на кушетку в хвостовой части транспорта. — Не знаю, что произошло в вашем прошлом, если сейчас вы так расстроены. Но знайте, я буду рядом, сколько потребуется, – Какаши вновь перешел на официальное обращение.       За стеклом мелькали высотки и жилые районы, постепенно сменяясь на темные, безлюдные подворотни, похожие на те, где несколько месяцев назад он потерял левый глаз, а Харуно едва не лишилась рассудка. — Его звали Учиха Саске. Мы были неразлучны с пяти лет, вместе учились у мастера Сакумо, вместе ходили на задания, вместе готовились стать рыцарями… – не отстраняя заплаканного лица от неожиданно широкой груди, она начала свой рассказ.       Какаши слушал, не смея перебить, и сердце сжималось с каждым словом все болезненней. Он и представить себе не мог, с каким грузом на душе его хрупкая наставница шла, гордо подняв голову, все эти годы. Тогда, когда она хотела разыскать того странного ситха с Мустафара, ему и в голову не могло прийти, что для нее это был единственный за долгое время лучик надежды. А он ее еще и остановить порывался. — Вы его любите, – спокойно констатировал парень, когда печальная история подошла к концу. — Я любила джедая-защитника Учиха Саске, а не ситха-инквизитора, – глухой после рыданий голос неожиданно стал отрывистым, а чуть острые плечи подозрительно дрогнули.       Не смея противиться такому естественному сейчас порыву, он обнял ее еще крепче, словно закрывая руками от остального мира. — Все нормально, учитель, я не собираюсь осуждать вас за это. Ситх, джедай… Есть ли разница, когда любишь? – как бы горько ему не было, Какаши очень хорошо понимал, что Сакуре было и есть в сто раз больнее. Узнать, что твой любимый был жив все эти годы, но взамен стал твоим же основным врагом – что за жестокая шутка судьбы?       Она ничего не ответила. Только парень почувствовал ответные, полные невысказанной благодарности объятия.       Он давно знал, что в сердце наставницы нет места для него, а сейчас лишь больше уверился, что с тем соперником ему пока не тягаться. Но ничего. Хватит и того, что Сакура рядом и Какаши может стать для нее опорой, удерживающей от полного отчаяния. Разбитое сердце он соберет ей по кусочкам, а если не получится, то отдаст собственное. Полностью, без остатка.

***

— Ветрено сегодня, зашла бы ты обратно в комнату, – Минато обеспокоенным взглядом окинул одиноко стоящую на балконе фигуру.       Кушина не замечала ни холода, ни мужчины, что упрямо застыл в проеме, соединяющем открытую мансарду-цветник с покоями дачного особняка аристократической фамилии Намикадзе.       Небеса небольшой райской почти планеты Чандрила в паре секторах от Корусанта были безмятежны, как и всегда, лишь необычно сильный ветер нарушал привычную гармонию. Однако что-то тревожило мастера Узумаки. Что-то заставило ее отойти от кроватки еще не до конца поправившегося с того кошмарного пожара в столице Наруто и выйти сюда, на открытый всем норд-остам балкон, чтобы с тревогой вглядываться в тишину космоса. — Кушина, да что с тобой в самом деле все утро? – он не выдержал и вышел к ней, обхватывая за плечи и насильно утягивая в безопасное тепло спальни. — В Силе странные колебания, – задумчиво отозвалась она, позволяя себя обнять. Последние месяцы, что они жили маленькой семьей на этой мирной полутуристической планете, девушка вообще позволяла ему почти все.       Еще бы… После тех страшных дней, когда она сутки напролет сидела у его палаты в реанимации и когда решалось, будет ли Минато жить или умрет, такие условности норм этикета, как запретная связь джедая с сенатором, перестала ее заботить.       Мужчина пошел на поправку довольно быстро и, как только границы Корусанта сделали свободными для пересечения, забрал Кушину и сына в свою фамильную резиденцию. Наруто, в отличие от отца, был в менее плачевном состоянии, однако последствия, в лице осложнений и сильного кашля, здорово подкашивали иммунитет ребенка. На Чандриле же был подходящий для реабилитации мягкий климат и полное отсутствие промышленных отходов, которыми только и дышала столица. — Ты в отставке, забыла? – Минато отстранил ее от груди и требовательно заглянул в фиалковые глаза. – Проблемы Ордена – больше не твоя забота; ты итак посвятила им всю жизнь. А о Галактических я сам позабочусь.       Кушина только отвела взгляд. Она помнила свое ему обещание попробовать жить нормальной жизнью, переложив все свои заботы и страхи на его крепкие плечи. Но сегодня Сила вновь звала, непреодолимо тянула своими невидимыми нитями, будто хотела предостеречь. И противиться этому зову девушке казалось предательством себя же.       Световой меч уже не первый месяц пылился на полочке в будуаре. Однако отложить свой долг точно также в коробку с ненужными вещами она не могла. —… Когда политическая обстановка стабилизируется, я перенесу свой правительственный штат из Корусанта сюда. Официально объявим о наших отношениях… – продолжал он, то ли действительно не замечая ее терзаний, то ли лишь делая вид.       Вдруг джедай оттолкнула его и выбежала обратно на балкон. — Эй, да что такое?! Ты… – начал было мужчина, но тут заметил побелевшие костяшки ее пальцев, сжимавших мраморные перила, и искаженное гримасой ужаса лицо. — Они прилетели… Они здесь, – бормотала она, неотрывно пожирая глазами небо, в котором одна за другой стали появляться точки военных кораблей.       По небосводу и тут, и там начали вспыхивать от артобстрелов спутники Чандрилы и другие прилегающие планеты.       А через несколько мгновений, когда в безоблачной лазури не осталось чистого места от тяжеловесных махин крейсеров и линкоров и в воздухе показались целые эскадрильи первых десантных звездолетов C-9979, поверхность самой Чандрилы озарилась лазерными залпами и взрывами сброшенных фугасных бомб.       Визг перепуганной прислуги и горожан на улицах смешался с шумом поднимаемого в воздух защитного взвода малочисленной национальной армии. — Откуда у Федерации целый флот стратегических судов?! – одновременно с удивлением Минато пытался безуспешно протолкнуть Кушину в недра дома. – Скорее, надо эвакуировать правительственные лица с семьями. Федераты их не пощадят.       Неожиданно сильная женская рука высвободилась из его хватки и цепко перехватила широкое запястье. — Любимая, сейчас совсем не время… – однако возмущение мигом сошло на нет, стоило ему наткнуться на ее тяжелый взгляд. Безнадежный взгляд. — Улетай ты, Минато. Бери Наруто, остальных, и летите на Корусант. Предупредите Сенат, Орден. — Что ты говоришь такое?! – он гневно стряхнул ее руку и сжал сам.       Снаружи и внутри оглушительно выл сигнал SOS. Люди за окном беззащитными стайками толпились у входов в бомбоубежища. Подобно загнанным птицам устремлялись в небо перегруженные пассажирами лайнеры и тут же обстрелянные из дальнобойных орудий опускались на землю горящими столпами. — Отпусти, любимый, – фиалковые глаза потеряли былую холодность и наполнились нежностью. – Там ситхи. Их не остановить и сотни простых штурмовиков. А если адепты Темной Стороны ступят на сушу, то спастись не сможет уже никто.       Длинные пальцы чуть ослабили свой жим. Лицо второго сенатора Галактики окаменело. — Я вернусь, выиграю вам немного времени и обязательно вернусь. Не останавливай меня, каждый должен быть на своем месте в этой жизни. И пока люди вокруг страдают, мое не может прятаться за твоей спиной, – она встала на цыпочки и первый раз сама коснулась застывших мужских губ своими, чуть дрожащими от сдерживаемых слез.

***

      На отдаленную от остального живого мира планету Кессель было одновременно легко и нелегко попасть. Легко, если ты преступник – хотя чтобы настолько провиниться перед законом, надо было еще постараться – нелегко, если простой обыватель. Затерянная среди астероидного поля она была надежной могилой для своих обитателей. Вся поверхность была изрезана лабиринтами камер; пожалуй, всего несколько человек во всей Галактике знали полный их план. Часть коридоров была заброшена, и немало искателей свободы навеки ушли блуждать в хитросплетениях ходов.       Он лежал пластом на мокрых каменных плитах и чувствовал, как холод проходит сквозь раны и поселяется в сердце и легких. Впрочем, на тот момент холод был не самой большой проблемой. Да и разве могут быть какие-то проблемы у запертого в абсолютно темном карцере человека с выжженной раной на животе? Кроме долгой и мучительной смерти никаких. Где то рядом с головой капала вода, Мадара даже думал набрать ее, но возобновляющиеся приступы кровавого кашля и вытекающая из брюшины кровь быстро напоминали ему о невозможности этого действия.       На задворках восприятия послышался лязг открываемых засов и скрип плохо смазанной железной двери. Кто-то вошел. Не было слышно ни шагов, ни дыхания, не чувствовалось человеческое тепло, по крайней мере, ему не дано было ничего из этого ощутить; проклятая боль затупляла все пять каналов. Однако пусть слух и притупился, а кромешная темнота мешала изрядно ослабевшему зрению, он сразу понял, что его посетитель изрядно отличается от надзирателей и здешних палачей.       Неяркая вспышка света больно резанула по прикрытым векам, но очень скоро превратилась в мягкое ненавязчивое сияние. Вопреки своему желанию, влекомый неведомой силой он все же открыл глаза. — Г-ха… Жестокая, ты все-таки пришла ко мне перед смертью…г-ха-ха…пусть и во сне… Уг-х… – говорить с постоянно вырывающейся из горла кровью было сложно. — Не тебе обвинять меня в жестокости, – мягкий женский смех отразился ото всех стен карцера.       Невольно заслушавшись, мужчина пропустил приближение очередного кровавого приступа. Цветочный аромат вдруг усилился, будто его обладательница подошла совсем близко, – сгибаясь от очередного спазма и крупа, он не мог точно оценить. — Знаешь, это утомляет: жить в постоянном страхе, что твою страну в любой момент либо монополизирует Торговая Федерация, либо узурпируют соседи-гуманоиды, – в тщательно выдержанном тоне незаметно проскользнули нотки настоящих переживаний. — Со мной ты была бы как за каменной стеной, – хрипло произнес Мадара, перекатываясь на другой бок по неровному отсыревшему бетону. – Теракты уже покачнули веру в вашу Республику. Захват власти Федерацией лишь вопрос времени… Ты стала бы Императрицей, с твоим бы именем на устах шли в бой новые эскадрильи, в руках у тебя была бы вся Галактика, а не жалкая партия, которая сегодня правит, а завтра будет осуждена новым режимом! Г-ха… Уг-ха…       Тяжелые юбки у головы неслышно всколыхнулись, и их хозяйка прошествовала в дальний угол камеры, с нарочитым интересом рассматривая ее негостеприимные стены. Но уже в следующую секунду мужчина почувствовал у шеи теплое дыхание и тонкий цветочный аромат, бальзамом доносившийся до его исстрадавшихся в подземелье ноздрей. — Говорит мне тот, кто сейчас заживо гниет в катакомбах Межгалактической Тюрьмы? – это было сказано почти нежно, словно какая-то сказочная фея пропела ему, позабывшему звуки человеческого голоса, дивную песнь.       Она что-то сделала, иначе с чего вдруг внутренности перестали болеть, как будто их больше не выгрызал могильный червь, а в голове прояснилось. — Как ты здесь оказалась? – теперь, когда стало ясно, что это не мираж, рожденный его воспаленным сознанием, Мадара отчетливо видел, кто перед ним, и не мог поверить, что величественная и чистая, как родники Набу, королева Узумаки может оказаться в этой испещренной темными лабиринтами планете-тюрьме. — В статусе королевы Набу мне многое было не доступно, – при каждом плавном, как течение реки, шаге золоченые узоры на шелковых юбках переливались, становясь похожими на извивающиеся змей. – Как и в статусе незамужней. К сожалению, мир не настолько изменился после переворотов, чтобы всерьез воспринимать женщину без мужского начала; эти псевдо-республиканцы врут в лицо, в душе оставаясь все теми же ретроградами.       Он зашелся последним на сегодня приступом кровавого кашля и, приподнявшись на локтях, вперил в нее горящий нетерпеливый взгляд. — Ты... Ты выходишь замуж?!       В ответ послышался смешок. Мито не торопливо прошла к стене и присела на единственный стул. Во всех ее движениях сквозила степенность и явное наслаждение моментом, оттягивать который было еще приятней. — А что, собственно, тебя удивляет? Только не говори, что слышишь впервые; слухи об ухаживаниях президента Сенжу ходили далеко за пределами Среднего Кольца.       Он поднялся. Без труда, без выступившего болезненного пота – легко, будто играючи. — Не слишком ли ты самонадеянна сидеть со мной в одной камере, излечивать, а потом рассказывать про свадьбу с другим мужчиной? – она не ожидала такой скорости; узкое пространство карцера было пересечено им в считанные секунды, неуловимые человеческим глазом. – Мито… – ее рывком подняли со стула и вжали в неровную поверхность стены. — Тебя успокоит, если скажу, что не имеет значения, кто будет женихом? – бесстрастно улыбнулась королева, даже не побледнев. – Мужчина, женщина – существенна ли разница? Кто бы ни оказался по другую сторону от алтаря, неизбежно станет лишь лестницей… — Зачем ты здесь? – требовательно перебил ее Мадара. – Тебе что-то от меня надо…       Благодаря богатому опыту общения с политиками, он хорошо усвоил, что ничего в этой сфере не делается просто так, а особенно, таким дипломатом, как Ее Величеством Узумаки. — Мне от тебя? – удивление в переливчатом голосе было настолько искренним, что у него даже зародилась тень сомнения.       Но в следующую секунду она оглушительно звонко рассмеялась, разрушая то зыбкое ощущение правдивости. Одна женщина с тысячей масок и лиц – ласковее матери, опаснее светового меча. — На самом деле ответ всего на один малюсенький вопрос, – теперь уже ситху пришлось отступить на несколько шагов, словно от оков, освобождая из от своих рук. – Скажи, вы ведь открыто нападали на здания Правительства не просто так? Мне плохо верится, что такие расчетливые убийцы, как вы, вступили бы в столицу, не имея за собой никакой вооруженной поддержки…       Стало даже смешно. То, о чем должны были волноваться «мужи разума и силы» Галактики, заботило видимо одну женщину. Очень сильную женщину, стоит отметить. Однако все равно чем не повод для смеха: самую элементарную, но тем не менее жизненно важную для них же самих вещь Республика, а вместе с ней и доблестный Совет джедаев решили забыть. — Великолепная… – суженные красные глаза неотрывно следили за величественной фигурой этой хрупкой женщины. – Настолько, что я начинаю жалеть, что позволил тому выродку из Сената приблизиться к тебе вместо того, чтобы с самого начала сделать своей. Но тебе не стоит переживать: когда наш флот оккупирует сектор Чоммелл, Набу будет неприкосновенна по личному приказу главнокомандующего… — У Федерации есть флот?! – вежливо-расслабленная маска все же дала трещину. Такой опытный дипломат, как королева Набу, в редкой ситуации позволяла себе перебивать собеседника и повышать голос. И это не укрылось от внимательного ситха, уже полностью позабывшего о почти излеченных ранах. — У Федерации нет, а у Империи – да.       Мито едва заметно покачнулась, но быстро взяла себя в руки. — Империи? — Уже поздно… – он оперся о стену и поднял взгляд к потолку, будто сквозь уродливые перекрытия бетона мог видеть мерцающие звездочки боевых кораблей. – Запущенную машину не остановить. Неважно, даже если меня как мастера не будет с ними, новых сил хватит, чтобы свергнуть Республику. Ситхи теперь не союзники кучки федератов-экстремистов, а военачальники новой армии. Нового режима.       Благодаря врожденной эмпатии наделенных Силой, Мадара видел, как в величественной ауре женщины проступили темные пятна страха. И не сказать, что это пришлось ситху по вкусу. — Я же говорю, тебе не стоит бояться, – он снова был рядом. Только теперь не вжимал в сырость стен – обнимал, согревая дыханием озябшее за время разговора в камере ушко и успокаивающе водя по точечной спине окровавленными пальцами. – С моей королевы, как и с ее народа, не упадет и волоса.

***

— Только вчера был атакован планетный центр сектора Чандрила. Вырвавшиеся из окружения доложили о девяти Крупных Кораблях и четырех линкорах, осуществлявших наступление. Сенаторов и Правительство сектора успели эвакуировать, однако, по данным от уцелевших местных подразделений, сейчас около 70% планет региона находятся под оккупацией. Количество жертв среди гражданского населения не превышает 25%. — Благодарю за отчет, – гранд-мастер жестом велел докладчику занять место в круглой зале Совета Джедаев.       На это, можно сказать, экстренное собрание явились далеко не все действующие члены, – мастеров Кушины и Обито по понятным всем причинам не было – однако присутствовал такой редкий гость, как Хатаке Сакумо. — Теперь паники среди штатских не избежать, – тихо заметил всегда безразличный к любой шумихе, безразлично каких масштабов, Шимуро Данзо. — Вы говорите про панику, когда Галактика на грани очередной мировой войны? – в отличие от него, аналитик Ордена, Тока, сдерживаться после услышанного не собиралась, несмотря на свое легендарное хладнокровие.       Фраза за фразой, и присутствующие словно поделились на множество воинствующих лагерей. Завязались бурные дебаты на повышенных тонах. Кто-то твердил р необходимости немедленной и тотальной зачистки. Другие наперебой кричали о ее неприемлемости и стояли за умиротворение агрессора. Третьи призывали засесть в ожидании, поднакопить изрядно поредевшие после терактов силы, а заодно и понаблюдать.       Внезапно атмосферное давление увеличилось в разы, и над головами споривших зазвучал мерный голос Белого Меча: — С каких пор Высший Совет Храма джедаев стал похож на Тускенский рынок?       Этих слов оказалось с лихвой достаточно, чтобы воцарилась тишина. Даже древние, как Цигун Кеш, мастера Оцуцуки и Муу, притихнув, обернулись к говорившему. — Попрошу воздержаться от прений, – в свою очередь, подал голос Тобирама, обозначив благодарный кивок бывшему учителю. – Потерять единство сейчас значит потерять голову. В то время, как у мастера Хатаке есть действительно важные новости.       Пепельноволосый джедай поднялся с кресла и вышел на середину так, что его статная фигура была хорошо видна всем. — Надеюсь, никто из вас не забыл ужасов Войны Клонов? – он обвел жестким взглядом замерших в напряженном молчании воинов, не первый десяток лет верховодивших военной мощью Галактики. – Грядущая, а она будет вне зависимости от действий Сената, грозится стать самой кровавой в истории. Война девятилетней давности была страшна, однако тогда нам противостояла разрозненная наемничья армия и полтора ситха в ее главе. Но по сравнению с надвигающимся все это покажется не более, чем детской дракой. Чуть ранее мне было передано, что в числе атаковавших Чандрилу был целый отряд ситхов, тех же самых, что участвовали в недавнем инциденте на Корусанте. Стоит ли добавлять, что на этот раз Темная Сторона имеет за собой идеально подготовленный, дисциплинированный людской резерв и хорошо оборудованный Звездный Флот, с даже большей ударной мощью, чем у Камино. На наше счастье, мастер Кушина добровольно осталась на той обреченной планете и сумела передать крупицы это драгоценной информации. – Он поднял руку, предупреждая уже готовый сорваться с чужих губ целый шквал вопросов. – Это еще не все…       В длинных пальцах блеснул серебристый носитель. Секунда, и рядом с ним зажглась гало-картинка горной цепи в уменьшенном масштабе. — Перед вами целая система шахт и заводов Циркарпуса-5, на который чуть раннее Харуно Сакура убедительно советовала отправить команду защитников-разведчиков, – он задержал взгляд на отчего-то стушевавшихся коммандер-джедаев. – Не суть. Судя по размаху строительного комплекса, работы по добыче и переработке металлов, руды здесь ведется больше шести лет. Но самое печальное не в этом…       Сидящие позабыли сделать вдох, немигающим взглядом проводив руку Белого Меча, приближающую легко узнающиеся кривые силуэты траверсов. —… Вижу, все узнали сепараторы для переработки Кайбурра? – продолжил Хатаке, встречаясь с намокшими от холодного пота лицами. — П-получается, появление новых звездных разрушителей и крейсеров лишь вопрос времени, – с трудом озвучил общую мысль мастер Чирику, величайших архивариус уходящих поколений. – Не говоря уже о лучевом оружии и световых мечах… — Война уже началась, а армии клонов только в процессе мобилизации. Пока они пребудут с Камино стратегический момент будет упущен! – воскликнул генерал Фугаку. — Предлагаете пустить пока в расход горстки последней авиации? – хмыкнула джедай-страж Куроцучи.       Гранд-мастер зажмурил глаза, ощущая, как страх окружающих медленно оплетает нити Силы и снова поднимается волна несогласия, подпитываемая чувством отчаяния. Он поднял веки, взглядом встречая обреченные серые омуты. Его невеста не вступала в общее многоголосие, но по ее расслабленно-пустому выражению лица было ясно: Тока уже проиграла в уме возможные варианты развития событий и смирилась с неизбежным.       Тобирама отвернулся. Он был не готов видеть в этих глазах безнадежность. В чьих-либо других – пожалуйста, веры и непоколебимости верховного мастера хватит, даже если весь Орден падет духом. Но только не она, не опора его собственной души.

***

      В Силе было неспокойно. Настолько, что он даже выбрался в пределы Внутреннего Кольца. Не на Корусант, конечно, но достаточно близко к столице, чтобы услышать и воочию увидеть настоящее положение дел на глобальной арене.       Реорганизация Совета джедаев, полная переработка Кодекса, перемены в кадрах и иерархии несильно заботили Обито, в отличие от явственного ощущения чужих темных аур, достаточно сильных, чтобы принадлежать двум, а то и трем Лордам и еще целому подразделению ситхов-инквизиторов.       Было бы глупо полагать, что падение их мастера и прекращение терактов поставят жирную точку как в вечном противостоянии Темной стороны со Светлой, так и в конфликте с Торговой Федерацией. Наоборот, предчувствие бывалого воина подсказывало, что буря только начинается. И увы, красивые лозунги правящей партии Се-Нами, транслируемые на каждом межпланетном «балкере», доверия в силы Республики не внушали.       Да и смерть верховного мастера ситхов… Учиха не помнил, чтобы забирал его жизнь. Конечно, в том хаосе из огня и взрывов, наверняка ничего утверждать было нельзя, однако, обычно отнимая чью-то жизнь, он замечал перемены в собственной ауре, которых сейчас не было…       Вернее, были, но совершенно другого рода. Уже не первую неделю ему мерещилось балансирование между сторонами Силы. Нет, привычных всполохов тьмы вокруг не было, однако нутром чувствовалась небывалая близость к той опасной грани. Обито заметил ее не сразу за всеми потрясениями и фактической утерей Рин, а когда заметил, то вдруг накатило какое-то странное равнодушие. Что Мадара, что Хирузен – оба в тот день твердили, что он стал ситхом. И оба же за это поплатились.       Будет ли разница, по какую сторону Силы он окажется, если ее не станет? Будет ли смысл поддерживать мир в Галактике, где ей не нашлось места? Эти вопросы подспудно преследовали его во время каждой медитации, каждого обзорного вынужденного вылета.       Возвращаясь на ставшую пристанищем планету, в старый особняк, Обито заходил в затемненную пуленепробиваемым панцирем спальню и привычно опускался на низкий стул у резной спинки. Здесь, при свете одинокой кристальной лампы и полом отсутствии окон бледное лицо лежавшей уже которую неделю подряд в беспамятстве девушки казалось неживым настолько, что в горле застревал ком.        «Неужели я настолько ограничен, что все мои стремления и мечты всецело зависят от Рин… Стать безвольным овощем, чем не достойная судьба для такого подонка?» – он уже давно смирился с тем фактом, что она стала единоличной хозяйкой его души, подчиняя себе все ее многочисленные грани. А вот осмысление произошедшего под призмой рока судьбы пришло лишь сейчас. Потеря собственной индивидуальности, полное обезличивание теперь виделось справедливой карой за все совершенное прежде. За десятки убитых повстанцев, террористов, шпионов, преступников Галактики – неважно, в такие минуты он видел свое каждое убийство как наяву.       Совесть редко мучила джедая, точнее, в ее роли обычно выступала улыбающаяся Рин, глядя на которую, он ощущал угрызения столь непривычного чувства. Его сенатор обычно лишь смеялась на любые слухи кровожадности и жестокости Учиха Обито. Между тем, как часть из них была правдой: он действительно становился умиротвореннее после миссий. Убийства других существ даже для создания мира в Галактике словно очищали его от приступов гнева и Темной Стороны. И признавать это перед любимой, видевшей в нем лишь прикидывавшегося тираном добряка, было нелегко. — Наверное, ты бы разочаровалась, увидев, какой жалкой тряпкой я стал, – длинные сухие пальцы осторожно взяли ее, холодные истончившиеся еще больше. – Ты же на дух не переносила уныние и отсутствие какой-либо активности. А теперь я сижу перед тобой весь разбитый и нежелающий жить…       Но бледные губы молчали, и такие маленькие в его ладони пальчики не спешили дрогнуть. Операцию по замене почти остановившегося живого сердечка на механическое ей сделали совсем недавно, и хотя обещанных доктором осложнений не произошло, общее состояние было далеко от стабильного.       Обито и сам не понял, когда сон все же взял над ним верх. Несмотря на неудобную позу в полусогнутом состоянии у изголовья уже не первые сутки за последние месяцы, усталость погрузила его в тревожный, но неожиданно крепкий сон.       Ему редко что-то снилось: в основном только тяжелое и муторное. Сцены из прошлого; Война Клонов, когда однажды в ходе боев за Каашик их подразделение оказалось отрезанным от основных сил – тогда никому не верилось, что кто-то выживет. Снились и вылазки на Татуин, когда, уже будучи ветераном войны, он едва не был сожран песчаными тварями.       Все сны так или иначе напоминали экшн или ужастик: море крови и постоянный бег, с целью скрыться от преследующих кошмаров. Но не сейчас. Сейчас вместо поля битвы и смертоносных пустынь он оказался в кромешной тьме.       Впереди еле различимо забрезжил свет. Даже не свет – крохотная одинокая звездочка. Она была настолько мала, что Обито испугался, не поглотит ли ее мигающее сияние темнота.       Он опустил взгляд и едва не закричал. Тьма исходила из его груди, ладоней и неуклонно пробиралась к беззащитной звездочке. — Не приближайся! Я убью тебя, – его не интересовало, могло ли бездушное небесное тело слышать человеческий голос.       Однако, вопреки ожиданиям, оно остановилось. Свет постепенно начал угасать, но вовсе не благодаря тьме из его рук. Он приглушился сам и расширился до формы сферы. — Здесь так холодно и темно, – упираясь пальцами в мерцающую стену, из шара на него смотрела Рин. — Погоди, я вытащу тебя, – даже осознавая, что это лишь сон и настоящая Нохара лежит без сознания, мужчина не мог пройти мимо попавшей в беду возлюбленной, пусть и призрачной.       По колено утопая в тягучем мраке, он, как запрограммированный астромеханик, бежал к источнику света и тепла. Ноги переставлялись с трудом, будто накануне мастер не один день оттачивал приемы Атару. — Что ты делаешь? – как ни в чем не бывало, поинтересовалась Рин. — Я тебя спасу, только подожди… — А зачем меня спасать?       Обито замер как вкопанный. Девушка в солнечном шаре глядела на него с игривым любопытством и улыбкой. — С-спрашиваешь «зачем»? – всегда уверенный низкий голос дрогнул.       А она вдруг рассмеялась и одарила джедая таким нежным взглядом, что тот позабыл все, о чем думал. — Единственный, кого здесь надо спасать, это ты сам. Смотри, сколько черноты развел, – хрупкая рука обвела бездну вокруг. – Как думаешь, что случится, если ее станет еще больше?       Его голова безвольно опустилась к груди, и Учиха с ужасом увидел, что вошел в темноту уже по пояс. — Ты оставила меня, – бессмысленные потуги стереть ее с ладоней. – Теперь все равно, даже если я стану ситхом.       На последних словах словах Рин вдруг так яростно посмотрела на него, что сияющая сфера вокруг нее увеличилась в разы. — А как же остальной мир?!... — Плевать на весь мир, – даже такая грозная, его любимая была неотразимей любой звезды Галактики. – Я хотел просто быть с тобой рядом. Жить, состариться, умереть вместе. Разве это много? Это для меня весь мир. И он, как видишь, еле дышит под медицинскими АИК.       Чернота была уже по грудь, но стоила теплому шару приблизиться на расстояние вытянутой руки, остановилась. — Человек умирает, когда гибнут его идеи. Я помню, каким встретила тебя на Набу: с усмешкой презрения смотревшим на опасность и смерть. Помню, как достигали звезд твои амбиции во времена Войны Клонов, как ты хотел защитить каждое живое существо в Галактике, избавить вселенную от ужасов войны, – ее лицо снова излучало нежность, будто его хозяйка вовсе не злилась на мужчину, а, наоборот, хотела словами утешить. – И сейчас мне сложно поверить, что мастер Учиха Обито способен стоять в стороне, наблюдая, как сгорает в огне то, ради чего он многие годы служил в Ордене, я работала в Сенате. Неужели впустую тот рабский послевоенный труд, когда на каждом мирном договоре с очередной покоренной планетой-повстанцем мы ходили по тонкому льду, когда не имея ни карт, ни поддержки извне, вы вместе с другими воинами-джедаями отправлялись на освобождение пленных или захват высоты? Да, невозможно существовать без смысла в жизни, однако я не верю, что у такой многогранной личности он единственен. Выпутайся наконец из своей скорлупы горя и иди вперед. Наши надежды, наши стремления, о которых мы вместе мечтали в Озерном Крае вечера напролет – не дай им рассыпаться прахом. Моим идеалам, ставшим для нас уже общими, не дай им остаться мечтами!       Рин всплеснула руками, и шар вместе с ней разбился на миллион маленьких осколочков. Они разлетелись повсюду, острыми краями вонзаясь в темноту и разрезая ее на полосы. Наверное, сияющие мини-клинки вонзились и ему в лицо, поскольку в следующую секунду его словно вышвырнуло из сна.       В спальне было все также глухо и темно. Лишь редкий писк приборов свидетельствовал о том, что Обито был не единственным живым в комнате. «Человек жив, пока живут его идеи… Не дай моим идеалам остаться мечтами…» – стучало в висках.       Он рывком поднялся на ноги. В голове больше не было пустой взлетной полосы. Тут же к удивлению стабилизировались Силовые потоки, будто осколки того сияния действительно разрубили оковы Тьмы. Он снова был джедаем, снова тем же мастером меча Светлой Стороны, каким привыкла видеть его и Галактика, и Рин. — Sharing-1, заводи двигатель и подгони шаттл к краю площадки, – через передатчик обратился он к дроиду.       На смену разочарования в себе приходило острое ощущение необходимости срочно действовать. Быстрее. Пока еще можно что-то предотвратить и исправить. В конце концов, роль Учиха Обито в этом мироздании еще не отыграна до финальной ноты. Направляемый Силой, в руку прилетел пояс со световым мечом и прочей мелкой экипировкой.       Мужчина вышел из южных апартаментов ровно на двадцать секунд раньше, чем на кардиомониторе линия пульса дала резки скачок вверх, а легкие начали работать независимо от аппаратов жизнеобеспечения.