Легенда

Лилэйя потеряла счёт времени, не понимая ночь сейчас или день. В большой комнате без окон с единственной, накрепко запираемой и хорошо охраняемой дверью, она находилась одна. Рабыни заходили и выходили, принося и унося еду, одежду, воду для умывания и всё необходимое для её удобств. На все вопросы не последовало ни единого ответа, как будто они были немыми и глухими. Молодая женщина понимала, что находится в плену. Но где? И кто тот, чьей пленницей она стала? Судя по всему, он знатен, ибо узилище её оказалось золотой клеткой. Она расхаживала по комнате и горькие раздумья не давали ей покоя. «Как говорил отец: это милость богов, что мы не знаем о будущем, об испытаниях, трудностях, горе и несчастьях, которые нас ждут впереди. Если бы всё не было сокрыто от нас, разве бы мы могли радоваться мелочам, наслаждаться счастьем, не воспринимая жизнь как пытку? Многие, зная это наперёд, предпочли бы смерть жизни. Только неведение и вера в лучшее заставляет жить дальше». Её шаги тонули в пушистом меху ковров, устилавших каменный пол. В четырёх углах возвышались треножники с жаровнями. Возле стола и ложа в светильниках горели свечи - дорогая роскошь, привозимая из далёкой восточной страны Куш*. (* - Куш, одно из государств на территории современной Индии). Не слушая убеждений и уговоров Туса, Лилэйя отправилась в дорогу, после того как в Карин было получено известие о победе над Марком-Антонием и его супругой, и их бесславной кончине. Отважный воин и политик, попавший в сети «египетской змеи», как именовали Клеопатру, опутавшую его колдовством, иначе нельзя было назвать его безудержную, безумную страсть к этой женщине, принял единственно правильный выход для благородного римлянина – покончить с собой. И если кончина римского консула Лилэйю не удивила, так поступали многие, то решение Клеопатры, последовавшей за мужем, был полной неожиданностью. Властная, умная царица могла при случае стать базарной торговкой и выторговать у Октавиана и Сената, для себя, и своих детей, лучшую участь. Это не раз ей удавалось, но видимо с принцепсом сделка не состоялась и владычица Египта предпочла смерть позору. Так же сообщалось о немалом военном вкладе царя Галатии в победу над консулом, за что ему были пожалованы непокорные Октавиану провинции, которые он присоединил к территории Галатии. По его же просьбе, Сенатом была выделена материальная и военная помощь старшему сыну, казнённого царя Армении, Арташесу. И сейчас многочисленное войско двигалось к Арташату, чтобы выдворить, оставленные там Марком-Антонием римские гарнизоны, восстановить законного правителя и целостность Армении. Тень её отца в загробном мире может быть спокойна. « Отец, - мысленно беседовала с ним Лилэйя. - Ты – отмщён! Когда нежная и прекрасная царица Клеопатра подвергала вас безжалостным пыткам, чтобы узнать, где находится сокровищница армянских царей, омыта её кровью! Позор и унижение, когда тебя с женой и сыновьями, в золотых цепях, заставили пройти за колесницей этого победителя, омыто его кровью! Убийство и грабёж армянского народа, надругательство над верой, храмами и нашими богами – омыто их кровью! Отец, ваша стойкость, достоинство, не сломленный дух, вызвали не только сочувствие, но и безмерное уважение римского Сената и Октавиана. Эта бесчестная, лживая пара заслужила той кончины, которая их настигла. Им дорога прямиком в Аид! И ты не ошибся когда доверился Аминтасу. Он сдержал слово данное тебе. Твоя неразумная дочь не поверила ему и должна вымолить прощение за свою слепоту и неверие. Большего мне не нужно. Только его прощение». Сквозь небольшое отверстие в потолке, по храму разливался ровный свет, а прямые лучи солнца, вставшего в зенит, упали на алтарь, с золотой статуэткой бога Митры. В честь важного события, подход к алтарю и храм был украшен ранними, весенними цветами, источающими сладко-горьковатый аромат. Смешиваясь с дымом курильниц, он слегка дурманил, навевая лёгкую дрёму. Стоя возле алтаря и слушая мелодичное чтение жрецами благодарственных молитв, Лилэйя мечтала поскорее вернуться в свои покои и немедленно отправится в дальний путь. Ей не терпелось встретиться с человеком, которому она обязана восстановлением поруганного имени и чести отца. Расшитая золотыми нитями красная туника с длинным шлейфом, казалась ей тяжёлой веригой. Высокая причёска, украшенная золотой диадемой, сжимала голову, а длинные, переливающиеся самоцветами серьги, оттягивали мочки ушей, причиняя неудобства. «Скорее, - подгоняла она жрецов. – Скорей!» Вот они встали со своих мест и, образовав круг, пошли дуг за другом вокруг алтаря. Их монотонные молитвы перешли в мелодичное пение. Кажется, молебен подходил к концу. Лилэ в нетерпении сжала у груди ладони. Её хотелось выйти из храма, переодеться, прихватить на первые дни провианта и, оседлав лошадь, ринуться на простор, подальше от храма, жрецов, людей. А больше всего от заботы Туса, которая стала, в последнее время, до невозможности навязчивой и приторной, как засахаренный мёд. Услышав о том, что Аминтас в последний момент перешёл на сторону Октавиана, князь Аршакид фыркнул как колючий ёж и прошипел: - Ничего иного и не ждал от него. Предал в последний момент. Тоже мне – герой! Так поступают только трусы. - По-твоему трусость рисковать жизнью, ради того чтобы добиться восстановления чужой страны? - Не ради Армении он это сделал, а ради выгод, которые ему сулила победа. Если бы не это, Аминтас даже не глянул бы в нашу сторону. Подлость, ум и хитрость у него в крови. - Неправда! На её гневный возглас, Тус ответил с холодным презрением во взгляде: - Зря ты ему доверяешь. Пойми, Лилэ, с ним ты никогда не будешь счастлива. Он – зверь. - Зверь?! Разве он жесток и кого-то убил? - Чтобы иметь звериную сущность вовсе не обязательно убивать. Ты и сама убеждалась не раз: он никому не доверяет, всех сторонится, в его глазах всегда презрение и насмешка. Он – одиночка. Ему никто не нужен! - Ты хочешь сказать со всей уверенностью, что и я Аминтасу не нужна? Под её взглядом Тус поник и опустил глаза. Нет, он не был так уверен. Злился на соперника, потому что тоже любил, к тому же упрямая настырность Лилэйи выводила его из равновесия. - Ты видишь в нём зверя, монстра, а я увидела человека. Павшего духом, затравленного, разуверившегося во всём, отчаявшегося, но всё же человека. Не сразу он стал мне другом, потом любимым. Тус, пойми, Аминтас самый дорогой для меня человек. - До встречи с ним ты не была такой. - Ты с детства привык видеть мягкую, послушную и покладистую армянскую царевну. Однако время, люди и обстоятельства делают нас другими. - Решила принести себя в жертву? - Аминтас не примет жертвы. - В таком случае, зачем спешишь к нему? - На твой вопрос у меня нет ответа. Знаю одно: над любовью разум не властен. - А я? Или моя любовь в твоих глазах – ничто? - Боюсь, Тус, что ты путаешь детскую привязанность ко мне с любовью. - Лилэйя, я все-таки мужчина. И гордый мужчина! - Тогда отпусти меня! Когда Катраминэ протянула ей небольшой кусочек пергамента, принесённого вестником-голубем из Галатии, её дыхание перехватило, а уверенность ехать только окрепла. - Катраминэ, как всё же жестока жизнь! – воскликнула она, не сумев сдержать порыва сердца. - Поманит счастьем, поднимет на крыльях радости до небес и сразу, с размаха, ударит об землю. Всё лучшее исчезает как марево в жаркий день в степи, и только боль и страх сопровождают нас всегда. Аминтас был прав, когда говорил мне об этом, а я не верила, думала: он просто всё видит в чёрном цвете. В ответ на её горькие, отчаянные слова, Катраминэ вздохнула и, обняв, ответила: - В жизни каждого человека случаются мгновения, которые могут изменить её навсегда. Но самое лучшее в ней, это когда настанет день и тебя позовёт неслышимый другим голос, и ты оборачиваешься на зов. Именно тогда происходит самое главное: ты видишь свою любовь, потому что это она позвала тебя. Аминтас, полюбил тебя не только за чистую, нежную красоту, а за честность. Ведь за твоей прекрасной внешностью таятся острый ум и сильная воля. - И эта воля разлучила нас! Тагавор сообщает, что он ранен! Верно говорят мудрецы: рядом с троном – рядом со смертью. Жизнь и гибель моего отца подтверждение этим словам. Теперь и Аминтас ступил на смазанную ядом дорогу. Моя совесть твердит: я должна быть с ним рядом. Сейчас сидя на мягких шкурах в своём заточении, Лилейя вспоминала Аминтаса. Она по-прежнему видела пристальный, с затаённой печалью в глубине, взгляд, ощущала тепло, исходящее от прикосновения его рук, которое она не забыла за полтора года разлуки. Покидая Карин, в последний раз встретилась взглядом с Тусом, который старался невозмутимым, напускным видом не выдавать своего волнения. Лилэйя понимала, с каким трудом ему это даётся. - Прощай. – Усаживаясь на лошадь, едва слышно произнесла она – Не сердись. Я люблю его. - А я люблю тебя. И чем дальше она удалялась от Карин, тем сильнее замирало её сердце от предвкушения встречи. Она помнила, своё последнее пристанище перед пленением. Вдоль берега незнакомой ей речушки росли платаны. Их ветви с ажурной листвой, лёгким тенистым облаком отражались в воде. Остановив лошадь на берегу, Лилэйя спешилась. Сняв с ног с короткими голенищами сапоги, подоткнула за кожаный пояс подол темно синей туники и, зашла по щиколотку в воду. Лошадиная морда ткнулась в её плечо. Она погладила скакуна по гриве и, взяв за уздечку, повела дальше от берега, купаться. Река была не глубокая и стоя по колено в воде, Лилэ умылась, заново перевязала волосы и перехватила их на затылке лентой. Пробиваясь из-под тенистого полога платанов, солнечный свет яркими бликами играл на волнах. Несколько белых облаков на горизонте не портили яркой синевы неба. Оно уже не выцветало до белизны от зноя, как в разгаре лета, которое уже заканчивалось, но дни по-прежнему стояли довольно жаркими. И лишь прохладный ветерок напоминал о приближении осени и вечерами холодил путников, заставляя зябко ёжиться. Потом со спины на воду легла тень, и её сознание окутал мрак. Очнулась она в повозке, которая привезла её в это странное место.

***

Бессонные ночи Аминтаса теперь превратились в мучение. Если он проваливался в сон, его начинали изводить кошмары и, он просыпался от собственного крика, в холодном поту с бешено колотящимся сердцем. Распахивал окно, чтобы ночная свежесть охладила его и единственная собеседница – луна, успокоила натянутые как тетива лука, нервы. Так проходили недели. Жизнь правителя была заполнена обычными делами. Аминтас принимал прошения евпатридов, решал государственные дела, писал распоряжения, обустраивал столицу и почти каждый день получал послания от Фроны. В них царица жаловалась на жизнь и отсутствие должного почтения от назначенных ей в услужение вельмож, а так же сетовала: «любимый сын» не уделяет ей никакого внимания. Иных настораживающих или вносящих беспокойство событий на горизонте не наблюдалось. Значит, причину нервозности, беспокойства и ночных кошмаров, нужно искать в себе. Ему вспоминались слова Тагавора, сказанные в день похорон, когда они оплакивали смерть Флоры. - Правитель должен иметь сердце, в котором нет места горечи. А если его разрывает боль - спрячь слёзы от посторонних. Главное: народ поверил тебе и принял как царя. Не считая маленькой кучки знати. Их ты заставил умолкнуть. Если бы не помогло, они замолчали б навсегда. Доверяй себе. Не падай духом, Аминтас. - За меня не волнуйся. За годы сознательной жизни, я кое-чему научился и многое познал. Все эти правители, союзники, друзья. Жадность, тщеславие, ненависть, зависть, непомерное властолюбие и презрение. А во главе этого – гордыня! Вот что движет ими. Как бы я не призирал Дейотара, каждое его слово имеет под собой основу и смысл. Самое главное, что я вынес из трёх лет моего управления Галатией: в политической борьбе нужно выжидать и нельзя разбрасываться словами. В политике нет предательства, есть предусмотрительность, ибо все цари и правители – волки, которые будут драться за своё. А в любой войне нужно готовиться к худшему. - Аминтас. – Тагавор на мгновение замялся и всё же спросил: - Поэтому ты перестал делиться своими планами, мыслями и ставишь меня только перед фактами и решениями, которые нужно исполнять? – На молчание друга, вздохнул. – Я понимаю тебя. Мы не нашли убийц. Поверь, я приложу все меры для… - Не стоит. Всё и так понятно. Мишенью был я. - Это могла быть Фрона. - Не трогай её. Продолжай действовать как раньше. Усиль охрану, чтобы дальше крепостных стен она не совалась. Наш виночерпий с ней встречался? - Нет! – рассмеялся князь. – Терапан никуда не отлучался. Фроне ничего не известно, даже то, что у тебя родилась дочь. - Я отправил в Рим, к Октавиану гонца с просьбой. - Какой? – насторожился Тагавор. - Это касается Талии. Как только получу ответ, ты отправишь в Рим караван. - Что ты задумал? - Узнаешь, если ответ будет приемлем для меня. В тот день Аминтас не открыл другу правду о своём решении относительно дочери. После гибели Флоры он задумался о будущем ребёнка. Ему не хотелось, чтобы Талиа узнала в жизни то, что довелось пережить ему. В Риме, подальше от Галатии, девочка будет расти счастливо и в безопасности. Для этого будет куплен дом в Риме, обширные земли с усадьбой. Никто не сможет найти её.

***

В тайне ото всех Мелита каждый день проводила возле стены с потайными глазками и наблюдала за армянской царевной. Ей хотелось понять, чем та приглянулась Аминтасу? Отрицать бессмысленно: тело молодой женщины, не тронутое родами, было совершенно, длинные и густые волосы – великолепны, черты лица выразительны и красивы. Мелита тут же подносила к своему лицу зеркало и видела ничем не худшее отражение своей молодости и красоты. - Чем она лучше меня? – шептали её губы. – Почему она, а не я, в его сердце? В юности, поверив словам и обещаниям, я бросила к его ногам цветок невинности. Но ведь он тоже любил меня! И наша любовь не жила одну ночь, когда срывают целомудрие. Аминтас не из тех мужчин, которые перелетают с цветка на цветок. Убеждена, если бы не армянка, он по-прежнему был бы моим. Тем пылким юношей, который валялся у меня в ногах! Раньше я губила мужчин, а сейчас меня губит тот, кто бегал за мной как верная собачонка. Вряд ли он любит её за красоту. Скорее она притягивает его необычной чувствительностью. Ведь до него она была замужем и, возможно эта жемчужина Хайка, изведала не одно сверло. Глупец! Попался на женскую уловку. А я до сих пор схожу с ума, желая только его любви. И почему Антипатр тянет время?! Вечером Мелита послала рабыню с запиской к Антипатру, в которой просила его прийти к ней. Она прихорашивалась перед зеркалом, когда князь переступил порог её покоев. - Так ты никогда не получишь её, - не поворачивая головы заговорила Мелита. – Как не заполучил князь Аршакид. Слушай, Антипатр, ты любым путём должен, силой или как… - Я не совершу насилия над ней. - О, Боги! Нашёл причину. Женщина подчиняется тому, кто ею управляет. И хотя теперь Аминтас обласкан, и ему многое даровано и позволено, однако стрела недоверия пролетела между ними. Действуй! Воспользуйся этим. Запомни, в сложившейся ситуации, пока Лилэйя с тобой, никто не посмеет тронуть тебя. - Эти продажные мелкие князьки присоединились к её брату и захватили Арташат! - О чём я тебе твержу! Чтобы остаться в живых, тебе нужен щит и, она им станет. Ты подстрелишь две дичи: женишься на царевне и сохранишь свою жизнь. - У меня есть возможность это осуществить? - Да. Действуй, как считаешь нужным, а я помогу тебе в этом. – Ласково улыбалась Мелита. - Я знаю, ты решительный, сильный мужчина. Антипатр склонился и поцеловал её в обнажённое плечо. - Ты подобна звезде, повелительница Киликии. - Если, как солнце, взойдёт она, я померкну в его глазах. Выход один: избавь меня от неё, а я избавлю тебя от него.

***

Аминтас сидел на мраморной скамье, в тени старого дуба с широкой кроной, и смотрел, как Талиа, держась за руку кормилицы, неуверенно топает с зерном в маленькой ладошке, к стайке голубей, которые воркуя, бегают кругами, ожидая еды. Сизые, белые, чёрные, они образовали пёстрый ковёр вокруг неё, чем вызвали весёлый смех девочки. «Если бы Флора сейчас была здесь, - думал он, слушая смех дочери. – Как бы она была счастлива». Флора… О ней Аминтас вспоминал всегда с тоской. Она была нужна ему. Не любимая, но такая нужная… Одна ночь любви и именно она родила ребёнка. Наверное, и правда, Анахита услышала мольбу маленькой, земной женщины. Флоры больше нет рядом, но чувство одиночества не так сильно, как раньше, угнетало Аминтас, ведь каждый день он держал на руках маленькое сокровище - дочь. Говорят, что зло приходит в мир с каждым рождающимся человеком. Но разве могут принести в мир зло эти ясные глаза, маленькие ручки, которые он целовал каждый день? Нет. В его Талии живёт добрая и беззащитная душа Флоры. Мысли об этом давали силы жить дальше. Мысленно он часто разговаривал с девушкой из Невриды. «Флора, как тебе живётся там? Никто не будет больше танцевать для меня как ты. Летать, словно птица и быстрые облака, гнуться, как молодое деревцо под ветром, прыгать легко и бесшумно, как кошка. Видишь ли ты оттуда, как радуется каждому дню, просыпаясь по утрам, наша Талиа?» - Повелитель! Аминтас очнулся от возгласа и поднял голову. Перед ним стоял командир дворцовой охраны. - В ворота дворца ломиться какой-то человек из Армении и требует пустить его к тебе. - Из Армении? - встрепенулся Аминтас. - У нас приказ князя Тагавора: никого во дворец не пропускать. Мы задержали этого человека. - Как он назвался? - Князь Аршакид. - Тус?.. – удивлённо протянул Аминтас и поднялся. – Проводите его ко мне. Взлохмаченные волосы, покрытое давно небритой щетиной лицо, на котором огнём сверкали, из-под нахмуренных бровей, тёмные глаза. В грязном, чёрном кафтане, такого же цвета, продранных на коленах штанах, в мятом коричневом плаще и сапогах со сбитыми носками, таким предстал перед Аминтасом князь Тус Аршакид. Аминтас отложил в сторону бумаги и, пригубив вино из серебряной чаши, жестом приказал охране выйти из покоев, оставив его наедине с армянским князем. С минуту они смотрели друг на друга и, Аминтас заметил, что на лице Туса проступили красные пятна. - Где она? – разжал губы князь. Аминтас слегка пожал плечами. - Мне не понятен твой вопрос, князь. - Не хитри! Тус Аршакид смотрел Аминтасу прямо в глаза. Галатянин усмехнулся. Он научился выдерживать любой взгляд. - Ты не расслышал меня, князь? – Аминтас говорил медленно, даже слегка насмешливо, но от волнения во рту пересохло и сильно забилось сердце. - Надеюсь, ты объяснишь, зачем явился сюда, преодолев дальний, опасный путь, оставив в одиночестве… молодую жену… - Смеёшься надо мной?! – обрывая его, закричал Тус и уже тише добавил. – Лучше бы тебя убили в Акциуме. Она уже была готова ответить мне и вдруг, все полетело в тар-тар, потому что ты опять встал на моём пути! - Лилэйя свободна и сама выбирает, как ей жить. Даже если бы я решил поехать в Карин, то и тогда бы не стал принуждать её поступить против воли. – Аминтас прикрыл рукой глаза, чтобы Тус не видел выражение его лица. - Ладно, князь, не будет ворошить прошлое. Надеюсь, учитывая настоящее твоё и моё положение, мстить друг другу не станем. Желаю тебе счастья. - Зачем же ехать в Карин, если она здесь и, ты прячешь её от меня. Вон как далеко забрался от Анкиры. Думал я не найду твою нору?! - Что? - Аминтас потемнел лицом и поднялся из-за стола. – Лилэйя... в Галатии? - Неплохо притворяешься, - ноздри тонкого носа Туса раздувались от гнева. – Тебе бы не правителем быть, а актёром и выступать в комедиях на архестре. Я бы смеялся до слёз! Аминтас резко обернулся. Тус оборвал саркастическую речь на полуслове, а смех замер на его губах. Выражение лица галатянина испугало его. Аминтас смотрел в никуда. В его точёном профиле, в глазах, в поникших плечах, сквозила обречённость потерявшего всё человека. - Что за шутки? – неуверенно произнёс Тус. – Неужели… её здесь нет?.. - Она была здесь. Давно. – Выдавливая каждое слово, заговорил Аминтас. - Знаю, ты просил Сенат о разрешении на брак и… получил одобрение. Я не мешал. Тус без сил плюхнулся на стул. - Лилэйя получила известие, что ты ранен. Я не мог её остановить! Её сопровождали около сотни всадников. Прошло три месяца и ни одной вести. На Лилэ это не похоже. Подумал: ты препятствуешь. - Мудрецы утверждают, что любовь не живёт вечно. Вечна лишь память о ней. Ты молод, Тус и уверен, что моя любовь к Лилэ увяла и постарела. Ошибаешься. Не воспоминаниями о ней, а она сама помогает мне жить! Даже разлука не убила её. - Любовь бывает разной и у каждого она своя. Не спорю, наверное, ты тоже испытал её к Лилэйе. Она такая необыкновенная! Её невозможно забыть. - Во всяком случае, мы выяснили с тобой отношения, и давай дадим Лилэйе право выбирать. Только вначале найдём её. От этих негромко сказанных слов по спине Туса прокатился озноб и, всё поплыло перед глазами. Моментально сказались волнение и утомительные, полуголодные недели пути в Галатию. Тус очнулся, почувствовав во рту терпкий вкус вина. Открыл глаза. Аминтас наклонился над ним и, удерживая ладонью голову, чтобы не запрокинулась, вливал ему в рот из чаши неразбавленное вино. Поняв, что Тус пришёл в себя, крепко стиснул его плечи и потребовал: - Теперь рассказывай.