Легенда

— Так… — протянул Антипатр, криво усмехаясь. — Значит, он всё-таки написал письмо. При тусклом свете коптившего светильника он пробежал глазами по строкам. Гнев на мгновение исказил его лицо, пальцы судорожно сжались, скомкав листок. Бледное лицо ещё больше побледнело. — Нет, я не стану его уничтожать, — вслух произнёс он и повернулся к собеседнику, молча ожидавшему его приказаний. — Ты преданный слуга, Ионас! И воин незаменимый. Поедешь с нами в Арташат. А сегодня у нас славный день и мы отметим его весело! Накинул на плечи чёрный плащ с капюшоном, Антипатр направился в казармы, где его ожидали его верные соратники. Ионас неотступно следовал за ним. Вооружённые мужчины сидели вокруг длинных столов с едой и вином. Слышалось бульканье вина, крепкие словечки и взрывы смеха. По правую руку от Антипатра, на крепком табурете, расположился гигант-вольноотпущенник. Он улавливал каждое слово бывшего армянского князя. — Когда-то я был без ума от дочери Артавазда. Ей лет тринадцать было, девчонка совсем, но уже тогда было видно какой она станет необыкновенной! Мне нравилось в ней всё. Её сердце было свободно, и это была милость Богов! — Антипатр блаженно зажмурился. — А её отец разом оборвал все мои мечты. После всех уговоров Артавазд отказал мне и выдал дочь замуж за своего дружка. Представляешь, моё бешенство! Видите ли, я ему не подхожу!.. Тогда я стал мстить этому ослу… и денежки из казны потекли в мой карман. Да, я мстил, как мог! Они собрали совет и…но я не промах! Вовремя скрылся и не пропал без паршивых князьков и их царька! Не стало Антипатра… зато появился пират Харон и его боятся все! Он лучший друг и советник царя Галатии! — он перевёл затуманенный вином взор на притихшего Ионаса. — Сочувствую тебе! Такой могучий воин, а должен был долгое время оставаться несвободным! Нелегко было?.. — Сейчас всё в прошлом, — пробасил бывший раб. — Я уже забыл обо всём. — Молодец! Будешь славный рубака! — Антипатр отхлебнул вина и закусил его лепёшкой с сыром. Вдруг его зубы ощерились в свирепом оскале, и он зарычал: — Мерзавец, Аминтас! Написал ей! Хочет чистеньким остаться… Тьфу, пёс! — он сплюнул. — Он для того только и был нужен, чтобы проникнуть в Арташат. — Пират довольно потёр руки. — И мы это сделали! — Это подло… — склонив голову и вперив взгляд в пол, произнёс Ионас. — Что? — Атипатр выпрямился и, приподняв цепкими пальцами голову бывшего раба за подбородок, заглянул ему в глаза. — Что ты сказал? От пристального взгляда этого страшного человека Ионас ещё ниже опустил голову. — Подло, — проворчал Антипатр. — А что не подло в этом мире? Разве Дейотар не совершил подлость против своего царя-благодетеля? А Фрона? Это не подлость выйти замуж за убийцу своего отца ради власти? Кости её отца расклевали стервятники. Подлость? — Подлость. — Так чем же я или ты, или любой из нас, совершим худший поступок, чем они? Лично я возьму своё по праву! Эти люди лишили меня Родины, имени и состояния! Нет для меня законов и совести!.. Я никого и ничего не боюсь! Любому сверну башку и даже самому Дейотару, если обманет! Понятно тебе? Моё имя наводит ужас и это хорошо!.. Убиваю и буду убивать всех, кто станет поперёк моей дороги! Уничтожать, пока жив! Ненавижу всех. Говоря эти страшные слова Антипатр-Харон, держа руке чашу, улыбался весёлой, чуть хитрой улыбкой. Его приспешники притихли. Они знали, что значит эта улыбка. Теперь всё! Харона ничто не остановит. — Но самое главное в другом. — Сузив глаза и, смакую каждое слово, продолжал он. — Царевна Лилэйя, вот моя цель! — Госпожа? — удивился Ионас. — Я возьму её в качестве военного трофея. — Госпожа замужем. — Муж? Ха-ха… — Антипатр зашёлся в хохоте. — Это по моему свету царь Галатии вытащил Аминтаса из грязи и женил на самой лучшей женщине Армении! — Пират злобно сжал кулаки. — Клянусь, за каждую минуту обладания ею, он заплатит мне кровью! — Она пленительна… — пробормотал один из пьяных солдат. — Как дочь самой Анахит. — Она прекрасна! Можешь представить, что я испытал, когда её второй раз выдали замуж. — Помню, — ухмыльнулся воин. — Ты был как бешенный! Потопил три корабля, не взяв добычи. Просто резал всем головы! — Потому что я хотел снести голову Аминтасу! — рявкнул Харон швырнув чашу в угол комнаты. — Как я ненавижу его! С его упрямством и смазливой рожей! Жаль, что Дейотар не спустил с него шкуру шесть лет назад! — Как это? — казалось, удивлению Ионаса не будет конца. — Аминтас был совсем мальчишкой, а задумал свергнуть отца. Не для того, чтобы царствовать, нет… Он хотел, чтобы в Галатии была Республика! Ну, не глупец ли?.. Ха-ха… Вот, Дейотар и поучил его уму-разуму. И слушок пустил, что это Аминтас всех выдал. — И этому поверили? — Ещё бы не поверить. Из всех участников восстания один Аминтас остался в живых. Других свидетелей, кроме палача, Дейотара и самого Аминтаса, не было. Палача вскоре нашли с перерезанным горлом в сточной канаве. Чтобы не проговорился. Хе-хе… Аминтас был отпущен на свободу. Вот тут-то жизнь и показала ему своё лицо. — И что?.. — голос Ионаса звучал глухо. — Сломался он, постепенно превращаясь в тупую скотину. Когда я увидел Аминтаса в харчевне, даже жаль его стало. Таким ли он был?.. Поразмыслив, предложил Дейотару идею, царь воплотил её в жизнь. И… О, великие Боги! Опять я потерял Лилэйю! Второй раз я сделал это сам, чтобы вернуть себе Родину, утраченное имя и стать вновь господином, а не пиратом-изгоем. — На лице Антипатра отразилась с трудом сдерживаемая ярость. — Я верил в победу! Теперь я стану владеть Арташатом. Марк-Антоний обещал мне наместничество над частью Армении. — А если она не согласится стать твоей? Негромкий голос Ионаса вывел Антипатра из мечтаний, которым он предавался, подогревая их чашей вина. — Тогда… тогда эта недостойная станем моей рабыней! О, — зубы Харона сверкнули в полумраке в хищной ухмылке, а глаза недобро сощурились. — Она пожалеет, если откажет мне. Я больно отомщу ей, если только Лилэйя любит его! Вначале, в присутствии всех, развлекусь с ней. Как самая обыкновенная рабыня она станет на колени перед хозяином и, будет рабыней вместо госпожи!.. Обязательно сделаю ей подарок… пусть не сразу, но я подарю ей голову возлюбленного!.. — он поднял чашу над головой. — И птица удачи сядет на моё плечо! Самая лучшая женщина Армении поцелует мою стопу! Ионас быстро поднялся с места и налил полную чашу вина. — Выпьем за удачу! — провозгласил он, перекрывая своим зычным голосом шум пирующих. — Славится наш князь Антипатр! Со всех сторон закричали: — За удачу! — Пусть вечно живёт Харон! — За нашего предводителя!

***

Половину следующего дня Аминтас провёл в зале заседаний, выслушивая доклады местных правителей о ситуации в Галатии и, в обширных провинциях, присоединённых к ней. Из донесений ему стало ясно, что большая часть населения недовольна слишком большими поборами в казну и после смерти Дейотара были отдельные всплески недовольства, которые по приказанию Фроны были подавлены, хотя знать их не поддерживала. Они не могли вылиться в обширные восстания, а тем более государственный переворот. С финансами дела обстояли хуже. В казне остались лишь малые крохи, которых едва хватит до нового урожая и сбора податей. После такого доклада, о хорошем расположении духа правителя можно было только мечтать. Усевшись за стол, Аминтас наконец увидел знакомый профиль с рыжими кудрями на большой голове. — Терапан! — воскликнул он. — Когда же ты вернулся?! Царедворец тут же склонился в поклоне. — Вчера вечером прибыл. Я не посмел тебя беспокоить. Хотел, чтобы ты отдохнул. Я твой раб, государь. Чего желаешь? — Раб не задаёт вопросов, — с ядовитой усмешкой процедил Аминтас. — Он выполняет приказы. Аминтас налил чашу вина и протянул его тетрарху. — Помнишь, как ты меня встречал совсем недавно? Ты хотел выпить со мной. Пей. — За твоё счастливое и долгое царствование, государь. Терапан принял чашу и стал медленно пить. Нет, он не опасался яда, потому что кроме Фроны никто не рискнул бы отравить нового владыку. Аминтас в упор смотрел, как при каждом глотке движется острый кадык тетрарха. — Если бы ты не стал пить, — процедил он едва слышно. — Я бы накормил тебя железом. Запомни, никто не смеет задавать мне вопросы или приказывать. Понятно? — Не сомневайся в моей верности. — Я знаю тебя. — Насупившись, продолжал Аминтас. Будучи не в духе, он перенёс всё недовольство на рыжебородого любимца Дейотара. — У тебя много важных качеств. Ты не худородный царёк… Ты благородного происхождения, хитёр, изворотлив, умён, терпелив, скрытен. Но особенно выделяется одно качество — угодлив хозяину, который оплачивает свои прихоти золотой монетой. — Аминтас вальяжно расположился в лёгком кресле из ливанского кедра. Медленно потягивая из чаши вино и ядовито рассмеявшись, продолжил: — Ты всё вынесешь от господина, всем пожертвуешь, всё продашь: отца с матерью и жену. А если понадобится, сам станешь… женщиной. Ты не брезгливый… раб. Так вот, я хочу знать всё о положении дел в Галатии. Без выкрутасов, которые мне тут наплели эти ослы. — Он кивнул в сторону сидящих вдоль стен тетрархов и наместников. — Казна, запасы зерна, армия. Количество солдат, боевых орудий, кораблей, состояние пограничных крепостей. Короче, мне нужна каждая подробность. Всё! — Как прикажешь, государь. — О состоянии армии полный доклад князю Тагавору, — Аминтас указал в сторону армянского князя. — Он распоряжается армией от моего имени. — Он твой визирь? — Опять вопрос?! — взъярился Аминтас. — Хочешь лишиться головы? Тарагвор упал ниц и проговорил: — Прости, государь. Но… что делать с царицей и наложницами? — Я ещё не решил, — голос Аминтаса зазвучал мягче. — Может, ты пожелаешь посетить женскую половину? — Пока нет. — Аминтас задумался на минуту. — Хотя… В этот момент двери в зал распахнулись, и вошла стройная, длинноногая, со светлыми волосами, обрамляющими по обе стороны её миловидное лицо, девушка. Высокие брови, утончённый овал и чувственный рот. Открытый взгляд ясных голубых глаз тотчас остановился на Аминтасе. Ласково улыбнувшись, она приблизилась к нему. Он поднялся навстречу ей и их ладони соприкоснулись в пожатии. — Как доехала? — Спасибо, хорошо. Я даже не устала в дороге. Но ты чем-то огорчён?.. — Да, так. Государственные дела. Тебе приготовлены покои и прислуга. Отдыхай и привыкай к жизни в Белом дворце. Тебе ни в чём не будет отказа. За дверями послышался шум. Терапан поспешно вышел, но тотчас вернулся с выражением беспокойства на лице. — Повелитель, — с порога в смятении произнёс он. — Прибыл гонец с пограничья. Провинция… горная Киликия взбунтовалась. Флора негромко вскрикнула и уткнулась лицом в плечо Аминтаса. — Не пугайся. Иди к себе. Девушка покорно пошла вслед за рабынями. Аминтас почувствовал, как по спине расползается ледяной холод, а вслух приказал: — Гонца ко мне! Через минуту крючконосый, черноволосый, со сросшимися на переносице бровями, солдат, докладывал: — Правитель горной Киликии погиб в бою. Но по дворцу ходят слухи, что его убил… — губы бывалого воина затряслись, настолько он был напуган. — Пират Харон. — Дальше, — невозмутимо произнёс Аминтас. — Там теперь осталась только правительница Мелита. Но она не идёт на уступки. Требует, чтобы ты, государь, признал независимость её страны или… прости… принял её… в качестве супруги. Только тогда горная Киликия подчиниться Галатии. Аминтас схватил гонца за полы запылённого плаща и, притянув к себе, прорычал: — Даю вам неделю! Усмирите недовольных… Как? Сами знаете! А эту… Мелиту привезти ко мне! Не выполните — пожалеете. Гонец выскользнул из зала, и его быстрые шаги застучали под высокими сводами. — А теперь. — Аминтас развернулся в сторону Терапана. — Я бы желал видеть госпожу Фрону.

***

От дрёмы Тус очнулся, почувствовав, как что-то острое и холодное кольнуло его в левый бок. Он дёрнулся, но его руки заломили за спину, в бок упиралось лезвие меча, а в лицо смотрели десяток глаз, окруживших его людей. — Ну что, молодец, добровольно отдашь нам добычу, — ухмыльнувшись, спросил один из них, одетый в чёрные одежды, — или поиграешь в героя? Тус пытался вспомнить имя этого человека. Что-то знакомое было в его самодовольной ухмылке и в бледном лице. — Если ты воин, а не пират, собирающий свою дань как вонючий шакал, то достань свой меч и сразись со мной один на один! Кто-то из приспешников бледнолицего, крикнул: — Ах ты, ублюдок! На мою голову Туса обрушился сильный удар. Князь упал лицом в траву и застонал от боли. В глазах завертелись алые искры, и к горлу подступила тошнота. По едва заметному кивку главаря, Туса подняли и поставили перед ним на колени. — Снести ему голову? — поинтересовался у главаря пропитым, хриплым голосом бородатый пират. — Не стоит. Мне нравятся отчаянные смельчаки, которые даже смерти дерзят в лицо. — Он же видел тебя. В ответ бледнолицый расхохотался. — Теперь мне нечего опасаться. Я на своей земле и стал её хозяином. По крайней мере, в Арташате. Удар в грудь и в глазах молодого князя померк свет. Рядом пробасил мужской голос: — Живой. — Хорошо, что живой. Развяжи его. Ответивший мужчине голос был мягким, и тембр его был схож с голосом подростка. Тус с трудом открыл слипшиеся от крови ресницы. Он был привязан к стволу дерева, в кроне которого они укрывались. Ни повозок, ни лошадей, ни Лилэйи с Саламо не было. В свете факела он увидел двоих: мужчину и женщину. Мужчина средних лет наклонился и Тус почувствовал, как лезвие ножа, скользнув между рук и ног, освобождая, разрезало спутывающие их верёвки. Осев на землю под деревом, с трудом справляясь с головокружением, юноша пробормотал: — Спасибо за помощь. Думаю, что у них… дочь царя. — Лилэйя?! — воскликнула женщина, хватая мужчину за руку. — Царевна?.. — пробормотал тот. — Клянусь Аримаздой, я достану их из-под земли! Восклицание, такое любимое его командиром из крепости Гармик, заставило молодого князя присмотреться к мужчине. — Это ты Бабур? — почти теряя сознание, произнёс он. — Тус! Мужчина ринулся к нему и, подхватив под мышки, поставил на ноги. — Мальчик мой, ты здесь? Как, откуда, почему?! — Бабур, ты всё узнаешь позже. Сейчас не время. Лилэйя пропала! Молчавшая до сих пор женщина, схватила Туса за руку и закричала: — Почему вы были здесь одни? Где муж царевны, где князь Тагавор? Отвечай! — Кто ты такая, женщина? — зарычал Тус и, вырвав у неё свою руку, пошатнулся. — Кто?! В темноте было невозможно разглядеть её лицо. И из этого мрака прилетел голос Бабура: — Она твоя спасительница. — Моё имя Катраминэ. Я подруга царевны Лилэйи и жена князя Тагавора. — Подруга… — протянул Тус. — А муж лучший друг этого ничтожества, сына Дейотара?! — Что?.. — женщина попятилась. — Они предали нас! Государь и его семья отправлены в Александрию, на триумф Марка-Антония, а Тагавор бежал в Галатию вместе с Аминтасом! Лилэйю не тронули. Она всё-таки его жена… была. — Боги, что он говорит?.. — Катраминэ схватилась за сердце. — Аминтас развёлся с царевной. Бесславием Артавазда и её позором он купил себе право властвовать над Галатией и подаренных ему провинций! Если бы я мог добраться до него, то собственными руками… — Не горячись сынок. — Пробурчал Бабур. — Я много лет знаю князя Тагавора как храброго и преданного воина. Он не ныл от ран, не прятался за спины воинов, а всегда был впереди и атаковал врагов. Он предан царю и Армении! — Был предан! — горячо воскликнув, прервал Бабура Тус. — А теперь он предан правителю Галатии царю Аминтасу! — Тут что-то не то… — Да я своими глазами видел как они, вдвоём, в сопровождении римских легионов, выехали из ворот Тарсуса! И держал в руках пергамент, где Аминтас сообщал о разводе Лилэйе и повелел ей вернуться в Арташат. Наш государь с супругой брошены в застенок, царевичи отправлены в Рим! Всё это едва не убило Лилэ. С момента отъезда из Тарсуса она не проронила ни слова. Его горячую речь прервал тихий голос Катраминэ: — Нам надо уходить отсюда. Те, кто сейчас властвует в Арташате, могут вернуться сюда. За тобой! В твоём теперешнем положении нужно быть осторожным. — Женщина верно говорит. — Бабур взял Туса под локоть. — Пошли. Бабур повёл его в сторону лощины, где стояли, привязанные к дереву, две лошади. Подавляя приступы тошноты, Тус едва передвигал ноги. Голова князя не просто болела, она раскалывалась.

***

Высокая массивная дверь распахнулась и в комнату, как вихрь, ворвалась Фрона. Придворные и тетрархи мгновенно вытянулись перед царицей, как солдаты на смотру. — Сын мой, — она присела в полупоклоне перед Аминтасом. — Рада твоему возвышению, хотя и скорбно оно. Умер великий Дейотар и твоего брата… я потеряла. — Благодарю, царица, и скорблю вместе с тобой о потере. — Голос Аминтаса звучал спокойно и даже приветливо. — Я всегда почитал тебя и впредь обязуюсь уважать. — Он махнул рукой, указывая присутствующим на двери. — Оставьте нас одних. Это семейное дело. Когда за последним придворным и прислуживающими рабами закрылась дверь, Фрона пристально следящая за каждым движением сына Дейотара, поинтересовалась: — Ты, наверное, доволен? Аминтас неопределённо пожал плечами. — Не ожидал такого подарка от отца? — Не ожидал. — И всё же он выбрал именно тебя. Знаешь, почему? На молчание Аминтаса, продолжила: — Потому что ты напоминал ему её… Ианту. Если бы она любила его хоть в малой доле, как я когда-то, то могла бы стать царицей. — Но она выбрала не его. Фрона кивнула головой. — Верно. Даже предпочла умереть. И ты такой же, как она. Я ведь думала, ты… сгинешь навсегда. — Возможно, это бы было лучше. — Сквозь стиснутые зубы произнёс Аминтас. — Для всех. — Уж во всяком случае, для меня. — Спасибо, за искренность, царица. А теперь перейдём к делу. Ты садись, не стой. Мы, как — никак родственники… по Дейотару. Фрона молча проглотила его сарказм и села. — Скажи мне, много ли в нашей армии солдат? — Армия Галатии сильна. Воины могучие и свирепые. Даже Рим ценит наших солдат. — Значит, есть хорошие вольнонаёмники.  — И не только они. Солдаты есть, только мало сестерциев. Откуда же их взять? — глаза Фроны сверкали от сдерживаемого гнева. — Старик умел прятать золото. Мне доподлинно известно о некоей тайной комнате. Но вот незадача… он уполз, как змей, в какое-то логово. Бежал! — Как это бежал?.. — изумился Аминтас. — Разве Дейотар… — Я знаю, не мёртв он! — воскликнула Фрона. — Затаился до поры до времени, чтобы уничтожить меня, а заодно и тебя. — Дейотар всегда был умён. — И помешан на золоте! — Ну, что же, жив он или мёртв, теперь не узнаешь. — Аминтас, если ты всё сделаешь, как я попрошу, то… — Я не торгуюсь, царица. — Убьёшь меня? В ответ Аминтас отрицательно покачал головой. — Что со мной будет? Не ответив, молодой правитель повернулся и крикнул: — Тагавор! Он направился к вошедшему князю. — Пойдём отсюда. Здесь душно. Фрона, закусив губу, смотрела ему вслед. Аминтас сидел в саду до тех пор, пока не стали расти вечерние тени. «Неужели и правда, Дейотар затаился?.. Фрона не лжёт. Это видно. Сейчас она как раненная, шипящая змея, стремящаяся скрыться под камень. Пусть зализывает раны, а потом…я решу, как поступить. Дикая страсть царя к золоту мне известна. Главное — отдать обещанную дань Клеопатре, Риму. И с чем останется Галатия? Нужно найти могилу Дейотара. Как сын я обязан отдать царственные почести отцу. Никого это не удивит и не насторожит».