Легенда

Бледное лицо Мелиты походило на восковую маску, а широко раскрытые, неподвижные глаза, выражали горечь и тоску. В их светло-карей глубине, драгоценными камнями, сверкали невыплаканные слезы. Антипатр понимал, в чём дело. Негромким голосом он произнёс: - Это был единственно правильный поступок, госпожа. Мелита резко повернула в его сторону голову, и он ощутил на себе холодный взгляд. - Слишком высока цена! – её губы сжались в тонкую нить. – Я не давала на это согласия. Антипатр равнодушно пожал плечами и многозначительно протянул: - Не думаю, что твой муж одобрит эти слёзы по поводу отъезда царевича Галатии. - Ты не способен понять, что в моём сердце! - Клянусь всеми богами, это не только неразумно, но и опасно. - Надеюсь, ты не посвятишь в подробности моего супруга? – насмешливо поинтересовалась Мелита. - Нет, госпожа. Но тебе не кажется, что таким образом ты унижаешь себя? Мелита нервно передернула плечами, вытерла слёзы и промолчала. - Он теперь свободен. А вот ты – нет. - Моя свобода зависит только от воли богов, - устало и задумчиво проговорила она. – Ели бы не эти путы, я бы отправилась в Галатию. – Разве только от воли Богов? Мелита удивлённо уставилась на Антипатра. – Тогда обратись к ним, принеси жертвы, и быть может, они помогут тебе стать свободной при этом остаться влиятельной и богатой. Только так ты сможешь переступить порог Белого Дворца и встретиться с ним как равная. Если же потеряешь голову и выдашь себя, твой муж, если и не предаст тебя смерти, то… в Тарсе много лупанариев, где красивые рабыни торгуют своим телом. Хочешь разделить их участь? - Что же делать? – Мелита склонилась ближе. - Все тревоги напрасны. Твой муж брат царя и правитель горной Киликии. Правитель не царь. Роскошный дом, драгоценности, рабы, уважение и поклонение не так уж и плохо. Но я говорю о другом. - Верно, в моей жизни достаточно всего. Только в сердце не было огня. Я тосковала, жила воспоминаниями о прошлой, счастливой жизни. Хочу её вернуть! - Знаю, волнующее и внезапное чувство может ворваться в жизнь в любой момент. – Помолчав, продолжил Антипатр. – Не спеши действовать. Внезапно Мелита поняла, о чём говорит этот опасный и решительный человек, и почувствовала, как её охватил безудержный порыв совершить невероятный, безумный поступок, который сможет стать знаком судьбы. - Сколько ты хочешь за мою свободу? – спросила она взволнованным шёпотом. Цепкий взгляд ледяных глаз обдал Мелиту. - Немного. Ведь ты помогла мне в моём деле. Моя цена - десять тысяч сестерциев и, четыре триеры с гребцами. - Я не дам такую цену!– воскликнула Мелита. – Триеры принадлежат царю! Последовал негромкий и твёрдый ответ: - Ты станешь царицей Киликии. Оцепенев от неожиданности, Мелита опустилась на шелковые покрывала ложа. Блеклые глаза насмешливо и жёстко смотрели из-под нахмуренных, широких бровей Антипатра. Не вдаваясь в дальнейший щекотливый разговор, он склонил перед ней голову. - Госпожа, рабыни приготовили купальню. Искупайся и отдохни.

***

Лицо Туса Аршакида было напряжено, а рука крепко обнимала за талию Лилэю, как бы боясь, что она может упасть с его колен или просто исчезнуть. Во взгляде его читалась горечь и беспокойство. Голова молодой женщины покоилась на плече Туса. Широко открытыми глазами, она смотрела в одну точку. Озорные огоньки в глазах померкли, вместо них, в тёмной глубине зрачков, отразились боль и усталость. Бледное лицо и чёрные круги под глазами говорили о том, что армянская царевна больна. Тоска, острым ножом, полоснула по сердцу юного князя. «Что ещё можно было ожидать после всего случившегося? Безумие думать, что все душевные страдания, которые обрушились на неё, пройдут бесследно. Боги! Я всё перенесу, лишь бы Лилэ выжила». Отец, мачеха, братья, родина… всё, что было ей дорого и, кого она любила. Всё ушло, забрав часть её сердца. Осталась лишь пустота, которую она ничем и никогда не заполнит. Единственно близким, тем, кто напоминал и связывал её с прошлой жизнью, остался Тус. Но и с ним, возможно, ей придётся разлучиться. С того мгновения, когда она прочла о том, что царевич Галатии объявляет ей развод, она почувствовала, как земля ушла из-под ног. Неимоверная слабость, уже несколько дней, не давала ей возможности уехать из столицы Киликии. В свидании с родными - было отказано. Наоборот, египетская царица потребовала от Лилэи немедленно покинуть пределы Тарса и, как пожелал её бывший супруг, возвратиться в Армению, в сопровождении тех, кого египтянка посчитала оставить свободными. Теперь армянские князья и их земли в полном подчинении «Царицы царей». Лилэйе стало безумно грустно. Она, как ей казалось, уже свыклась с тем, что Аминтас предал её, и жить ей теперь придётся брошенной и опозоренной. Но только сейчас, когда смерть дышала в спину повелителю армян, её отцу, она почувствовала, что ничего не может сделать, чтобы воспрепятствовать воле Судьбы. Может, будет лучше, если она, как и её мать, умрет в двадцать с небольшим лет, так толком и не насладившись жизнью? Наверное, смерть, рядом с отцом, стала бы благом. Но, кажется, она слишком много хочет для себя. - Тус, - словно издалека услышала Лилэ свой тихий голос, не понимая, говорит она или эти слова звучат в её голове. - Я хочу забыть его… и ничего не вспоминать. Даже во снах. - Не вспоминай и станет легче. Моя мать говорит, что Боги не оставят нас. - Боги?.. – перебила его Лилэя и, вдруг, горечь зазвучала в каждом её слове. - Боги сотворили людей из злых побуждений! Они поместили в наши души добро и зло, чтобы мы страдали от необходимости выбора. Страдания людей питают Богов! Когда нам нужно выбирать, первыми появляются добрые намерения, но в то же время, в нашем сознании, слышится голос: "Если будешь добрым, этим воспользуются подлые люди". Нас окутывает страх! Он и есть голос Богов. И он заставляет выбирать. Те, кто сумеет побороть этот страх и не подчиниться, останутся добрыми. А те, в ком страх победит, станут отнимать у других всё, что только можно отнять. Кажется, они выиграли. Однако они будут бояться всё больше. Много достигнут, но не будут счастливы. - Если так думать, то нельзя быть честным ни с мужчиной, ни с женщиной. - Я посмела ослушаться голоса Богов и стремиться к лучшему. Теперь я знаю, лучшее всегда оплачивается страданиями. И самое страшное, оно оплачивается смертью! Рождённая в знатной семье, я знала правила жизни правителей и своё место в ней. Зачем Боги дали мне всё это? Зачем заставили любить и верить тому, кто принёс нам горе?! Боги, разве я расчётлива или преступница?! - Ты была честнее всех. А он… чего хотел, то и получил. - Чего же хочешь ты? – неожиданно, вызов зазвучал в голосе молодой женщины. - Хочу, чтобы ты была по-настоящему счастлива, – тихий голос Туса, казалось, проникал в самое сердце. - Хочу, чтобы Лилэйя когда-нибудь смогла смеяться. Лилэ резко отстранилась и соскользнула с колен князя. Пошатнулась от слабости, но устояла на ногах. Обиженная гордость придала ей силы. - Не жди от меня благодарности. - Мне не нужна благодарность. - Зачем же ты здесь? Из амбиций или жалости? Или может, ты хочешь… власти государя?! - Лилэйя! - Быть может, я скажу обидные слова, но с тобой я могу говорить откровенно. Запомни Тус Аршакид, тебе не заменить Аминтаса. - Этот подлый сын пса, был жесток с тобой. Его чувства были лживы! - А твои?! Тус почувствовал, как холод пробежал по его телу, а сам он побледнел от переполнявших его чувств. Ему хотелось закричать, схватить Лилэ за плечи и встряхнуть, чтобы она очнулась. С силой удерживая в себе горечь, медленно и тихо, произнёс: - Мои – нет. Всю жизнь, с самого детства, я любил тебя. Люблю и буду любить. В этот миг с неба упала первая капля дождя. Драгоценная, долгожданная капля прохлады. Лилэйя невольно подняла голову и взглянула на серые облака, которые закрывали собой вечернее небо. Капли дождя, падая на лица, плечи Лилэ и Туса, с каждым мгновением усиливались. Даже не замечая, что промокла насквозь, Лилэ подняла ладони к небу и закрыв глаза, молча заплакала. Вода стекала по её распустившимся, прилипшим к щекам, волосом, и невозможно было понять, где слёзы, а где капли дождя. Стоя на широкой, ведущей в храм, лестнице, под шум благодатного дождя, Тус не видел слёз армянской царевны, но её взгляд... Встретившись с ним, по спине молодого князя побежали мурашки. «Она стала другим человеком», - пронеслось у него в голове. Дождь всё усиливался и вскоре превратился в ливень.

***

Сквозь два небольших окна, комнату Мелиты заполняли прозрачная дымка сумерек и умиротворяющая тишина. Они нарушались только мелодией фонтана. Знойный день отступил и, скатившись с крыш храмов и домов, убежал к морю и, там нырнув в белоснежную пену прибоя, уступил место вечерней свежести и чистому воздуху. Переодевшись после купания в домашнюю тунику и отослав рабынь, Мелита, опустившись на пурпурные подушки и мягкое покрывало широкого ложа, продолжила размышлять о разговоре с Антипатром. Приход мужа и его ласки не отвлекли её от мыслей. Наоборот, как только он насытился и уснул, Мелита села и взяв с инкрустированного столика возле кровати, блюдо с орехами и фруктами, принялась лакомиться ими. Это вошло у неё в привычку. Всегда, после любовных утех с мужем, её тянуло на сладкое. Наверное, потому, что жизнь с нелюбимым была горька для неё. Если бы кто, сейчас, мог увидеть её взгляд! Полный внутреннего огня и враждебности, ненавидящий храпящего рядом мужа, презирающий окружающих. Отставив от себя блюдо, соскользнула с ложа. Босая, побежала в атрий, к алтарям домашних богов. - Я безудержна в любви и в страданиях, – растерянно шептали её губы. – Принимаю всё близко к сердцу и действую без оглядки. Благодарю вас за это, Боги! До встречи с Аминтасом я была довольна тем, как складывалась моя жизнь. Боги, только вам известно: я никогда не забывала его! Вы услышали мольбу и подарили мне неземное счастье. Но отчего так коротко оно? Или то, что он отверг меня - расплата за счастье? Я ещё не всё взяла от жизни, чтобы расплачиваться! Наверное, я безумна… - Мелита нахмурилась. - Точно знаю, что ничто не даруется само собой. Всё лучшее нужно отвоевать! Неужели я желаю слишком много? Неужели я не благодарна вам, за то, что имею?.. - Она подавленно замолчала. - Он умён, красив, добр. Нет, уже не добр! Пусть!! Только мне кроме него, никто не нужен. Мелита зажгла благовония и, вскинув руки вверх, твёрдо произнесла: - Боги, умоляю вас, соедините наши судьбы, даже если потребуется великая жертва. Я принесу её вам! Лёгкий шорох ветра в лиственных кронах деревьев или же чей-то вздох… Мелита вздрогнула и обернулась. Никого. При свете факелов вещи в атрии потеряли свою форму и цвет. Их тени колебались, извивались, принимая причудливые формы и, Мелите казалось, что грань между царством богов и людей стёрлась и её услышали. Она вскочила с колен и бросилась бежать вдоль высоких колонн. Её фигура в тёмном плаще, замелькала мимо них. В отверстие в потолке атрия струился лунный свет, озаряющий голубоватой дымкой уголки с тенями, фрески на стенах и мозаичный пол. Алтарь богов остался далеко позади, но страх гнал Мелиту вперёд. Она поняла, что сегодня переступила какую-то грань.