Легенда

В застенке, куда его привели, палачи разжигали жаровню, гремели железными прутьями и двигали станок с зубчатым колесом. При виде этого Аминтас внутренне содрогнулся. Явился главный надсмотрщик со стражей: — Я буду допрашивать тебя, — надменно бросил он в лицо юноше. — Таково указание государя касаемо всех преступников. Аминтас молча смотрел на него. — Слушай, ты, говори лишь правду. Где прячутся остальные заговорщики? — Я не понимаю, чего ты хочешь? — угрюмо отозвался Аминтас. — О чём говоришь? — Значит, не понимаешь? С детства ты ел хлеб, что давал тебе государь, значит, и обязан быть ему вечно покорным. А ты? Бунтовать надумал! Я могу сделать с тобой всё, что захочу. Довольный сказанным, он рассмеялся. — Пёс, — Аминтас с отвращением плюнул ему под ноги. Оскорблённый надсмотрщик вне себя от ярости начал хлестать его крест-накрест плёткой. Подскочили стражники и с криками, стараясь угодить своему начальнику, взмахнули плетьми. Надсмотрщик хлестал не останавливаясь: с каким-то звериным наслаждением, не разбирая, по голове, плечам. Окровавил лицо узника, вырвал из его волос пряди тёмных кудрей, цепляющихся за кручёную сыромятину плети. Сжав кулаки, Аминтас молчал. Послышался топот ног — двери со скрипом распахнулись. Быстро вошёл Тэрапан, за ним ввалилась толпа царских наёмников. Он бесцеремонно оттолкнул разгорячённого надсмотрщика. — Так вот как ты отплатил государю? — задыхаясь от удивления, спросил он, всматриваясь в лицо Аминтаса. Юноша опустил голову и понял, что попал в цель. Он отомстил Дейотару! Больше нет смысла отпираться и скрывать своё причастие к заговору. Подойдя вплотную к надсмотрщику, Тэрапан проговорил: — Если волос упадёт с головы этого человека раньше, чем прикажет государь, ответишь ты. Понял? Он нужен нам! Напряжение минувших суток измотало Аминтаса так, что, войдя в камеру, он почувствовал себя дурно. Голова закружилась, и юноша стал валиться набок. Стражники подхватили его и уложили на циновку, брызнув в лицо водой. Аминтас вздрогнул, но глаза не открыл. С ледяной, как зимний ветер, ясностью осознал: заговор раскрыт и теперь он в руках Дейотара.

***

Царь Галатии неотрывно смотрел в спину изгою. Ему и сыну было что вспомнить.

***

Дейотар стоял в застенке в окружении телохранителей и военачальников. В углу, на сгнившей циновке, сидел, опустив голову, человек в цепях. — Это один из заговорщиков, — лукаво сказал царю Тэрапан. — Он знаком тебе, мой повелитель. Человек поднял голову. Жилы Дейотара натянулись, как тетива лука, язык прилип к гортани. Прямо в глаза ему смотрел… Аминтас! «Сын?! Неужели!.. — разом пролетело в голове царя. — Вот оно что. Вот ты каков!» Дейотар был потрясён! Свергнуть отца! В глубоких глазах царя вспыхнуло, как у сумасшедшего, нечто тёмное и страшное. — Подведите! — коротко бросил он телохранителям. Те подхватили Аминтаса под мышки, приволокли и поставили перед царём. — Так ты хотел свергнуть меня? Аминтас встрепенулся и смело посмотрел в глаза грозного повелителя. Оба глядели друг на друга одно мгновение. Однако оно им показалось долгим, как век. Юноше не хватало дыхания, но на лице его не промелькнуло даже тени страха или раскаяния. Хотя он знал: на допросах пытают. «Вот и всё. Сейчас начнётся пляска смерти, — лихорадочно соображал он. — Ведь он — чудовище. Но от меня он ничего не узнает». От этих мыслей он усмехнулся. Лицо Дейотара перекосила злоба. Не помня себя от гнева, он заорал, брызгая слюной: — Уничтожу! — Уничтожай, — спокойно отозвался Аминтас. — Ведь тебе это не впервой. Да, я хотел освободить людей от тебя. Жаль, что не удалось… Страшный удар в голову отшвырнул его к стене. Царь ушел. Аминтаса схватили и бросили на циновку возле орудий пытки. Обхватив руками колени, он закрыл глаза. Мысли текли плавно и размеренно. «По их поведению ясно, что остальные на свободе. Только бы удержаться и смолчать. Я жалею себя?.. Поздно теперь жалеть о себе или о чём-то ещё. Своё дело на земле я сделал». Аминтас стиснул зубы. Надо суметь всё перенести, вытерпеть! Ведь есть предел мучений — смерть! Вначале — боль, дурнота, а дальше придёт спасение… Красная муть в глазах… и всё. Его подвесили к потолку на дыбу и принялись выкручивать суставы рук и ног. Раз! Крутнулось колесо дыбы. Жгучая боль пронзила тело. Два! Аминтас закусил губы. Выдержать! Три! Выдержать, во что бы то ни стало! Четыре! Мысли преступника начали путаться. К спине приложили раскалённый железный прут. Он услышал страшный крик. Напряг остатки сознания. Кто это кричит? Неужели он? Нет, нет, он сумеет собрать свою волю! Аминтас кричал, терял сознание. Его отливали водой и снова принимались за пытку. — Будешь говорить?! — откуда-то издалека доносился до него рёв палача. — Будешь?! На все вопросы, не сдаваясь, сын Дейотара упорно молчал.

***

Очнулся он на каменном полу. Сколько он пролежал тут? Не помнил. Сознание медленно возвращалось. Вокруг — никого. Он попробовал пошевелить рукой и застонал от боли. Пить, как хочется пить! С трудом повернул голову и вдруг увидел на полу в дальнем углу глиняную чашку. Может быть, там есть хоть капля воды! Но как это недосягаемо далеко… Нечеловеческими усилиями Аминтас перевернулся на живот и потихоньку пополз. Наконец чашка в руках. Вода! Там была вода! Запёкшимися губами жадно припал к краю чашки. Он выпил её до дна и снова впал в забытьё. Очнувшись приоткрыл опухшие веки. Слабость. Кружилась голова.

***

Аминтас приложил тонкие пальцы к вискам. Вот и сейчас кружится голова. Только тогда она кружилась от истязаний, а сейчас от голода. Красные рыбки весело плескались в бассейне. Он скользил по ним отсутствующим взглядом, потому что мысли его были в прошлом.

***

Царь вошёл в темницу и остановился у порога. При виде государя с густыми до плеч седыми волосами, низким лбом, сжатыми губами и прямым носом воины, сидевшие возле стены, вскочили. Шурша просторными складками светлых одежд, царь грузно опустился в кресло и тяжело, как дух мрака, уставился на сына. Раздетый до пояса, тот сидел в углу своего узилища. — Ну? — прохрипел Дейотар. — Что молчишь, а? — протянул он и опёрся кулаком о колено. Прищурился. — Так, где спрятались твои приятели? Скажи, и я оставлю тебе жизнь. Аминтас поднял на него почерневшее, разбитое лицо: — Я не помощник тебе в твоих грязных делах. Ты убил мою мать. Ты надругался над нею. Ты ограбил народ Галатии. Ты… — Конец моему терпению! Где они?! — перебивая его, взревел Дейотар таким страшным голосом, что даже палач попятился в угол. Но сын словно оглох, и царь понял, что больше ничто не раскроет ему рот. — Надоело мне с тобой возиться, — он сделал палачу знак. — Ты знал, на что шёл. Так получи то, что заслужил! Палач и помощники надели на руки юноши железные оковы с длинными прочными цепями. Удар бича хлопнул громко и резко. С первого же удара кровь брызнула на белый камень пола. Невыносимая боль, как ножом, резанула по сердцу, дурнота подступила к горлу. Это была не просто боль. Аминтасу казалось, что огромный костёр пылает на нём, сжигает до костей кожу и мясо, раскалёнными стрелами вонзаясь в тело, разрезая его на части. Он закричал, забился, но цепи крепко держали его. Палач остановился и вопросительно посмотрел на царя. — Бей! Дейотар упивался звуками ударов. Сердце его не отвечало на жалость к сыну, что откуда-то изнутри взывала к нему. — Бей, бей! — бешено рычал он, топая ногами. Повиснув на цепях, Аминтас потерял сознание. Из груди юноши слышался хрип, на губах выступила кровавая пена. Двадцать пять ударов! — Хватит! — наконец опомнившись, Дейотар остановил палача движением руки. — Убери его отсюда. Откачай, — он тупо глядел на сына, — если он ещё жив. Лекарь поможет тебе. Повернувшись, он загрохотал вверх по каменным ступенькам. Начальник стражи поспешил за ним. Почти мёртвого Аминтаса бросили в камеру застенка. В беспамятстве он пролежал несколько дней.