Легенда

Вернувшись из покоев отца, Аминтас упал на ложе, да так и пролежал, не шелохнувшись, до самых сумерек. Он лежал, прислушиваясь к звенящей тишине, и слепо смотрел в кромешную тьму. Мысли быстрыми птицами неслись в голове. Вдруг он почувствовал смертельную усталость. С тех пор, как Аминтас переступил порог царского дворца, он не знал и мгновения покоя. Его сон был бредом, а явь — хуже бреда. Вчера? Вчера… Неужели только вчера он потерял всё и ушёл из Анкиры, скитаясь в тумане жизни? Прошло столько лет, а кажется, это было только вчера. До него донёсся голос: — Давай зажгу светильник, прикажу принести еду и позову Апис. Аминтас повернул голову на звук голоса и сквозь тьму не столько увидел, сколько почувствовал присутствие тетрарха. — Апис? — равнодушно спросил он. — Кто это? — Египтянка. Апис — роза. — Роза… — Аминтас отвернулся. — Мелита — тоже роза. — Кто такая? — полюбопытствовал Тэрапан. — Глаза у неё — звёзды, — юноша задумчиво смотрел в потолок опочивальни. — Апис — искусная рабыня… во всём. Она прогонит твою печаль. — Ничего не хочу, — перебил его Аминтас. — Знаю, о чём ты задумался, — вздохнул Тэрапан. — О любви. Любовь — как ветер. Налетит, растревожит сердце и умчится неизвестно куда. По себе знаю. Аминтас молчал. Он думал о том, что, если бы тогда Мелита осталась с ним, он бы был счастлив и ничего не боялся в жизни. Своего отца, галатян, даже позора и подлости. Сердце его дрогнуло. Его мысли опять прервал голос Тэрапана. — Заходи, Апис. В дверях показалась смуглая, с бронзовым загаром, широкими бровями, уходящими вразлёт над блестящими глазами, высокая, худенькая девушка. « И, правда — роза, — подумал Аминтас, любуясь тонким станом и высокой грудью египтянки. Закрыл глаза. — Красивая». — Я здесь. Даже с закрытыми глазами Аминтас чувствовал, как её знойный взгляд обжигает его лицо. Открыть глаза? Нет. Аминтас сдержался. — Чего тебе хочется, царевич? Он вздрогнул и открыл глаза. Напевный с незнакомым говором голос Апис, её улыбающийся алый рот бросили его в жар. — Ничего. — Вздохнул он взволнованно. — Иди. Она лукаво повела бровями, склонившись к его лицу, коснулась рукой мягких волос и, крепко припала губами к его губам. Оторвавшись с трудом, не ожидая его слов, выбежала из опочивальни. Аминтас вытер губы и отвернулся от понимающей улыбки Тэрапана. Тот подложил ему подушку под спину. Налил в чашу терпкого вина, сел рядом и протянул чашу ему. — Ночи ещё холодные. Ты весь дрожишь. Выпей. — Вино? — Аминтас сел. — Выпить чашу вина — не грех. Не повредит, согреет. Аминтас усмехнулся. — Давай. Он выпил. — Ну как? — По телу тепло разлилось. Налей ещё. — Хорошо. Тэрапан выполнил его просьбу и наполняя чашу для себя. Аминтас выпил и это вино. Боль в душе отступила куда-то, стало легко. Даже весело. — Ещё, — прошептал он, сияя загоревшимися глазами. — Сделай пару глотков. Тэрапан сунул ему в руки свою чашу. Аминтас жадно припал к ней. — Хватит, — тетрарх отобрал у него чашу. — Хотя вино лёгкое, окосеешь без привычки. О, да ты уже хорош! — рассмеялся он. — Я? Нет. — Аминтас без сил опустил голову на подушку. — Я не пьяный. Просто голова закружилась. Зато легко. Вот чего ему не хватало всё эти дни. Забвения.

***

Сон его был тревожен. Мелита бежала по мягкому песку вдоль реки так быстро, как только могла. Он догнал её и, опустившись на колени возле ног любимой, тихо прошептал: — Поцелуй меня, Мелита. Иначе я… пойду топиться в этой реке. И опять простужусь. — А если нас увидят? — улыбаясь, она огляделась по сторонам. — Поздно уже, многие спят. Мы одни. Он поднялся, взял её на руки, укачивал, кружил и смеялся. Обхватив его руками за шею, Мелита болтала в воздухе ногами, блаженно улыбаясь, шептала: — Мой милый. Он опустил её на землю, прижал к себе и, чувствуя её горячее дыхание на своих губах, крепко поцеловал. — Понимаешь ли ты, как я тебя люблю? Ты — единственная для меня. Поднявшийся ночной ветер расчёсывал распущенные волосы Мелиты. Звёзды, светившие над головой, начали раскачиваться перед его глазами. Крепко прижав к себе девушку, он закрыл их. Они долго лежали на песке и смотрели в вышину. Оба молчали. Мелита любовалась звёздами, а Аминтас рассматривал её лицо. Пряди её шелковистых волос щекотали его губы. Вдохнув их запах, Аминтас приподнялся на локте и начал целовать её глаза и губы. — Я не смогу без тебя жить, Мелита. Девушка прижалась к нему. — Никогда не был так счастлив, — шептал Аминтас среди поцелуев. — Любимая, мы создадим свой остров счастья, где будем жить вдвоём. Ты и я. Одни. Хочешь? — Хочу, — отвечала она. — Я буду работать, а ты вести дом и заниматься нашими детьми. Согласна? — Так и будет, милый. Он встал и потянул её за руку к горящим огонькам жилья. Она покорно шла рядом. Потом он лежал на гнилой соломе и дрожал. Ему не хотелось думать, что будет с ним утром. До утра надо ещё дожить. — Эй, поднимайся. Он сел и зажмурился. Солнце! Оно било тонкими лучами сквозь решётку, в его узилище. Его вывели во двор. На ступенях Белого дворца и ниже стояла, выжидая и не шевелясь, стража. Мрачно щурясь, молча, они ждали, глядя на него и царя. «Будут казнить», — мелькнула в его голове мысль. Он повернул в сторону Дейотара лицо. Сдавило сердце. Пережитое и ужас вчерашнего дня, дня казни его друзей, отразились в его глазах. — Иди, — Дейотар опустил голову под его взглядом. — Прочь! — Почему? — удивился услышанному Аминтас. — Я же сказал тебе вчера — дарю жизнь! — голос царя перешёл в крик. — Уходи! — он повелительно и резко махнул рукой. — Иди, куда хочешь. И запомни… твой отец, давший тебе жизнь и выкормивший тебя на свою голову, проклинает тебя! Амитас поплёлся вниз по широкой лестнице. На ней сохла кровь. Весна. Цветут сады. Солнце плещется в водах реки. По берегу лёгкой походкой идёт девушка в голубом хитоне до колен, и ветер развевает её тёмные волосы. Он узнаёт её — это его Мелита. И хитон на ней тот же, что и в первый день их знакомства. Она улыбается и машет ему рукой. Он спешит к ней, остаётся всего несколько шагов. Неожиданно всё вокруг меркнет. Небо заволакивает чёрная туча. Налетает ураган. Рушатся городские стены, пылают дома. Откуда-то бегут солдаты Дейотара. — Уходи! — волнуясь, кричит Аминтас. — Они тебя схватят! И вдруг он видит… это вовсе не Мелита. Какая-то девушка, лица которой он не может разглядеть, истерзанная, полуобнажённая, со связанными руками, идёт сквозь дым пожаров, и ноги её по колено в крови. А сбоку от неё Дейотар, беснуясь, кричит солдатам: — Взять её! Уничтожить! — Беги! — сквозь сон услышал он свой крик. Девушка метнула на царя грозный взгляд и… исчезла. Аминтас очнулся от краткого как забытьё, беспокойного, похожего на тяжёлую дрёму, сна. Приоткрыл опухшие веки. Приложил тонкие, холодные пальцы к вискам. Слабость. Кружилась голова.

***

Тэтрарх Феодор страдал с похмелья. Окунув лысую голову в сосуд с холодной водой, вытер её насухо куском ткани и тяжело вздохнул. «Принесло же Тэрапана в такой ранний час. Ох, и пьют же эти киликийские купцы. Здорово пьют! Я чуть живой, а они ничего. С зарёй уехали. Ой, как же мне худо». С такими мыслями Феодор вышел из комнаты и, слегка склонившись, поприветствовал царского любимца. — Ты должен ответить мне на один вопрос. — Надменно бросил вместо приветствия Тэрапан. — Мне доложили ты видел на рыночной площади, каких-то подозрительных людей, а? — Не могу утверждать, Тэрапан, но мне показалось, что я видел… — он склонился к уху тетрарха и шепнул ему имя. — Ха, — хохотнул тот. — Этого не может быть! Наш повелитель ещё два года назад изгнал эту свору из пределов Галатии. Тебе показалось, Феодор. — Да нет же! Я видел его как тебя. Он прошёл в сторону восточных ворот. Я хотел позвать городскую стражу, подумав, решил, что лучше предупредить тебя. Кроме меня его могли узнать многие, к примеру, лекарь государя. Он захаживает сюда к своей любовнице, толстухе Серапис. — Ты умный человек, Феодор, и верный слуга Дейотара. — Тэрапан протянул ему кошелёк с золотыми монетами. — Возьми за верную службу. И… постарайся забыть, кого видел. Ты понял меня? Феодор с радостью схватил деньги. — Да, Тэрапан. Я ничего не видел. — Прощай, Феодор. В сопровождении двух телохранителей тетрарх покинул дом Феодора. Миновав кварталы домов с колоннадой, садами и внутренними двориками, Тэрапан поспешил во дворец. Он поспешно вошёл в комнату Аминтаса. — Царевич! — позвал он. — Повелитель желает видеть тебя. — Не пойду, — сквозь зубы процедил Аминтас. — Дейотар приказал! Он не привык ждать. — Видал я его приказы на… — сын Дейотара выругался как солдат. — Так и передай ему. — Одумайся! — зашептал Тэрапан, с обычной льстивой мягкостью склоняясь к лицу Аминтаса. — Ах, невоздержан ты на язык. Так легко навлечь на себя гнев тех, кто выше и сильнее нас, и так нелегко заслужить их любовь. Повелитель обласкал тебя. Цени его прощение и великую милость. — Обойдусь! — резко оборвал его Аминтас, направляясь к двери. — Ты куда? — Не твоё дело! — Гаденыш, — проворчал ему вслед обозлённый тетрарх. После внезапного появления Аминтаса во дворце Тэрапан не знал, как вести себя с ним. В прошлом между ними не было понимания, к тому же он помнил, как волок сына рабыни во дворец. Царь объявил изгоя своим наследником. До сих пор никто, ни он, ни Фрона, не могут понять это решение Дейотара. Похоже, только сына рабыни это нисколько не волнует. Поразмыслив, хитрый царедворец решил вести себя с царевичем льстиво и подобострастно. Вздохнув, он поплёлся вслед за Аминтасом.

***

Когда поздним утром Аминтас вошёл к царю, тот недовольно покосился на бледное лицо сына. — Приболел? — поинтересовался царь. — Тэрапан сказал, что тебя лихорадит и голова болит. Аминтас, молча, кивнул. — Бывает, — Дейотар понимающе покачал головой. — Надо беречь здоровье и ночами спать. Говорят, от лихорадки помогает пахучий бальзам из Рима. Скажи моему лекарю. Слышишь? Аминтас сидел, потупив взор, с усталым видом глядя куда-то в сторону. С самого начала разговора он, казалось, спал с открытыми глазами. — У тебя сильно болит голова, Аминтас? — не спуская глаз с сына, переспросил Дейотар. Аминтас вздрогнул от неожиданности. Рассеянно глядя в окно, ответил: — Мне гораздо лучше. Тэрапан бросил выразительный взгляд в сторону Дейотара. Царь усмехнулся, вспомнив донос любимца о поведении сына утром. Он обдал сына взглядом своих жгучих чёрных глаз. — Я звал тебя для того, чтобы сказать. Через несколько дней ты вместе с посольством отправляешься в Армению, просить руки царской дочери. Надеюсь, этот прекрасный лекарь излечит тебя. — Он махнул рукой. — Ступай. Собирайся в дорогу. Спустя несколько дней из ворот Анкиры выехал тяжелогруженый обоз с посольством, сопровождаемый вооруженными воинами. С ними в дорогу отправился и сын Дейотара.