Легенда

Очнулся Аминтас глубокой ночью от головной боли, озноба и страшной слабости. Скорчившись он лежал у глинобитного забора на земле. У него тряслись колени, но он встал и, прикусив губу, с трудом дрожащей рукой опёрся о забор. Голова разламывалась пополам. Аминтас оторвался от забора и, шатаясь, побрёл со двора харчевни. Ноги сами привели его туда, где он надеялся найти поддержку и утешение. Ему не дано было знать, какие события произошли за это время в доме гончара Ферара. Остановившись на минуту перед закрытой дверью, постучал, тихо позвав: — Мелита. Никто не ответил. Он толкнул дверь. Та оказалась не запертой. В иное время он никогда бы не вошел без приглашения в чужой дом, но сейчас волнение за судьбу девушки и её семьи, не выветрившийся из головы хмель заставили его перешагнуть порог. На кровати рядом с каким-то полуголым мужчиной, лежала Мелита. Не удержавшись, Аминтас вскрикнул. Тотчас девушка открыла глаза и подняла голову. Испуганно замерла, глядя на него. — Мелита… — Уходи, — возбуждённо зашептала она. — Уходи, пока муж не проснулся. — Муж? — не веря услышанному, переспросил он. — Да, муж. — Это родители… Дейотар… они… заставили тебя? — Я сама так решила. — Сама?.. — Аминтас скрипнул зубами. — Ты… ты же клялась мне в вечной любви. Он стоял перед нею, бледный, худой, из-под бровей — потемневшие глаза. — Теперь, когда я обесславлен, ты ушла к другому? Она не шелохнулась. Аминтас крепче стиснул челюсти и заговорил сквозь зубы: — Я верил тебе, а ты… обманывала меня. Выходит, те подарки, что я дарил, были твоей душе дороже, чем я. Он хотел увидеть взгляд больших чёрных глаз любимой, но Мелита отвернулась. Аминтас пригнулся к ней ближе. — Думал в твоих глазах свет и тепло. Я любил их. Но… Нет ничего за ними, один фальшивый блеск. Он вздохнул устало и разочарованно. Прохрипел напоследок: — Клянусь, больше никогда не произнесу твоё имя. Прощай. Мелита… Прошло столько лет. До сегодняшнего дня Аминтас даже не вспоминал любимую им когда-то девушку, хотя временами рана в сердце нестерпимо ныла. Больше они никогда не виделись.

***

В тот день выйдя за ворота белокаменного города, он оглянулся и, не выдержав душевной пытки, побежал по дороге. Прочь, прочь! Всё дальше от опостылевшей Анкиры. Его грудь сдавливала тоска, боль, сожаление и отчаяние, а уныние и растерянность овладели душой. Воздух, обжигая лёгкие, со свистом вырывался наружу. Аминтас рванул на груди куртку и, не в силах больше бежать, захлебнувшись слезами, упал голой грудью на пыльную дорогу. Справедливость?.. Именно ради неё отсекли перед дворцом головы его друзей. Именно ради неё он выдержал то, что подчас человеку не по силам. Однако толпа поверила Дейотару, а он — враг и предатель. Кругом в этом мире грязь, низость и подлость. Аминтас неподвижно лежал на дороге. Вот и всё. Конец…

***

Совершенно обессиленного, впавшего в отчаянье юношу подобрал на дороге пастух Ковад. В стоянке пастухов, затерявшейся среди горной лощины недалеко от столицы, Аминтас думал о последних событиях своей жизни и не знал, как ему дальше жить. Было невыносимо тяжело: утраты, унижения и позор неотступно преследовали его. Они сидели на берегу речной протоки. Потрескивал костёр, мягко освещая сидящих вокруг него людей. — Для всех нас настали тяжёлые времена. Богачи ещё больше разжирели, а бедняки ещё больше обнищали. — И всё из-за Дейотара! — взвился Аминтас. — Чтоб он пропал! — Сынок, — печально возразил старый пастух. — А при каком царе простому человеку легко жилось? Все они одинаковы для нас. Видно так решили Боги на небесах. Одним всегда счастливо жить, а другим — только мучиться. — Богам всё равно как мы живём! Цари небесные не обидят земных владык. — Слышал я от одного еврея, — Ковад понизил голос, — что скоро придёт на землю Бог-чудотворец, защитник простых людей. Он научит нас, как освободиться от вечных мук на земле, научит, как жить в мире с собой. Он создаст новый мир и сбросит в Ад всех богачей. Тогда воскреснут к новой жизни те, кто страдал и мучился, а это и есть мы, бедняки. — Неужели? — покашливая, переспросил Аминтас. — Да. Этот Бог будет милостив к простому человеку. Евреи, они — мудрые люди. Они правду говорят. — Скорей бы он пришел, — юноша переломил в руках лезвие ножа. — Ненавижу! — Потерпи, — мягко говорил ему Ковад. — Не отчаивайся. Свет еще не погас для тебя. — Разве? — Конечно. Я не знаю почему, но ты не такой, как другие. Видимо, и впрямь в тебе отозвалась кровь незнакомого нам племени невров, потому что сердце твоё, как сгусток солнечных лучей, не дай им погаснуть, Аминтас. Тебе надо очиститься от грязи, прилипшей к твоей душе, благодаря таким, как Дейотар. Никогда не возвращайся к этим людям. — Куда же я пойду? Я не сын своего отца, но и не сын моей матери. — Оставайся у нас. Будем пасти скот… — Чтобы ты не говорил, — перебил его Аминтас, — я и вам останусь чужой. — Ну, что ж, — сурово сдвинул брови Ковад. — Ступай. Утром старик сложил в полотняную сумку хлеб, вяленое мясо, рыбу, кусок сыра и флягу с вином. Провожая юношу, произнёс: — Помни, как будет невмоготу, возвращайся к нам. Летом мы всегда пасём скот у северных гор, в ущелье, возле Понта. На зиму возвращаемся сюда, в долину. Найдёшь? — Найду. Спасибо, отец. Аминтас проводил взглядом идущего к стоянке пастуха. Вдали, в прозрачной небесной синеве, вздымались горные хребты. Мимо них узкая полоса суши вела к Понту. С тоской огляделся. Всё как будто на месте: ивы, платаны, кустарник жасмина, тихий берег реки Галис. Но как быстро всё изменилось! За месяц. Нет его друзей. И нет вчерашнего Аминтаса. По ровному галечному дну он перешёл реку вброд. Вышел на глинистый берег. Не зная, что дальше делать, вздохнув сел, обхватил руками колени, опустил на них голову. Тяжёлые воспоминания нахлынули с прежней силой. Он заскрежетал зубами. Словно во сне долго сидел Аминтас на берегу речки в тени серебристых лохов. На лбу его выступили капли холодного пота. Казалось, он оцепенел. Пылающий диск солнца отразился от воды яркими золотистыми бликами, но опустошённый душевной болью человек не видел окружающей его красоты. В душе этого человека больше не было заботы о жизни живых людей. Для него ничего на свете уже не существовало. Наконец он поднялся. Его пошатывало. Сын Дейотара пошёл в беспредельные дали Галатии.

***

На долгие годы Аминтас ушёл в нищету и безвестность. Иногда оглушал себя вином. Пил без всякой жалости к себе, только бы забыться хоть на миг. Иного желания у него не было. Когда приходило просветление, он выл от отчаянья, как волк упавший в яму, не находя выхода из тупика в своей жизни. Жил, потому что смерть не приходила за ним. Постепенно день и ночь утратили для него всякое значение. Время будто остановилось. Так было до сегодняшней ночи, когда его отыскали приближённые Дейотара.

***

— Было мне ночное видение, — почёсывая густую седую бороду, говорил царь сидящему напротив него мужчине. — Видел я каменного исполина, голова которого, грудь и руки были из чистого золота, а нижняя часть тела из серебра. Я знаю, что это за исполин. Он там, — Дейотар махнул рукой в сторону окна. Вздохнул. — На востоке. Он давит меня хуже Рима. — Гнев не лучший советчик, — прокашлял худой, средних лет мужчина в чёрных одеждах. Он лениво потрусил и разбросал на столе кости. Говорил он неторопливо, медленно растягивая слова. На вид ему было лет сорок. Лицо очень бледно и угрюмо. Взгляд почти прозрачных глаз, ледяной и отталкивающий. В сумрачной прохладе небольшой комнаты царь и его гость были одни. Массивная, обитая листами меди с тяжёлым засовом, дверь закрыта. Лучи солнца едва проникали в щели закрытых ставень, не позволяя его весеннему, яркому свету тревожить отдых мужчин. — Я не намеревался губить свою армию у стен Тигранокерта. Это гиблое дело. — Дейотар отхлебнул из чаши вина и удобнее устроился на подушках. — Однако Артавазд и его Великая Армения застряли у меня в горле, как кость. — Мои мысли на этот счёт ты знаешь, — сверкнули на царя из-под низких, чёрных, густых бровей блеклые глаза. — Ну, не хочу я сейчас встречаться с ним! — в сердцах буркнул Дейотар. — А-а, — насмешливо протянул мужчина, — кто же тебя неволить станет? — Прикажешь мне перед ним повиниться?! — царь покраснел от гнева и пристукнул кулаком по столу. — Зачем виниться. Просто… объяви его наследником. — Его?! — Дейотар от изумления приподнялся на локте. — Именно. Иных наследников у тебя нет. От такого известия любые обиды забудутся. Мужчина встал со своего места и посмотрел в щель оконных ставен. При крайней худобе он был ещё и высок ростом, поэтому обликом своим напоминал жердь. Одежда висела на нём некрасивыми складками. — Не хочешь видеть сегодня, увидишь и поговоришь позднее. Не век же Аминтасу сидеть во дворе и зябнуть. Отправь Тэрапана позаботиться о наследнике. — Да, — оживился Дейотар. — Так и сделаю. — Позови к царевичу наложницу. Пусть согреет его. Заодно узнаем, не утратил ли он мужскую силу. В нашем деле это немаловажно. — А ты не желаешь развлечься? Человек в упор поглядел на Дейотара и хрипло хохотнул, показывая между тонких губ широкого рта ряд редких и острых, как у камышового кота, зубов. — С меня достаточно портовых козочек. Его смех подхватил Дейотар. — Ты всё хорошо обдумал, повелитель? — уже серьёзно спросил мужчина, и глаза его засверкали недобрым светом. — Нам нельзя ошибаться. — Твой совет бесценен, — голос царя прозвучал заискивающе. — Я отблагодарю тебя сполна. Мужчина заговорил сквозь зубы, как будто изнутри его мучила острая боль. — Богатство мне не нужно. Ты доволен. И это всё, что мне нужно. — Всё ли? Мужчина резко выругался как матрос. — Понимаю тебя, Антипатр, — кивнул головой Дейотар.