Легенда

Шаги Аминтаса гулко отдавались в огромном пустом зале. Полумрак окутывал яркие фрески и узоры на полу из разноцветного мрамора. Фрески, изображавшие пиршество царя и евпатридов, тонули в нём. Зажатый в кулаке алый плащ волочился за ним по полу. Медленно ступая, он рассматривал фрески и наконец, остановился перед картиной изящно изгибающихся в танце, обнажённых танцовщиц. Провел ладонью по фреске, повторяя плавные формы изображённых красавиц, вздохнул и неслышно ступая, побрёл по пустынной галерее в свои покои. Плащ красной змеёй скользил за ним. Свежая прохлада приближающейся осени, наполняла комнату. Где-то далеко в кварталах Анкиры выли собаки, слышались песни запоздалых гуляк. Аминтас зажёг масляный светильник. Потрескивая слабый огонёк, жёлтым светом выхватывал из темноты широкое ложе, стулья с изогнутыми спинками, стол с кувшином вина и чашей, вазу с фруктами, сыром и хлебом на серебряном подносе. Отломив кусок хлеба и ягоду винограда, отправил их в рот. Есть совершенно не хотелось. И спать тоже. Как можно спать, когда где-то в бесконечных проходах дворца есть комната, а там… Нет! Она выбрала другого. Тысячу раз прав Тагавор, утверждая, что Лилэйя никому не может принадлежать. Боги! Ну, кто придумал, что ночью нужно непременно спать?! Ворочаясь без сна, Аминтас размышлял об особенном мире власти, из которого можно уйти только со смертью. «Если ты родился в царской семье, то с самого рождения, участник политики. Тагавор прав, на троне нет личных отношений, есть только политические союзы. И чем раньше бы я это понял, тем меньше натворил ошибок. Сейчас моя главная задача - обеспечить безопасность народа, как внутреннюю, так и внешнюю, не поднимать налоги, не сопротивляться Риму. Без этого ничего не получится! Значит, чтобы укрепить власть, евпатридов нужно усмирить. Как говорил Дейотар? Только при твёрдой уверенности, что эти внутренние «союзники» не решатся устроить переворот, можно спокойно отбивать атаки внешних врагов. Иначе… могут предать, отослав армию на бойню, а меня - на казнь. Однако государство не может так быстро меняться. Дела не одного года, а может, и десятилетия. Это цель жизни и закон власти для любого правителя». Аминтас вздохнул и, перевернувшись на другой бок, обнял руками прохладную подушку и уткнулся в неё разгорячённым лицом. « Лилэйя, я не могу поверить, что ты из тех, расчётливых, ищущих выгоду женщин. Неужели и правда полюбила этого юношу?.. И верно, он лучше меня. Он близок тебе по крови, убеждениям, он молод. Если бы твоё имя было написано на моей груди, я бы выжег его, чтобы не видеть. Это же так просто! Но как вырвать сердце, чтобы оно не твердило о тебе? Каким вином забвения залить память о тебе, Лилэ?..» От таких мыслей и вовсе расхотелось спать. Поднявшись с постели, Аминтас наскоро оделся и, набросив плащ с капюшоном, вышел в ухоженный, ограждённый высокой каменной оградой, сад. Миновав заросли высоких постриженных кустов и клумбы с благоухающими цветами, отстранил гибкие ветви кустарников и вышел на дорожки, выложенные овальными камешками чёрно-белой мозаики. Аминтас долго бродил, среди царящего безмолвия тисовых аллей, мимо увитых зеленью и розами ажурных беседок. Устав, опустился на мраморную скамью возле фонтана. Появилась желтоватая луна и повисла на вершине кипариса. Ночь властно вступала в свои права. От фонтана повеяло сыростью. Монотонное журчание воды и шум колышущихся от лёгкого ветра ветвей, стрекотание цикад, сняло нервное напряжение. Аминтас поднял глаза к небу и всмотрелся в звёздное покрывало. Далёкое, таинственное, спокойное сияние успокаивающе обволакивало. «Сияние вечности»… - подумал он. Хохот нескольких солдатских глоток заставил вздрогнуть и отвлёк от размышлений. Недалеко от сада находились казармы дворцовой охраны. В свободное от службы время воины развлекались борьбой, выпивкой и игрой в кости. Громко ржали лошади и мелодично перезванивались молоты в кузнице. В ночном воздухе конца лета гулко и чётко слышались людские голоса. Постепенно всё стихло. Сменившиеся вечером солдаты, отбывая свою смену, переговариваясь и посмеиваясь, несли дежурство возле входа во дворец. Они быстро смолкли и вытянулись в струну перед появившимся из темноты сада, молодым государем. Он остановился напротив и, кивнув троим из них, коротко бросил: - Следуйте за мной. В сопровождении солдат охраны, Аминтас покинул Белый дворец.

***      

Дверь в комнату была открыта. Катраминэ заглянула вовнутрь. С закрытыми глазами Лилэйя сидела на краю ложа. Тень длинных ресниц легла на щеки. Румянец больше не покрывал матовую белизну её лица. Катраминэ тихонько вошла и. приблизившись к подруге, села на пол, крепко обняв её ноги. Лилэйя ласково коснулась ладонью её щеки и произнесла: - Не переживай за меня. - Я же вижу, как ты взволнована! Все хорошо? - Теперь я спокойна. Главное было выяснить правду и принять всё, что он скажет. - Главное перестать считать его врагом. - Он не враг, но и… - Перестань, Лилэ! Ты любишь его, а он тебя. Что ещё для счастья нужно? - Катраминэ не всё так просто. Я не могу вновь стать супругой и царицей Галатии, но и наложницей тоже не стану! - Аминтас предложил тебе это? - Да! - слёзы обиды засверкали в глазах молодой женщины. - Ах, он!.. – Катраминэ задохнулась от возмущения. Она любила Лилэйю как сестру и плакала, когда подругу постигли неудачи в браках. Медленно встав с кровати, Лилэ взяла Катраминэ за руку, заставляя подняться. Её рот скривился в нервной улыбке и, она продолжила: - Я сказала ему про… Туса. - Не думала, что ты решишься на такой шаг. - Раньше между нами всё было ясно и понятно. Теперь иначе. И Аминтас прав, живя под крылом отца в своём уютном мире, я не понимала, как страшна жизнь. Всё закончилось и сгорело в один миг. Я увидела всю её черноту и мерзость. Осознала уготованное мне судьбой. Там нет места для нашей любви. - Что он на это ответил? - Отпустил… с просьбой погостить. - И всё? Побежавшие по щекам Лилэйи слёзы стали ей ответом.

***

Анкира была не таким уж и большим городом. К тому же в ней были зоны свободные от жилых строений, таких как центральная площадь, называемая на греческий манер агора, и десяток садов и парков. Римское веяние представляло собой акведук и терма. Храмы и несколько триумфальных арок на широких вымощенных камнем улицах, базилики, особняки знати, театр и ипподром. На самом высоком месте столицы, за каменной оградой - Белый дворец с его обширным садом и фонтанами. Это был центр Анкиры. Для солдатских казарм отводился целый квартал, прилегающий к этому помпезному сердцу города. Бравые вояки испытывали потребности в женской ласке и заботе. За службу солдаты получали немалое вознаграждение, и к казармам постоянно слетались легкомысленные весёлые девицы, готовые за звонкие монеты одаривать их любовью. К казармам пристроились ремесленные кварталы, где улицы становились уже, но всё так же вымощенные, с невысокими, в несколько этажей, принадлежащими царской казне домами. Первые этажи домов, по фасаду покрытые штукатуркой, с портиками и кирпичными колоннами, занимали лавки, мастерские. Верхние этажи сдавались внаём под дешёвое, непритязательное жильё. Пол этих жилищ пестрел чёрно-белой мозаикой. Иногда верхние этажи украшали узкие балконы, окна же от холода закрывались ставнями. Рядом с высокими зданиями, ютились одноэтажные дома, с небольшими внутренними двориками и мастерскими. И на каждой улице по два общественных колодца, с питьевыми фонтанами. Латрина* с рядами мраморных сидений. Проточная вода смывала нечистоты в городскую сточную канаву. Почему он пошёл в город? Аминтас и сам не знал. Четверо вооружённых солдат тенью шли за ним. Аминтас проходил квартал за кварталом и наконец пришёл туда, где стоял дом горшечника Ферера. Он знал, теперь в этом доме жили другие люди. Тэрапан постарался донести об этом впервые же дни по его прибытии в Анкиру в качестве властителя. Вот тропа, идущая параллельно этой улицы. Если свернуть за угол и пройти ещё полквартала, впереди будет тропа к храму, Аминтас остановился. Охрана тут же встала за его спиной. Он усмехнулся, взял факел из рук одного из стражей и двинулся дальше. Миновав храм, свернул к восточным воротам. На самой окраине улицы, почти у городских стен, на взгорке – три тополя. Аминтас остановился и приказал охране остаться. - Дальше я пойду один. - Государь… - попытался возразить один из стражей. - Я пойду один. - Не повышая голоса, твёрдо повторил Аминтас. – И не смейте соваться туда. На покрывале, подложив под голову руки, спала девушка. Аминтас усмехнулся про себя: «И почему решил, что только я ходил сюда на свидания? Сколько лет прошло… Эти деревья по-прежнему притягивают к себе влюблённых. Почему же она одна?» Бледно сиреневый свет луны падал сквозь ветви прямо на лицо спящей. Аминтас присмотрелся и внутренне содрогнулся. « Боги, ну как же так?! Этого не может быть!» Он замер неотрывно глядя в девичье лицо. Спящая была разительно похожа на Мелиту. Она чему-то улыбалась во сне. Аминтас сел на траву рядом с ней. Девушка пошевелилась. - Спи, спи... – прошептал Аминтас. – Не хочу тревожить твой сон. Хочу просто смотреть на тебя. Смотреть и видеть… свою юность… и такую безмятежную, тихую, светлую любовь. Девушка пошевелилась. Что-то прошептала во сне. Аминтас наклонился ближе к её лицу и услышал слово, которое заставило его стремительно отпрянуть. Спящая произнесла его имя. «Да это же… это же Мелита! Но почему она здесь? Хм…Я и себе могу задать этот вопрос: Почему я здесь? Потому что мы всегда будем приходить сюда. Пока стоит Анкира, пока растут эти тополя. Будем приходить… я и она. Здесь остался иной мир. Мир, в котором мы жили. В котором мечтали, любили и надеялись. Дальше… другая жизнь. Безнадёжная и мучительная. Спи, Мелита, и пусть тебе снятся хорошие сны». Аминтас сел возле другого тополя, напротив и, прислонился спиной к стволу. Шершавая кора ещё хранила дневное тепло. Мелита зашевелилась и, приподняв голову, заметила силуэт человека сидящего под деревом. Ночная темень скрывала его лицо, но голос, услышанный ею сквозь сон, был до боли знаком. Тихо спросила: - Ты пришёл? Пришёл…сюда. Ответ развеял все её сомнения. - Так же как и ты, Мелита. - Потому что тут нет правительницы Киликии. - Потому что тут нет царя Галатии. - Есть только ты и я. - И то, что было и навсегда осталось под этими тополями. - Не уходи, пожалуйста. Останься здесь как можно дольше. - Я не уйду. Мелита села и подставила ладонь под лунный луч. - Помнишь, ты однажды сказал: «Клянусь вот этой луной, что я никогда не оставлю тебя». - Ты закрыла мне рот ладонью и попросила не клясться. Пообещала, что ничьей, никогда не будешь. Только моей. - И никогда ничьей не была. Только твоей. Никто больше не вошёл в моё сердце. Аминтас, я виновата в том, что испугалась, что выбрала жизнь родных, не узнавала, жив ли ты. Слёзы струились по лицу Мелиты. Аминтас не видел их, но чувствовал их в голосе девушки. - В этом моя неискупимая вина перед тобой. Скажи, если человек уходит из жизни, то, через какое-то время, его близкие имеют право на счастье. «Ты спрашиваешь, оправдываешься, или утверждаешь?» - хотел спросить Аминтас, а вместо этого ответил: - Конечно, имеют. Тогда…по молодости и, наверное, от отчаянья, мне хотелось, чтобы рядом со мной была ты. Однако потом понял: ты бы не выдержала той жизни, которая ждала меня впереди. – Он нахмурил брови. - Это даже к лучшему, что ты вышла замуж и уехала. Твоя судьба сложилась по-другому - Почему ты решил, что я бы не выдержала? - Если мне как-то удалось выжить, то… ты бы не смогла. Хочешь, покажу, где я жил? Дай руку.- Резкий жест протянутой руки отмёл все доводы и возможное сопротивление Мелиты. - Идём.

***

Бывшая царица Фрона лежала на ложе и тоскливо оглядывала окружавших её рабынь, грызла поджаренные фисташки. Одни рабыни вышивали, другие плели гирлянды из цветов и перешёптываясь, опасливо посматривая в её сторону. Изгнание из Анкиры не было в тягость. Дни её проходили в праздности. Та же роскошь и сытная жизнь по-прежнему окружали Фрону и она ни в чём не нуждалась. Угнетало другое. Отсутствие возлюбленного Тэрапана и оторванность от внутренних и внешних дел государства. Два раза в месяц верный тетрарх присылал к ней гонца с письмами, и она всегда была в курсе дел новоявленного царя. Конечно, Тэратапан рисковал, но Фрона знала, что ради любви к ней, он готов на многое. Как только в двери, без доклада вошёл запыхавшийся посланник их Анкиры, Фрона села на ложе и взмахом руки выслала рабынь из покоев. Так же молча, указала гонцу на резное кресло из чёрного дерева, стоявшее возле ложа. Гонец преклонил колено и протянул ей свиток. Как только Фрона приняла послание, устало опустился в кресло. Прочитав послание Тэратана, Фрона, не стесняясь в выражениях, разразилась руганью: - Блаженный! Разве консул и Сенат назначили его царём для того, чтобы он воплощал свои безумные идеи? Лучше бы отказался от власти, чем смешить Богов! Чего он этим выбором царицы достигнет?.. Воистину ему больше подходило к лицу быть нищим чем правителем! Проклятый варварский ублюдок! Зря я послушалась тебя, мой дорогой. Нужно было действовать… – она обратила красное от гнева лицо к посланнику. - Много съехалось желающих породниться с сыном рабыни? На лице гонца промелькнуло равнодушное выражение и, так же равнодушно, он ответил: - Много, повелительница. Почти из всех соседних княжеств и царств. И даже из… - он понизил голос до шёпота: - разрозненной Армении. - Даже так. Хм… Бедная царевна, - притворно вздохнула Фрона, вспомнив дочь Артавазда. – Дейотар сосватал её за своего ублюдка. Правда, он недурён собой, но… он ведь проклят! Такой человек может принести несчастья. Мало того, разведясь, он опозорил несчастную. Вот уж не хотела бы я своей дочери такого мужа! - Мудрые слова, великая царица. - От недостойной женщины – недостойное потомство. Нужно будет послать утешительный подарок Лилэйе. Пусть порадуется. Не велика потеря! Её язвительную речь прервала правительница внутреннего дворца, с поклоном доложив: - Божественная, прибыл ещё один гонец? - От царя? – неприязненно поджала губы Фрона. Она подумала, что Аминтас прислал ей приглашение на торжества по поводу выбора супруги. - Из Александрии. Прикажешь впустить? - Немедленно! – Фрона быстро выбралась с ложа. Повернувшись к посланнику Тэрапана, произнесла: - Иди, отдыхай и ожидай моего ответа. Спустя несколько минут её блестящие от возбуждения глаза ласково смотрели на посланника Клеопатры. - Твоё усердие будет щедро вознаграждено. - Я спешил передать тебе послание от божественной Клеопатры и её супруга. – Счастлива, что они удостоили меня своей милостью. Я молила Богов об этом. – Молитвенно сложа руки, Фрона возвела глаза вверх и изобразила улыбку на лице. - Да будет их власть самой сильной в мире, а царствие долгим. - Да будет так! - горячо отозвался гонец. – А если у кого-то возникнут сомнения, пусть узнают гнев богини Нила. Фрона напряглась. - Рассказывай.

***

Аминтас вёл Мелиту по тропинке мимо разросшихся кустов и стройных кипарисов, туда, где оставил свою охрану. Увидев, что правитель возвращается не один, лежащие на траве стражники поднялись со своих мест. - Эта женщина пойдёт со мной, - не останавливаясь, коротко бросил им Аминтас. Минуя район складов и мастерских, он решительно повернул в сторону нижнего города. Нижний город, словно вена с тёмной кровью, состоял не из улиц, а из десятков переулков, запрятанных в глубине Анкиры. Здесь невозможно было встретить евпатрида-аристократа, или порядочного горожанина. Даже городская стража предпочитала заходить сюда реже. В споры, драки, а порой и убийства - не вмешиваться. Здесь было доступно всё и, приобрести можно было всё, чего не было в других районах Анкиры. Беспокойный, грязный, беспечный, весёлый и порочный нижний город жил по своим порядкам и обычаям. Мелита пугливо посмотрела на Аминтаса и поняла: сейчас ей необходимо молчать, покорившись его воле и желаниям. И вот вместо богатых вилл, храмов, публичных заведений, лавок менял и купцов, начались улочки с крохотными, покосившимися, порой без окон, хибарками. К каморкам ютились корчмы, кабачки и заезжие дворы, где находили приют чужеземцы, наёмная солдатня, воры, разбойники, продажные женщины и нищие. Запах несвежей рыбы, гнилых овощей и фруктов, мочи и нечистот, выливаемых из домов в сточные канавы, резко ударил в нос. Прикрыв ладонью нос и рот, Мелита поморщилась. Аминтас не обращал вниманье на отвратительное зловонье. Если другие районы Анкиры мерцали сотнями огней от факелов и светильников, то в этом богами забытом месте кое-где мигали светлячки ламп над входами в заведения. В одной руке держа факел, а другой крепко сжимая руку Мелиты, Аминтас уверенно шёл вперёд. Стражники с обнажёнными мечами и с факелами в руках, молча шагали следом. Аминтас резко остановился возле открытых дверей, из которых доносилась музыка, топот танцующих, и запах подгоревшего сала. Усмехнулся и, отступив в сторону, подождал, пока из входных дверей заведения вытолкают пьяного на улицу. Не выпуская ладонь Мелиты, переступил порог. Попав в освещенную, с низким потолком комнату из темноты, она зажмурилась. До неё донёсся голос Аминтаса: - Можете выпить и отдохнуть. Меня и госпожу не беспокоить, пока я вас не позову. Почтенная хозяйка, - он кивнул седой, толстой, чуть сгорбленной женщине, которая подслеповато щурясь, рассматривала их. – Пусть принесут кувшин молодого, неразбавленного вина! Звуки свирели, авлоса и бубна, крики танцующих, перекрывали его слова. - Как скажешь, господин, - оценивающе поглядывая на Мелиту, прошепелявила старуха. - Моё заведение самое лучшее, а тебе видимо есть чем заплатить мне и этой красавице. - Твои порядки мне известны, Эдоне. Он сел на широкую лавку, возле деревянного стола и, жестом указал Мелите располагаться напротив. Через минуту служанка принесла кувшин и две глиняные чаши. Прижимая ладони к разгорячённому лицу, Мелита, с опасливым любопытством, осматривалась. Несколько столов занимали, возбуждённо рассказывая что-то друг другу, компания хмельных мужчин. Один из них грубо схватил за руку, усердно вытиравшую столы, от разлитого вина и остатков еды, служанку. Усадив её на колени, запустил пятерню за вырез туники и сжал девушке грудь. Она не отбивалась и не закричала от боли. Когда мужчина вложил в её ладонь монету, заискивающе улыбнулась: - Идём со мной. Солдаты подмигнули счастливчику и проводили пару двусмысленными шутками. Аминтас сидел, опершись локтями о стол и подперев подбородок ладонями, пристально смотрел на Мелиту. «Что он сейчас думает обо мне?» - подумала она и с замиранием сердца, прерывисто дыша от волнения, произнесла: - Отчего это случилось именно с нами?.. Увидев тебя, подумала: «Вот теперь нет преград между нами». А оказалось, к тебе, по-прежнему, Мелита не может приблизиться. Ты не хочешь подпускать меня к себе и сам … не придёшь. Прости меня за то, что в Тарсусе… Я думала, что так сумею удержать тебя. Не смогла. В моей жизни ты тот, кого я не могу забыть. - Мне тоже было трудно забыть тебя. - Отец сказал: твоя любовь навлечёт на меня опасность. Она могла стать причиной рабства и даже смерти всей семьи. Послушала его…и всё же надеялась, что ты избежишь страшной участи и спасёшься. - Твой отец оказался прав. В самом деле, я был слишком легковерным. Аминтас улыбнулся, и Мелита почувствовала себя бесконечно счастливой. Впервые со дня их встречи после долгих лет разлуки, он не хмурил брови, не отворачивался от неё, а в выразительных глазах светилась мягкость. Нет, она никогда не жалела, что её угораздило полюбить сына Дейотара, хотя всё оказалось таким безнадёжным. - Вообразил, что смогу изменить к лучшему жизнь людей. В итоге стал изгоем без имени. – В голосе его звучала мягкость. - Ты стала не просто любимой, единственной, самой красивой, ты была моим прибежищем от жизненных бед. Многое из того времени не могу воскресить в памяти. – Аминтас взглянул на кувшин. Лицо его стало задумчивым. - Потому что…вино. В небольших количествах этот дар богов не вредит, а приносит наслаждение и веселье. Однако если хочешь забвения, то… рано или поздно очнёшься в сточной канаве. Я хотел забвения. Он замолчал, потому что к ним подошла юная, стройная девушка, облаченная в прозрачную тунику с накрашенными кармином щеками и губами, с подведёнными чёрной краской бровями. Она лукаво сверкнула в сторону Аминтаса обведенными зелёной краской миндалевидными, влекущими глазами и, не обращая внимания на Мелиту, запустила ладонь в его волосы и игриво произнесла: - Пойдём со мной, красавчик. Её рука с призывно звякнувшими, медными браслетами, скользнула в распахнутый вырез его куртки. Аминтас перехватил руку девушки и бесцветным голосом произнёс: - У меня есть с кем пойти. Девушка пренебрежительно скривилась в сторону Мелиты. - Уверяю тебя, я лучше её. - Не сомневаюсь, что твоё тело жжёт как огонь. Только я не из тех, кто забавляется одновременно с двумя. Девушка притворно вздохнула и направилась в дальний угол, где развлекались солдаты охраны. Аминтас перевёл взгляд в сторону Мелиты.: - Гибельное очарование запретного. - Побледневшими губами произнесла она. - Страшно. - Очень быстро я перестал бояться таких вот, не похожих на обычных женщин, красавиц. - Ты говоришь правду?.. Аминтас встал и протянул ей руку, приглашая пойти с ним. Недоумевая, Мелита поднялась из-за стола и молча пошла вслед. Прихватив с собой чаши и вино, прошёл в дальний угол и поднял серого цвета плотный занавес. Маленькая темная каморка с нешироким деревянным ложем, на кожаных скрипучих ремнях, застланным серым покрывалом. На стенах нацарапаны непристойные рисунки и надписи. В нише тускло горела коптившая лампа. - Заходи, - Аминтас подтолкнул её вперёд и, войдя следом, опустил занавес. Поставил вино и чаши, рядом с лампой в нишу. Криво усмехаясь, произнёс: - Вот мы и в царстве Эрота. Во многих тавернах за медную монету найдутся такие коморки для парочек. - Не надо. Аминтас резко обернулся. - Почему? – он наполнил вином чашу и выпил её. – Испугалась! Да, правда, бывала у меня случайная любовь в тёмных подворотнях или на грязной дерюге в таких вот норах, которым я был рад. Ведь хоть какая-то крыша над головой. Бывало неделями лишь кислое вино и ни куска хлеба. Им и жил... голодал, нищенствовал. Десятки раз мог умереть, но что-то меня уберегало от гибели. И именно живя на краю, я узнал подлинную цену всему в этой жизни. - Перестань! Аминтас замолчал и сел рядом. - Как же ей удалось пробить этот щит и войти в твоё сердце? - Не надо вспоминать в этом мерзком месте о Лилэйе. - Хорошо. Кто же тогда мы с тобой? - Мы?!. Ты для меня, а я для тебя, остались... мечтой. Он опять налил вина. - Аминтас, не нужно. - Мелита мягко забрала чашу из его рук. – Слышишь? Не нужно. - Ты не понимаешь. - Он устало смотрел на неё. - Понимаю. Ничего хорошего тебе это не принесло и не принесёт. Ну, успокойся. Не рви сердце, милый мой. - Подбородок Мелиты задрожал и, слёзы градом покатились из уголков подведённых сурьмой глаз. - Никто не стоит этого. Ни я, ни она… – она крепко обняла Аминтаса. – Никто! Аминтас смотрел куда-то вперёд себя. Мелита провела ладонью по его тёмно-каштановым, мягким волосам. - Хочу чтобы ты знал: даже если ты отвергаешь меня как женщину... В ответ он горько усмехнулся и закрыл глаза. - Мне осталось в жизни лишь одно: искупать вину перед тобой. Аминтас остановил её взмахом руки. Понимая, в каком он сейчас состоянии, Мелита не могла замолчать. - Как же мне не говорить, если скоро ты скажешь, кого выбрал! - Я не останусь в Анкире. - Что? – молодой женщине показалось, что она ослышалась. - Не хочу больше приходить сюда. В горах, я построю новый город. И когда он будет хоть немного пригоден для жизни… - Скажи, кого ты выберешь? – вновь перебила его Мелита. - Не знаю. - Выбери меня. Пожалуйста. Аминтас молчал. - Пусть не царицей. Для меня не это важно. Я согласна стать наложницей, рабыней. Кем угодно! Только быть рядом с тобой. Поверь, я могу жить, пока вижу тебя. Аминтас опустил глаза и в ответ на горячие речи бывшей возлюбленной, коротко произнёс: - Пора возвращаться.