Легенда

Аминтас лежал, закинув руки за голову и обдумывал, сказанное, в порыве отчаянья, Флорой. Нет, он не шутил с выбором царицы. В недавнем послании из Александрии об этом звучал открытый намёк-пожелание. Не хватало ещё, чтобы консул и Клеопатра сами подобрали ему супругу! После приёма послов и решения неотложных дел, он и Тагавор, каждый день, проводили в занятиях по стрельбе из лука, тренировкам по владению мечом, арканом и метанию ножей. Загон для объездки лошадей на заднем дворе Белого дворца, был единственным местом, где они, не боясь быть подслушанными, говорили свободно. Именно там Аминтас сказал верному советнику о стремлении римского сатрапа связать его новым браком. — Как по мне, то не плохая идея. Можно воспользоваться обычаем персидских владык. Как когда- то твой отец. Если жена не по вкусу, всегда можно… в гареме так много нежных красавиц. — Все эти красавицы, раскрашенная заурядность! — пренебрежительно скривился Аминтс. — Ими управляла старая гарпия Фрона! — Шшш, — Тагавор приложил палец к губам. — Теперь ты не можешь говорить открыто. Вокруг сотни глаз и ушей. Иначе ты не сможешь достичь ни одной своей цели. — Понимаю. Моя лояльность сейчас особенно важна. Клянусь, каждый из тех, кто причастен к гибели Артавазда и разорению Армении, получит по заслугам! — Мне нравится, что ты, внешне, всегда невозмутим. Почему же сейчас так несдержан? Подумаешь, велика важность — жена. — Ошибаешься! Для меня жена не просто женщина. Мне необходимо преодолеть себя, чтобы решиться на такой шаг. — Аминтас с силой натянул лук из рога оленя и выпустил стрелу. Та попала прямо в цель. — Разве ты не понимаешь, каково это? Тосковать по… — он замолчал и, вытер выступивший на щеках пот. — Возможно, я мало люблю Катраминэ. — Прости, — Аминтас устало вздохнул, понимая, что его друг не меньше тоскует по своей супруге. И ловко прячет эту тоску за весёлым шутовством. — Я думал, что никогда не смогу полюбить, пока не встретил Лилэйю. Она самая необыкновенная женщина! Её чистота и прямодушие, её вера и жизнелюбие, глубоко поразили меня. В моём сердце никто не сможет затмить её очарование. Несмотря ни на что, я счастлив, что хоть недолго, был рядом с ней. — Как же судьба несправедлива к тебе и Лилэйе! — Судьба. Неужели это действительно моя судьба? Если бы отшельник сказал мне это тогда…. Тагавор ты так много сделал для меня. Даже не знаю, как отблагодарить тебя? — Полно, Аминтас! — Князь похлопал его по руке. — Я лишь надеюсь, что однажды, ты встретишь ту, кто вернёт тебе счастье. Теперь ты правитель этой страны и не можешь действовать импульсивно. Ты не свободен в своих поступках, ведь от них зависят судьбы людей. Обсудив с Тагавором неприятную ситуацию, Аминтас, впервые, задумался. Со дня событий в Тарсусе произошло многое. И в этой бешеной скачке, Аминтас не замечал времени. Первый раз с тех пор, он подумал, что его жизнь разделена на три части, и в каждой из них была женщина. В юности — Мелита, в недавнем прошлом — Лилэйя, теперь рядом Флора, а в будущем? Будущее было неясно. Он признавал: каждая женщина была ему дорога. Вершину телесного наслаждения давала Мелита. Такого восторга и бешеной страсти он ни с кем не испытывал. Лилэйя принесла с собой уверенность, вернула утраченную волю и радость к жизни. При всех их непониманиях и распрях, он чувствовал её любовь во всём и сам отвечал нежностью на нежность. Аминтас знал, рядом с женой он сможет преодолеть всё и всех, даже себя. Флора — покой, уют, тепло и необыкновенная преданность. Вот только окончательно впустить девушку в свою жизнь он не мог. Сердце болезненно замирало, как только он вспоминал Лилэйю. Оно ничего не забыло и не остыло, чтобы открыться навстречу и согреть своим теплом новую любовь. Если бы Аминтаса спросили, кто из трёх женщин ему дороже?.. Он не смог бы ответить. Потому что любил. И только поэтому дал согласие князьям и евпатрилам на выбор царицы. Не для себя, а ради мира и покоя в стране.

***

Лилэйя стояла, придерживаясь рукой за косяк двери. Расставшись с Тусом, она почувствовала страшную усталость. Все эти месяцы её поддерживало напряжённое желание и вера, что семье, отцу, удастся спастись! А что она сделала для этого?! Ничего. Ей самой пришлось скрываться от преследования. У неё не было средств и армии, чтобы попытаться помочь им и не позволить иноземцам уничтожить Арташат. У неё не было сил. «Отец, прости свою неразумную дочь!..» Лилэйя почувствовала, как спазм сжал ей горло. К глазам прихлынули слезы. Гордость их сдержала, и они как камень упали на сердце. «Хочу его увидеть и спросить — почему?» Она вошла в комнату, где мирно спала Катраминэ, бросилась на ложе и, уткнув лицо в подушку, чтобы не слышала подруга, заплакала.

***

Галатянки, гречанки, персиянки, парфянки, ливиянки, и даже египтянки, каких только красавиц не перевидал Аминтас за эти дни! Однако эти смотрины были ему не в радость. Чего не скажешь о князе Тагаворе. Молодой сластолюбец во все глаза смотрел на райских птиц, слетевшихся в Анкиру, вздыхал от восхищения и качал головой. — Эх, если бы у меня была твоя возможность выбирать! — в полголоса признался он. — Многие женщины, особенно персиянки, по красоте не уступают армянкам. Хотя, моя Катраминэ и ростом выше и статью краше. — Если бы Катраминэ услышала тебя сейчас, ты бы больше не взглянул на женщин, уподобившись служителю гарема евнуху. Тагавор засмеялся. — Она бы меня оскопила! — И заметь, это только за слова, — усмехнулся Аминтас. — Про действия уж и не говорю. — Убила бы! Но ты же мой друг и не выдашь мои маленькие секреты. Аминтас насмешливо смотрел на разрумянившегося князя. — И большие тоже. Ты сейчас напоминаешь кота возле плошки со сливками. — Винюсь, — подавил вздох Тагавор. — Отведал бы! Нет, ну, это просто невозможно! Для меня смотреть на красавиц и не действовать…пытка. — Смотри, чтобы это не узнали наши враги. — Хохотнул Аминтас. — Иначе, когда-нибудь, тебя ждёт изощрённая пытка. «Способен Тагавор рассмешить меня… Когда я последний раз радовался? — равнодушно глядя на очередную красавицу, подумал он. — Не помню. За повседневностью, совсем одичал и перестал различать дождь за окном идёт или снег. Всё вокруг кажется сном…или кошмаром. Сколько же их? Потерял счёт. Рано или поздно всему суждено закончиться и этому дню тоже». Аминтас старался прогнать невесёлые мысли, как в самом конце вереницы кандидаток в невесты увидел знакомую одежду, которую носили мужчины армяне. Они стояли, сплотившись кругом, на ступенях мраморной лестницы, ведущей к возвышению. Аминтас попытался справиться с непонятным волнением при виде армян, когда Тагавор произнёс: — Государь, прибыли посланники из Арм… — князь запнулся и, переведя дух, продолжил: — Из восточного княжества Карин. Один из армянских посланников склонился перед молодым царём в глубоком поклоне: — Государь, прими эти подношения в знак уважения и примирения. Он взмахнул рукой и тотчас в зале появились рабы, несущие на плечах тюки с тканями, амфоры, дорогое оружие и шкатулки с драгоценностями. Чтобы унять дрожь в пальцах, Аминтас сжал руки в замок и губы его растянулись в кривой усмешке. Он равнодушно взглянул на груду дорогих подарков у ног. — А теперь, повелителю Галатии, от нашего правителя особый подарок. Жемчужина княжества Карин, высокородная красавица княжна. Как и прежде, при появлении претендентки у входа в тронный зал ударил гонг, двери распахнулись, впустив трёх женщин. Две шли по правую и левую стороны от третьей, идущей посередине. Невысокого роста, хрупкая фигура девушки, просто тонула в пене тёмного, вышитого замысловатыми светлыми узорами, свободного одеяния, с золотистого шёлка покрывалом на голове, которое скрывало её лицо. И только чёрные, вьющиеся волосы, падали каскадом до колен девушки. Молчание затянулось, и по рядам армян пронёсся тревожный шепот. Пересилив себя, Аминтас произнёс: — Благодарю. — Снисходительно кивнул в сторону девушки. — Так это и есть особый подарок в знак дружбы? — Да, государь. Аминтас обратился к княжне. — Я уважаю армянские обычаи и традиции. Однако если ты вошла сюда, то должна знать, что в Галатии они не приняты. Почему же ты до сих пор в покрывале? За девушку тотчас ответил посланник: — Княжна прибыла в Анкиру, чтобы заключить с тобой брачный союз. В этом зале находятся другие мужчины и ей нельзя открывать лицо. Надеюсь, повелитель поймёт. — С каких это пор законы Армении действуют в Галатии? В нашей стране не место ненужным обычаям! — Аминтас опять обрати взор в сторону девушки. — Позволь взглянуть на тебя. Подними покрывало. Тагавор, поддерживая друга, с выражением удивления на лице произнеся: — Делая подарки повелителю Галатии, вы должны соблюсти наши законы. Посол приложил руку к груди и поклонился. — Мы не смеем ослушаться. Две девушки бережно сняли покрывало и, перед Аминтасом предстало девичье лицо ото лба и до самых губ закрытое маской из чёрной ткани. По залу покатился ропот и возгласы: — Какое неуважение! — Это насмешка! — Как они смеют?! Аминтас нахмурился и сжал губы. Он не успел открыть рот, как услышал негромкий голос, в котором звучали твёрдые нотки. — Моя вина лишь в том, что я дочь высокородного князя. Не побоявшись дальнего и опасного пути, я приехала сюда как заложница мира между нами. И никак не могу стать виновницей вражды. Если я не придусь тебе по душе, как я смогу опозоренной вернуться в Карин? Это здесь нет законов бывшей Великой Армении, а в нашем новом царстве они в силе. Если меня увидят другие мужчины, мне уже никогда не стать супругой достойного человека. В этом дворце, лишь ты, повелитель, сможешь увидеть моё лицо. — Только я один, так? — Верно. И если я не буду нужна тебе в качестве супруги или… наложницы, то… и ты не увидишь моего лица. Я вернусь назад в Карин. — Ведь ты принесена в дар. — Но я не рабыня. Моя страна искренне желает заключить с тобой мир. Если ты не согласен, то никакого союза не будет. И я надеюсь вернуться назад непоруганной. Сердитая складка между бровей Аминтаса разгладилась, и усмешка коснулась губ. — Вовсе не плохая идея. Вместо распрей и крови, объятия красавицы. Не кажется ли тебе, что ваш правитель недооценил меня? Неужели я так похож на насильника? Шея девушки порозовела, от чего Аминтас понял, что она покраснела от смущения или гнева. И если до этого голос её звучал тихо, то сейчас она громко произнесла: — Не стану тебя больше убеждать! Наша страна не в бедственном положении, чтобы унижаться. Я думала, повелитель Галатии может принимать решения. Однако я ошиблась. Повелительный тон, и то, как она говорила… Вот она слегка склонила голову влево. В разрезе маски — прищуренные глаза и этот лёгкий взмах руки, когда она не просто сказала, приказала послу: — Мы возвращаемся в Карин. Сердце Аминтаса бешено забилось в груди. Он почувствовал, что не может пошевелиться, тело не слушается. В висках с силой пульсировала кровь, а внутри загорелось пламя. Посольство армян уже достигло дверей, когда он крикнул: — Не спеши! — Неужели ты, повелитель, опасаешься показать свои истинные намерения? Или я как-то могу навлечь беду на Галатию? — Женщины не так безобидны, как ты думаешь. Их красота способна покорять не только мужчин, но и царства.  — Равно, как и многие мужчины. Женщины слепо доверяют им, поверив в сказки об их страданиях. Аминтас молчал с минуту, затем повернулся к армянскому послу. — Можете возвращаться в Карин. Я принимаю дары и княжну. Мир заключён, потому что я… очень хочу увидеть лицо этой женщины. Со всех сторон раздались возгласы. — Процветания Галатии! — Пусть Боги оберегают нашего повелителя!

***

Полумрак окутывал комнаты, в которые её привели два часа назад. Не снимая маски, Лилэйя сидела на вышитом золотыми узорами, тяжёлом покрывале, застилавшим широкое ложе. Сердце до сих пор трепетало в груди. Увидев Аминтаса через столько времени после расставания в Тарсусе, она ощутила радость и гнев. Он всё такой же, как при первой встрече. Время мало изменило его внешне, так же строен и красив. Разве только небольшие морщинки пролегли возле рта, стал уверенней и в голосе появились властные нотки. Лилэйя встала и подошла к окну. Что он скажет и как поведёт себя, когда увидит её без маски? Она не услышала, как кто-то вошёл в комнату и только когда прозвучал тихий голос, вздрогнула и обернулась: — Княжна. — Аминтас пристально смотрел ей в глаза. — Я поступил, как ты хотела, и позволил тебе остаться. Отчего же ты до сих пор в маске? Он протянул руку к её лицу. Лилейя отпрянула и отвернулась. — Хорошо, спрошу по-другому. Почему ты здесь одна? Где же твоя любимая служанка Саламо? Лилейя… От неожиданности и удивления Лилэ молчала. — Удивлена?.. Вначале, как только ты произнесла первые слова, я не поверил, а потом… узнал. Всё это время… Разве я мог забыть?.. Тебя… Лилэйя слушала как зачарованная. Тот ли это Аминтас которого она ненавидела? Она стояла возле узкого окна, освещённая тёплым мерцанием жаровен с гордо вскинутой головой. Медленно распустила узел ленты и, открыв лицо, повернулась к Аминтасу со словами: — Ты не ошибся. Это я. За время разлуки, Лилэйя похорошела. Всё хрупкое и девичье исчезло. Перед ним стояла женщина в полном очаровании зрелой красоты. Дрожащими пальцами Аминтас взял из её рук маску и отшвырнул в сторону. — Твоё лицо…голос… — на его глазах показались слёзы. — Как же было больно оставлять тебя. Аминтас шагнул к Лилэйи и с такой силой обнял, что у обоих перехватило дыхание. Лилэ окаменев, замерла, не понимая, как может плакать этот предатель, ставший косвенным убийцей её отца.