Легенда

И Аминтас примкнул к заговору молодых галатян, мечтавших сбросить иго монарха и установить в стране демократическую власть. У него было одно желание: отомстить царю, которого не мог терпеть.

***

В то последнее утро его прежней жизни он проснулся, едва назрел рассвет и стали тускнеть звёзды. Аминтас накинул на голые плечи куртку и вышел из своих покоев. По узкой, вымощенной камнем дорожке, вьющейся между кустами шелковиц и цветущих роз, вышел к небольшому водоёму на заднем дворе Белого дворца. Уже совсем рассвело, и поверхность воды тускло блестела. Он сбросил куртку и попробовал воду рукой. Вода была холодна. Зачерпнул полную пригоршню и плеснул влагу в лицо. Хорошо! Он умылся, облил водой торс, намочил волосы. Растёрся белой тканью и обернул её вокруг головы, как тюрбан перса. Надел куртку. Купание в холодной воде взбодрило Аминтаса телесно, но состояние духа оставалось мрачным. Тревога, сгустившись внутри, не переставала ныть. Стража открыла для него внутри ворот дверь, и юноша вышел из дворца. Оглянувшись, посмотрел на дворец и молча пошёл вдоль восточной стены к горе у храма Зевса, туда, где его ожидало новое будущее.

***

Предупреждающе кашлянув, постучал в окно. Мелита распахнула створки. — Это ты? — защебетала она. — Я одна. Родители рано утром ушли на рынок. Заходи в дом. Когда он переступил порог, то увидел, что она хлопочет возле очага. На столе лежали приготовленные к жарке пирожки с рубленым мясом, луком и перцем. — Если бы я знала, что ты придёшь, — она вытерла мокрые руки. — Испекла бы. — Я ненадолго, — рассеянно глядя, отозвался Аминтас. — Что с тобой? — Я пришёл… — он обнял её за плечи, склонившись зарылся лицом в густые блестящие волосы. — Попрощаться. Мелита встрепенулась. — Ты уезжаешь? — Почему так решила? — Вижу. Ты стал какой-то тихий, задумчивый. Значит уезжаешь. Надолго? — Не знаю. Просто, — не находя слов, мямлил Аминтас, — нам надо… И услышал резкий смех. — Понятно! Что же, ты — сын царя, а я… — она заплакала без слёз и села на пороге. — Не надо, Мелита, — он присел рядом с нею. Так хотелось рассказать ей всё, объяснить, успокоить её ревность. Но он не имел на это права. — Ты разбудил меня! — девушка кинулась к нему на шею. — Зародил в сердце мечту. Думала, у нас будет семья, счастье и мы будем вместе… навсегда. Бросаешь? Конечно, ты свободный! — Что ты, любимая, опомнись. Успокойся, — бормотал он обескураженно. — Это я-то свободный? Я тоже живу, как раб своего отца. Но ты права… я уезжаю далеко… очень далеко. — Вернёшься? — она подняла голову и с надеждой заглянула ему в глаза. — Не знаю. — А я? — слёзы брызнули из её глаз. — Как же я? — Ты? — Аминтас отстранил её на миг и, глядя в заплаканное лицо, тихо прошептал: — Ты сегодня никуда не выходи из дома. И за мной не смей ходить. После всё узнаешь, — прижал её к груди. — У меня есть долг. Разумеешь? Я ещё не рассчитался с ним за всё. Моя совесть должна быть чиста. Только тогда я смогу жить спокойно. — Не верю. Ты бросаешь меня! Мокрые от слёз глаза осуждающе и умоляюще смотрели на него: — Пожалуйста, прошу, не уходи. Аминтас покачал головой и положил на стол горсть сестерциев. Наклонился, поцеловал её в щёку. Она подавленно молчала. Шепнул: — Помни, я люблю тебя. Останусь жив — вернусь. Уходя, он ещё раз оглянулся на отрешённо сидевшую на пороге дома девушку и жалко улыбнулся ей побелевшими губами.

***

Дрожа от возбуждения и прикрыв лицо краем плаща, Аминтас быстро шёл среди пёстрой толпы разномастного люда столицы. Солнце уже поднялось над горизонтом и грело своими лучами. Он спешно прошёл городские ворота и направился к «некрополю». Миновав его, свернул к старому, заброшенному и полуразрушенному храму на окраине города. Подходя к нему, едва удержался от крика, натолкнувшись на незнакомого человека. Тот затаился среди кустов и, как показалось Аминтасу, сидел в засаде. Он не заметил юношу. Аминтас скользнул в проход и услышал доносившиеся из храма голоса людей. Среди них он явно различил голос Леонидаса. Юноши горячо спорили, возбуждённо перебивая друг друга. Они с жаром обсуждали свои дела, не ведая о близкой опасности. Его друг говорил: — Всё готово для переворота! Как только начнём в столице, другие города сделают то же. Сейчас самое время начинать! — горячился, сверкая глазами, Леонидас. — Галатское царство должно стать республикой. Долой царя Дейонара! Все сошлись на этом. — Ты во многом прав, Леонидас, — начал Аминтас своим ровным голосом. — Твоя отвага всем хорошо известна. Если бы все мы были такими, как ты, власть Дейонара давно бы рухнула. — Она рухнет! — И я хочу этого и готов сложить голову за наше дело. — Выступать! — закричал кто-то. — Я не всё сказал! — продолжил Аминтас. Его голос взлетел над общим гомоном. — Я видел людей Дейонара. Похоже, нас выследили. — К оружию! — призвал Кмитас, доставая из ножен короткий меч. — Видят боги, живым я не сдамся! Лязгнуло оружие. — Нет! — поднял руку Аминтас. — Если нас окружили, то не десять солдат, а больше. Одолеть их не сможем. Сила и храбрость нам ещё понадобятся, но не здесь! Леонидас, Кмитас, помогите мне. Скорее! Светите сюда факелами! Если мы спасёмся, то благодаря богам и этому подземелью. Он указал место в стене — и юноши вывернули из неё большой овальный камень. Образовалось отверстие, откуда повеяло затхлым холодом. — Полезайте туда. Этот ход выведет вас за стены города. Скорее! Никто не заставил себя долго ждать. Один за другим заговорщики исчезли в тёмном отверстии стены. Когда дошла очередь до Леонидаса, Аминтас обнял его: — Да хранят тебя боги, друг. — А ты? Тебе тоже надо бежать. — Не задерживайся, каждая минута дорога! — Почему ты отказываешься? — Обо мне не думай, — спокойно возразил юноша. — Я останусь, меня не тронут. И камень надо задвинуть на место. Уходи! Закрыв отверстие в стене, Аминтас, уничтожая следы, размёл песок на полу и вытер рукавом пот со лба. В эти минуты он забыл об опасности. Посыпался щебень, и тень загородила вход. В храм ворвались несколько человек. Видимо, они ожидали решительного сопротивления, но в зале было пусто и тихо. При свете факелов у стены увидели стоявшего к ним спиной человека. — Кто ты?! Аминтас повернулся к ним лицом. Он смотрел безмятежно, даже чуть улыбаясь, хотя его трясло от волнения. Сердце готово было выскочить. Он не знал, как ему лучше поступить и что ответить. О себе в этот момент он не думал. — Хватайте его! Удар пришёлся по голове. Ему скрутили руки и повалили лицом в пыль пола.

***

Сидящий у бассейна мужчина приложил руку к сердцу: оно билось сейчас с той же силой, как и в день его ареста. Но не этот день был самым страшным в его жизни.