Легенда

Дейотар доверял умному и хитрому тетрарху Тэрапану, однако самоуверенность в своей силе и власти ослепило престарелого правителя. Он не замечал главного: уже два года Тэрапан состоял при царице Фроне не только в качестве советника. Моложавая и страстная персиянка прониклась к нему вначале вниманием, а потом и любовью. Как-то раз она поведала ему, что мечтает стать настоящей, а не мнимой царицей. Он же, Тэрапан, стал бы её повелителем, её царём. Когда он на мягком ложе ласкал жаркое тело царицы, эта мечта привлекала, но и жизнь ему была дорога. Потому как Дейотар не торопился в загробное царство, его попытались отравить. Однако умер не царь, а его цирюльник. Мошенник выпил царское вино. Какой ужас пережил тогда Тэрапан! Дейотар ничего не заподозрил или сделал вид, что не заподозрил. Во всяком случае боги не торопились за душой царя. Огорчённые Фрона и Тэрапан, боясь опять ошибиться, решили затаиться и в дальнейшем действовать осторожнее. — Нужно ждать, — убеждала любовника царица, — и мы будем царствовать безраздельно. Поэтому каждый раз, когда глаза царя останавливались на нём, Тэрапан чувствовал себя неуютно. То, что царь велел отыскать опального сына рабыни, насторожило его, а сегодняшний день и вовсе убедил в том, что царский венец уплывает от него всё дальше и дальше. Солнце счастья взошло не над его головой. Дейотар признал Аминтаса своим законным сыном, а это меняло многое. В одну минуту ублюдок взлетел на такую высоту, с которой его будет не так-то просто сбросить. И как теперь вести себя с тем, кто ещё недавно был всеми гоним и презираем? Уныло повесив голову, он сидел на мягком ложе в покоях царицы, а Фрона, как могла, утешала его. Она расхаживала по покою в прозрачной тунике и возмущенно восклицала: — Кто бы мог подумать, что этот сын рабыни встанет преградой между нами и нашей заветной мечтой о троне! — Дейотар всех удивил, — вздохнул тетрарх. — Вот оказывается, что он задумал. — Не огорчайся, дорогой, — Фрона села на ложе и крепко обняла его за плечи. — Ничего страшного в том, что Дейотар назначил Аминтаса наследником престола нет. Как только мы уберем с дороги старика… — Торопишься, — огрызнулся Тэрапан. — Очистить Аминтасу дорогу к престолу, убив Дейотара? — Что ты! — отшатнулась царица. — Я бы сейчас мальчишку убрала, но Дейотар насторожится. Этот старик подозрителен и недоверчив, особенно после того, как умер его цирюльник. Опасность чувствует как зверь! Нам нужно на время затаиться. Аминтас… — царица медленно провела ладонью по спине любовника. — Стоит ли думать о нём. Не волнуйся и положись на меня, дорогой. Я верю — Боги помогут нам. Тэрапан ещё глубже вздохнул и опустил голову.

***

Дейотар проснулся на рассвете. Сегодня ему предстояло наконец-то встретиться с сыном лицом к лицу после почти десятилетней разлуки. Как воспримет эту встречу Аминтас? Дейотар вздохнул и мельком взглянул на себя в бронзовое зеркало, висевшее в простенке между ложем и креслом, в котором он сидел. Таким ли он был, когда воссел на трон Галатии! Молод, красив, здоров! А сейчас? За долгие годы царствования на его плечи опустились груды дел, неприятностей, и он осел под их тяжестью, как под непосильной пудовой ношей, которою приходилось влачить. Дейотар очень быстро осунулся и постарел. Резкие морщины на лбу и вокруг рта, ввалившиеся щёки, сутулость, тонкая шея и острый кадык. Последний год здоровье стало подводить. Всегда нарядный, он стал небрежно относиться к одежде, стараясь подчеркнуть своё пренебрежение к царскому облачению, церемониям, торжественным встречам и молениям. Ходил он быстро, дёргая плечами, как будто его что-то кусало. Казалось, золотая в самоцветах корона отравила его невидимым ядом. Но так только казалось. Изменившись внешне, внутренне он оставался тем же непобедимым правителем, как и в первые годы царствования. По-прежнему людей он рассматривал в упор, словно пытаясь изучить подробности их лиц и одежды. Речь его была едка, отражая его острый, язвительный ум. Любому он мог сделать колкое и нескромное замечание, которое вызывало смущение и неловкость у окружающих. Дейотар знал, что знатные, и простолюдины, и даже царица Фрона смертельно боятся его. Эти три дня Дейотар засыпал поздно и просыпался с первыми петухами не отдохнувший, а изнурённый. Даже питьё из трав, изготовленное искусным лекарем-евреем, не успокаивало государя. Придворные только догадывались, что же мучает царя, но спросить… Кто осмелится лезть в мысли повелителя? И этим утром он вышел из своих покоев злой и раздражённый. Отвернувшись от еды, выпил чашу вина и сел у горевшего очага. Раскрылась дверь, и вошла прекрасная Фрона. После обычных церемоний приветствия Дейотар сказал, что он занят делами. — О, мой муж и повелитель, — склонила голову Фрона, поднимая на него свои полные внутреннего пламени и томления глаза. — Неужели ты так занят, что не можешь уделить своей жене минуту? Понимаю, не все здесь относятся ко мне с подобающей любовью. Дейотар устало взглянул на царицу. — Кто же, дорогая супруга, смеет не любить тебя, царицу Галатии? — Есть такие люди. Они считают, что твоя привязанность ко мне велика. А я думаю наоборот, — Фрона часто заморгала пушистыми ресницами. — Ты пренебрегаешь мною и совсем покинул моё ложе. За что ты невзлюбил меня? Разве не я верная твоя раба? Дейотар нахмурился. Как ему надоели эти супружеские недоразумения! Он закрыл глаза, обдумывая слова жены. Тонкие синеватые веки дрожали. Фрона в который раз задела самое чувствительное место — их интимные отношения. Царица пленяла его своей невянущей красотой и женственностью, и он легко поддавался её чарам в молодости. Казалось, время не властно над Фроной. Редкая женщина в её возрасте могла похвастать красотою. Прошли годы, он стал стар, а она по-прежнему прекрасна! — Я думаю, прекрасная и желанная, я повторяю, желанная супруга моя, — касаясь длинными пальцами наморщенного лба, с трудом выдавил он. — Что мы сможем сегодня… провести вместе время. — О, мудрый и великий! — царица в избытке чувств опустилась на колени перед Дейотаром и обхватила его ноги смуглыми руками. — Я всегда твоя покорная рабыня! — Встань, Фрона. Послышались тяжёлые шаги и голос Тэрапана. Фрона быстро вскочила на ноги и закрыла краем покрывала лицо. — Ступай! — рассмеялся мелким смешком Дейотар. — Вечером жди в гости! — он погрозил ей пальцем. — Надеюсь, сегодня мы поладим с тобой. Фрона ушла. «Или поссоримся в очередной раз, — докончил царь свою речь мысленно. — Не может жить одна, хотя любовника нет. Если бы посмела, убил бы! А, плевать!..» Дейотар отмахнулся от своих мыслей относительно жены. Он ещё в силе и не скоро лишится её. Вошедшему Тэрапану снисходительно кивнул, приказав: — Зови его сюда.

***

Аминтас возлежал на ложе и, медленно потягивая вино, смотрел на кружащихся перед ним в танце четырёх танцовщиц. Они были почти полностью обнажены, если не считать звенящих бус на грудях и набедренных повязок из таких же бус. Девушки причудливо изгибались, покачивались и кружились в водовороте танца. Он напоминал трепетание бабочек, летящих на огонь. Когда танец закончился, они замерли в ожидании. Аминтас поднял голову и, вместо того, чтобы выразить одобрение или нет, уставился на вошедшего в комнату тетрарха. По знаку Тэрапана девушки скрылись за дверью. Он перевёл взгляд на царевича и увидел, что на губах его играет мрачная усмешка, а глаза смотрят, выжидая.

***

В царских покоях царил полумрак. Белый мрамор колонн и статуй богов и героев, пол из майоликовых плит, кругом пурпур и золото. В стрельчатые окна с раскрытыми ставнями влетал тёплый весенний ветерок. Но Аминтаса сковывал внутренний холод. Почти на негнущихся ногах он вошёл в покои царя и остановился у порога. При виде отца страх и омерзение окончательно овладели им. Дейотар по-домашнему расположился на подушках возле низкого стола, уставленного едой, серебряными чашами и чеканным кувшином с вином. Увидев сына, поднялся, быстро протопал сандалиями по отполированным до блеска плитам пола и, раскрыв объятия, поспешно обнял его. Со стороны казалось, что сын недавно расстался с отцом, и тот, считая дни, ожидал в нетерпении любимое чадо. Свои дружеские жесты Дейотар сопроводил радостным возгласом: — Как я рад тебя видеть, Аминтас! Уставившись в пол, молодой человек молчал. — Проходи, — Дейотар махнул рукой в сторону стола. — Это твой дом и ты здесь полновластный хозяин! Запомни, здесь два повелителя: я и ты! Сейчас мы выпьем, поедим и побеседуем. Он слегка подтолкнул Аминтаса в плечо, заставляя сдвинуться с места. — Садись. Царь расположился на подушках, указывая сыну занять место напротив себя. Аминтас исполнил его приказ, по-прежнему не поднимая глаза, чтобы не видеть лица отца. Раб, прислуживающий царю, разлил вино по чашам и удалился из зала, оставив отца и сына наедине. — Послушай своего старого отца, сын. — Дейотар отпил глоток вина. — Я был не совсем прав. Но подумай сам! Ты мне не чужой и вдруг, ты, дерзкий мальчишка, вздумал бунтовать! — он заметил, как от его слов Аминтас вздрогнул. — Когда наследуешь мне, поймёшь, что мятеж внутри государства — худшее из зол. Я ведь человек миролюбивый, хоть и вспыльчивый. Прогневался! Не обессудь. Что же, мы оба были хороши. Ну, погорячились. Дейотар покосился на сына. Аминтас медленно цедил вино и молчал. — Ты был юн, простосердечен, беспечен. Это ложные друзья сбили тебя с истинного пути речами своими острыми и сладкими. Надеюсь, ты излечился от безумия уровнять всех, дурака и умного, отменить рабство, раздать золото и установить республику, а? Конечно же — да! — воскликнул он на молчание сына. — Мы — цари и должны думать о том, как уберечь страну и эту глупую чернь от готовых разорвать её на куски чужеземцев! Поверь, нам нельзя ссориться, сын. Мы — это власть и разум! А их очень тяжело удержать в своих руках. Последние слова Дейотара заставили Аминтаса разжать губы. — Что ты имеешь в виду? — не скрывая удивления, спросил он. — Я объявлю тебя своим наследником. — Почему меня? — В тебе течёт моя кровь! Ты мой сын и наследник. — Сын рабыни — наследник? — Аминтас рассмеялся. — Конечно, ты имеешь право так говорить, — Дейотар старался глубоко спрятать недовольство от поведения Аминтаса. — Винюсь, я — слабый человек. Твоя мать была самая дивная женщина, какую мне приходилось встречать в жизни. Я был покорён. Я потерял голову! Я был влюблён… — Поэтому довёл её до смерти? — перебивая, угрюмо спросил Аминтас. — Так любил, что убил? — Не я её убил. Болезнь. Со всяким может случиться. Я бессилен был помочь. Заметив, что Аминтас хоть и не разделяет сказанного им, но и не спорит, продолжил, подливая себе и сыну вина: — Поэтому твоё сердце возжаждало мести, да? Ты — храбрец! Но сын мой, ты смотрел на мир глазами юности. Думаю, этот хмель у тебя выветрился и ты понял, что нет доблести и подвигов в ссоре с отцом. Но всё это — дело прошлое. Я не сержусь на тебя, и ты не держи зла на старика. Я ведь друг Рима. Моей просьбе не откажут. Не глядя на юность, принцепс Октавиан — благоразумный человек. Ему не нужны недовольства на окраинах. Но для этого мы… ты должен заручиться мощной поддержкой не только от меня, своего отца. Дейотар притворно вздохнул и покосился на сына. — Я стал стар. Мне трудно, сынок, одному управлять государством. Галаты уже не те. Дерзкие и всем недовольные. Рабов мало. Работают плохо, отлынивают, если нет рядом надсмотрщика с кнутом. Аминтас попытался что-то сказать, но Дейотар быстрым движением руки остановил его. — Слушай дальше. Недовольство простолюдинов это ещё не всё. Я открою тебе все секреты и моё видение политических вопросов, которые складываются сейчас вокруг Галатии. Я сумел договориться с Понтом через родственные связи, через военную помощь с Римом, послав туда служить свой легион в шестьсот человек. Но этого недостаточно! Теперь пришла твоя очередь, как моего сына и наследника, позаботиться о стране. Чтобы как-то противостоять Риму, обеспечить будущее Галатии и защитить трон, нужно спешить! Женитьба. Только твоя женитьба на армянской царевне может объединить наши государства в противостоянии Риму. От услышанного Аминтас потерял дар речи. Что? Дейотар собирается его женить?! После неудач первой любви Аминтас разочаровался в женщинах. Не сказать, чтобы он избегал их. Нет. Тело требовало своего. В редких любовных встречах с девушками ему было хорошо и приятно в их объятиях, но… до невозможности скучно. С ними не о чем было даже поговорить. С наложницами во дворце, которых ему каждый вечер поставлял Тэрапан, было ещё хуже. Эти женщины, пахнущие удушливыми ароматами мускуса и амбры, были жадны до его ласк, но ещё более жадны до драгоценных подарков. Их лица с подведёнными чёрной краской бровями и ресницами, с зелёными и синими тенями вокруг глаз, алыми губами и щеками вызывали у Аминтаса отвращение. И прежде чем прикоснуться к наложнице, Аминтас приказывал ей умыться. Нет, у него не возникало даже мысли, а тем более желания жениться. Опережая его ответ, Дейотар произнёс: — Не пугайся. Разве я выберу тебе не стоящую женщину? Я нашёл для тебя превосходную невесту. Аминтас поджал губы и уставился в окно. Молчаливое упрямство сына ничуть не смутило царя. — Говорят, она самая дивная женщина в Армении. Царь Артавазд души не чает в дочери. Царевна хороша как горный цветок, не дика, кроткого нрава. Говорят, она даже начитана и умна. Покровительственный тон отца заставил Аминтаса поднять голову. В его синих глазах Дейотар прочёл изумление. — Так рассказывают сведущие люди. Это счастье заполучить такую жену. — Не понимаю, — устало перебил его Аминтас, наливая себе очередную чашу вина. — О каком счастье ты говоришь? — Заботы царя о свой стране и её народе — это тяжкий груз. И цари не рождаются для счастья. И всё же я… Я виноват перед тобою, Аминтас. И хочу загладить свою вину заботой отца о сыне. Хочу, чтобы, когда я смиренно удалюсь в иной мир, ты, услаждая сердце и теша взгляд, вспоминал меня добрым словом. — Чего ты ждёшь сейчас? — ехидно скривился Аминтас на витиеватые слова царя. — Твоего согласия. — Даже так! — захмелев, Аминтас уже не скрывал своего презрения на льстивые и насквозь фальшивые речи владыки Галатии. Но Дейотара трудно было пронять. Он спокойно ответил: — Именно. — Если я не соглашусь на эту чудо-птицу, ты же, мой заботливый отец, притащишь мне других. И этому торгу не будет конца и края. — Ты будешь царём, — невозмутимо отозвался старик. — Никого другого я не вижу на престоле Галатии. — Благодарю, великодушный, правосудный и щедрый владыка! Аминтас встал и пошёл к выходу из зала. Ему в спину раздался резкий окрик: — Ты не ответил! Да или нет?! Аминтас остановился и, подумав минуту, невозмутимо произнёс: — Делай, что хочешь. Мне всё равно. Как только за сыном закрылась дверь, Дейотар вернулся в опочивальню, закрылся на задвижку и сел писать письмо.

***

В тот же день письмо было доставлено в дом, где проживал бледнолицый гость государя. Тот развернул свиток, прочитал тайное послание царя и побледнел ещё больше. Кожа на его лице стала бело-синей, как у покойника. Ноздри хищного носа раздувались, он тяжело задышал, глаза загорелись злым огнём. Скомкав письмо, швырнул его в угол своего жилища. Несколько его людей поспешно выскользнули за двери, попутно прихватив с собою посланника царя. Они знали — лучше уйти, иначе в гневе их хозяин может прикончить любого, кто ненароком попадется ему под горячую руку. Отдышавшись, мужчина взял себя в руки. — Пусть будет так, — тихо произнес он. — Раз так нужно, прикинусь на время смиренным.