Легенда

Обмотав вокруг стройного тела тонкую ткань, Лилэйя стояла возле окна и, наслаждаясь наступившей тишиной, любовалась, сверкающими алмазным блеском, бесчисленными мириадами звёзд. Наступившая ночь была черна и удушающе жаркая. Даже лёгкий ветерок не залетал в распахнутые настежь окна. Природа замерла в ожидании чего-то. И это что-то был живительный дождь. Лилэйя тоже ждала. Но не спасительной влаги, а того неизвестного, что ожидало её. Отойдя от окна, сбросила на пол мокрую от пота ткань и, обнажившись, растянулась на широком ложе. От непереносимой духоты и волнений, выбирая удобную позу, Лилэ долго ворочалась и никак не могла уснуть. Но всё же усталость и жара сморили. Она не слышала, как Саламо поспешно закрывала ставни, которые из её рук вырывал налетевшие порывистый ветер, как упали с неба первые капли дождя, через мгновение превратившиеся в ливень. Утром сидя на широком ложе, постукивая носком сандалии о мозаичный пол с танцующими нимфами, Лилэйя думала, как ей выбраться из этой роскошной клетки. «Почему Антипатр неожиданно сорвался в дорогу? Он не торопился месяц и вдруг, на ночь глядя, поспешно в путь… Его вспугнули! Не думала, что он кого-то боится. Разве что римский сенат опять послал сюда войска». От раздумий её отвлёк вопрос Саламо. — Госпожа, какую тунику ты хочешь одеть? — Всё равно. — Равнодушно махнула рукой Лилэ. — Хотя нет. Давай самую простую, без вышивки. Саламо покопалась в сундуке и протянула ей нежно сиреневую тунику. — Пройди в соседнюю комнату, там купальня и она уже готова. — Хлопотала вокруг её Саламо, прикрывая наготу хозяйки тонким покрывалом. — Не надо чтобы посторонние слуги видели тебя раздетой. Прохладный вечерний воздух проникал сквозь ставни окна, а жаровни ещё не принесли. Лилэйя почувствовала, как по телу пробегает зябкость и завернулась с ног до головы в мягкую ткань.

***

Через несколько расселин в пещерном своде просачивался серебристый лунный свет. Он скользил по каменным стенам и сверкал бликами на воде наполняющей чашу из прозрачного камня, которая стояла на скальном выступе посреди просторного зала пещеры. В одной из стен зияла чёрная дыра, из которой слышались гулкие звуки. Вскоре из неё на свет вышел человек. В кафтане и шароварах, с меховым плащом на плечах, с остроконечной войлочной шапкой на голове, он был похож на скифа, коим возможно и являлся. Подойдя к скале, он поднял руки вверх, погрузив открытые ладони в лунный свет, и задумчиво посмотрел на воду в чаше. — Лунный камень говорит, что пришло время. —Пробормотал он. — И прежде чем встречусь со своими предками, мне предстоит исполнить последний долг. Я готов. В этот момент лунный свет в пещере вспыхнул и померк, а вода в чаше, как будто ожив, засияла серебром и осветила лицо человека. — Благодарю вас, Боги, за то, что позволили мне узнать сокровенные тайны! — от волнения голос человека охрип. — Вы дали мне свою мудрость и научили справедливости. Я исцелял людей, жил во благо, почитал вас и, наконец, понял тайные послания для вашего ничтожного ученика. Прошу милости и готов следовать вашей воле. Человек опустился на колени возле выступа и коснулся лбом края мерцающей чаши. Поднявшись с колен, он направился к чёрной дыре тоннеля, который вёл наружу из пещеры и скрылся в её тени.

***

— Проходи, — Антипатр широким жестом указал на кресла. — Присядем здесь, в моей коморке и побеседуем. Нам есть что обсудить. Декоративная облицовка из резного дерева в большой комнате была сказочной. Ряды колонн обвивали гирлянды с живыми цветами, источающими тонкий, приятный аромат. Фрукты, орехи и сладости, на золотых блюдах. Черного лака ваза с вином и две, такие же как ваза, чаши, стояли на столике чёрного дерева. Возле него два кресла. Кроме нескольких сундуков вдоль стен и низкой кровати, другая мебель в комнате отсутствовала. — Даже не верю, что ты здесь, со мной. — Антипатр, не сводил пристального взгляда с лица Лилэйи. — Ирония судьбы! Но меня она восхищает. Хотя молодой женщине отчаянно хотелось бежать куда угодно, только бы подальше от этих пожирающих её, лишённых ресниц глаз, она заставила себя оставаться неподвижной. — Вот этот алмаз, когда-то украшал важного бога страны Куш, а теперь он будет покоиться на нежной груди моей богини. У каждого камня, как и у человека, есть своё назначение в жизни. — Ты думаешь, гнев богов, чьими бы они ни были, пройдёт бесследно? — пренебрежительно произнесла Лилэйя, покосившись на блестевший в длинных, костлявых пальцах бывшего князя, камень. — Гнев будет огромной неосмотрительностью с их стороны! — тоном, в котором не проскальзывало даже намека на страх, ответил Антипатр. — В течение десяти лет я оставался невидимым, в тени, и наблюдал неизбежные последствия действий владыки Армении. Его ошибки привели к слабости, а затем и к падению страны. Может Артавазд и был хороший отец, но правитель он был неспособный. — Ты не имеешь права судить моего отца! — перебивая, гневно закричала Лилэ. — Он боролся с врагами! А где был ты, доблестный князь?! — Князь? — ноздри хищного носа Антипатра нервно задрожали. — Это по вине твоего отца я им перестал быть! — Ты человек без веры! — И даже чести! Её тоже отобрал Артавазд. Это он сделал меня таким. В этих сундуках, — Антипатр обвёл рукой комнату. — Сокровища! Все эти годы я и мои молодцы забирали у купцов то, что они везли в Рим. Как видишь, я боролся с республикой своими методами. — Лучшего пути не нашлось? — презрительно скривила губы Лилэйя. - Князь стал пиратом! — У изгоя нет другой дороги. Оттого что нет больше веры! Никому и ни во что! Если он не сумеет сразу покончить со своей никчемной жизнью, он или опуститься на её дно или станет тем, кем стал я. — Неправда! — запальчивость звучала в каждом слове молодой женщины. — Ты стал таким от зависти и жадности! Потому что, получив одно, захотел большего. Пусть ты стал человеком без веры, пусть опустился бы на дно. Зато на твоих руках не было бы невинной крови, князь Антипатр! — Как на руках твоего бывшего муженька?! — Не тебе судить Аминтаса. Возможно, он во многом ошибался, но предателем не стал. — Перед другими может быть, а вот перед тобой у него вина имеется. — В гибели моего отца нет его вины. — Зато как перед супругой не малая. Насмешливый тон, каким говорил Антипатр, заставил Лилэйю замолчать. — Вижу, не знаешь. — Продолжил он с сарказмом. — Официально Аминтас не имеет супруги, однако у него есть дочь. — Дочь?.. — едва слышно пролепетала Лилэйя. — Рождённая от наложницы и признанная им. В Галатии нет наследника, зато есть царевна Талиа. Неудивительно, ведь он мужчина и правитель, окружённый желающими вступить с ним в брачный и политический союз. К тому же гарем с красавицами, а он не из камня. Молодое тело, горячая кровь, требуют своё. Трудно отказаться от соблазна и устоять перед женской прелестью. И как видишь не устоял. Молодая женщина поспешно опустила глаза, чтобы мужчина не увидел, как они наполнились слезами. — Почему не говоришь, что я лгу? Лилэ прерывисто, глубоко вздохнула, чтобы совладать с собой и не показать ему своего отчаяния.Тихо произнесла:  — Так не лгут. Она сделала несколько шагов к выходу. Антипатр мгновенно преградил ей дорогу. — Ты куда? — Отпусти меня. Мне… мне нужно увидеть его. — Нет. — Всё же я его жена. — Жена? — Антипатр засмеялся, и в глазах его загорелось возбуждение. — Вряд ли он захочет жену, которая была моей… гостьей. Он протянул руку и, схватив Лилэйю за талию, притянул к себе. — Что ты делаешь? — Хочу лучше разглядеть тебя! В дерзком взгляде, привыкшего подчинять себе, читалась жестокость. В глубине души, с самого начала пленения, Лилэйя понимала, что может её ожидать. И сейчас ей хватило мужества не проявить страха, однако сердце тяжело забилось в груди. Её глаза смотрели с презрением на Антипатра, пока он медленно гладил её распущенные, спадающие до колен мягкой волной, волосы. Вот его рука скользнула вниз и коснулась груди. Лилэйя закусила губы. — Не делай этого. — Сказала она, и голос её задрожал. — Ты хочешь, чтобы грубость стала преступлением и, ты оскорбил армянскую царевну? Антипатр взглянул на неё. В его ледяных глазах Лилэйя не увидела жалости. — А где ты видишь царевну? — Князь! — Долго я ждал. А ведь она была права. Только так! — выкрикнул он и легко швырнул Лилэйю на кровать. — Нет, нет! — кричала она, пыталась вырваться, и отбивалась от грубой силы как могла. — Нет! — Думаешь, ты лучше других? — подмяв её под себя, прорычал Антипатр. — Сейчас это проверим. Он разорвал на ней тунику и тяжело навалился сверху. Лилэйя вцепилась ногтями ему в лицо, пытаясь добраться до глаз. — Оставь меня! Не смей! Пират злобно выругался и со всего маху ударил её по лицу. Она кричала уже не от боли и страха, а от стыда. В жизни Лилэйя знала двух мужчин. Первый супруг никогда не был груб с ней, оберегал и баловал молоденькую жену. Второй был нежный и любимый. Лилэ даже представить не могла, что мужчина может сделать с женщиной такое. Всё же она не сдавалась, продолжая сопротивляться и отказываясь принимать этот ужас. — Думаешь, это большое удовольствие овладеть дикой кошкой? Последовал второй удар по лицу. Солёный вкус крови на губах. Лилэйя почувствовала, что сопротивляться разъярённому пирату, больше нет сил. Жгучая, жестокая боль и чувство того, что этот зверь овладел ею, лишили Лилэйю сознания. Когда приступ похотливой ярости прошёл, удовлетворённый Антипатр сел и дотронулся ладонью до опухшего, залитого слезами лица Лилэйи. — Клянусь богами, — произнёс он. — Ты всё-таки лучшая из всех, кого я знал. Может потому, что... люблю. Как же хочется забрать твою душу! Только я не бог и не умею дарить бессмертие. Зато смерть могу! Я могу перерезать тебе горло, быстро и бескровно. Могу отдать тебя своим молодцам, которые давно и терпеливо ждут, когда ты мне надоешь. Придя в сознание, Лилейя слышала его слова. Закрыв глаза, она лежала на спине, отвернув лицо к окну и едва дышала. Ее изнасилованное тело нестерпимо болело. — Но я не могу этого сделать. Потому что люблю тебя, будь я проклят! Мне легче самому сдохнуть, чем убить тебя! Сегодня я торжествовал над твоим телом, но не над тобой! — кричал он. — Ведь просил тебя стать моей супругой! Противен, да?! Ну, вот… - Антипатр пожал плечами. - Теперь ты моя. Для усмирения непокорных есть надёжный способ. Отныне ты будешь жить среди рабынь. Днём будешь работать наравне со всеми, а по ночам я буду тебя навещать. Не покоришься, будешь наказана. Поверь, стать моей лучше, чем быть проданной в лупанарий. Всё-таки я буду у тебя один, а не сотни… за медную монету или плошку супа. Схватив с кровати одежду, Антипатр быстро пересёк комнату и, хлопнув дверью, ушёл. Лилэйя глубоко вздохнула. Голос Антипатра всё ещё звучал в её голове. Знала: того, что произошло с ней сегодня, она не забудет до конца своих дней. Всё тело болело, и ей хотелось громко крикнуть, позвать на помощь. Кого? И Лилэйя горько расплакалась.

***

Глубокой ночью Аминтас, его спутники и сотня воинов, достигли стен Дарста. На фоне звёздного неба, похожая на нос, выброшенной на берег триеры, возвышалась башня главных ворот. Из-за стен доносился лай сторожевых псов. Грузный и плешивый, с красным лицом и глубоко посаженными юркими глазками, увешанный какими-то амулетами жрец, встретил Аминтаса и провожая его в зал для приёмов, низко кланяясь и боясь смотреть в глаза, приговаривал: — Проходи, государь! Да будут благословенны Богами твои дни и правление. Прости, что не встретили тебя достойно. Кто же знал, каких гостей привели к нам Боги. Правитель Дарста уже спал. Скоро он придёт, чтобы поприветствовать тебя. Сузив глаза, хмурясь от отдающих неприкрытой лестью слов жреца, и терпеливо выслушав их, Аминтас, наконец, прервал своё молчание. Его приятный голос, оставался спокойным, несмотря на некоторую напряжённость обстановки. — Мне немного жаль, что я был вынужден прервать пребывание в гостеприимном Тарсусе, и неожиданно нагрянуть в Дарст. — Сказал он. — Однако как было посетить Киликию и не навестить человека, который управляет прославленным городом в моих владениях. Я не мог его обидеть. Чёрные глаза приближающегося к ним человека тяжело и мрачно смотрели из-пол нахмуренных бровей. Они прошили Аминтаса насквозь иглами воспоминания, заставив сердце забиться сильнее. Белое, как на мраморном, могильном барельефе, лицо. Длинные чёрные волосы, аккуратно причесаны, высокие обтянутые бледной кожей скулы, глубоко посаженные чёрные глаза, горбатый нос, высокомерно вздернутый подбородок, тонкие губы. В одежде — полный порядок. Было понятно: хозяин Дарста ожидал приезда гостей и был к нему готов. Увидев его, Аминтас замер, впившись взглядом в лицо князя. Смятение молодого правителя развеселило Антипатра и он расплылся в довольной улыбке, обнажив острые зубы. — Рад приветствовать высокого гостя. — Слегка склонив голову, пришепётывая, произнёс он. — Вижу, ты узнал меня. — Ты был посланцем Дейотара. — Верно. Одно время я служил твоему отцу. То было давно. А больше мы не встречались? — Нет… — неуверенно протянул Аминтас. Антипатр указал на богато уставленный яствами стол. — Располагайся, государь. С дороги нужно подкрепить силы. Аминтас принял приглашение. Несколько сопровождавших его человек, расположились рядом с ним за столом. Охрана из шести воинов стала за его креслом, не позволяя никому приблизиться к государю. Отдав дань еде и питью, Антипатр налил себе вина и отпивая из чаши, продолжил начатый до еды разговор. — Короткая у тебя память, Аминтас. Ведь мы встречались и не раз. — С памятью у меня всё в порядке. — Недовольно поджал губы галатянин. — Если встречались, я бы тебя запомнил. — Хм… — Антипатр сверлил его насмешливым взглядом. — Однажды, мы так же сидели за столом, и пили вино. Правда, оно было отвратительным, не сравнить с этим божественным напитком. — Длинным пальцем он коснулся чаши. — И таверна была грязна и зловонна, как и сброд обитавший в ней. В тот день я пытался вернуть тебе память. Помнишь? — Нет. — Вот видишь. Иногда память изменяет тебе, государь. Государь! — воскликнул Антипатр и хлопнул по столу ладонью. — Даже не вериться. Ты стал царём, хотя утверждал, что ты никчемный человек без имени. — А ты? — Я по-прежнему тот, кем был тогда. Казалось, вот оно, исполнилась мечта. Но удача как портовая деоктириада, которой показалась малой плата, отвернулась от меня, захлопнула дверь и отправила туда, где прошли мои лучшие годы жизни. Тебе повезло больше. После той встречи с тобой в таверне, я нанялся в услужение к Дейотару и напомнить ему… Знаешь, каковым было прозвище твоего отца? Янус двуликий! В честь божества с двумя ликами, смотрящими вперёд и назад. Он смотрит в прошлое и будущее. И видит их! Говорят, этот бог забирает к себе тех, кто имел неосторожность попасться ему на глаза. И чем человек ведёт себя незаметней, тем у него больше шансов прожить долгий век и умереть от старости, а не на плахе, молодым и полным сил. Ты имел неосторожность попасть на глаза Дейотару, но он был отмечен богом Янусом и предвидел будущее. То, чего другие добиваются всю жизнь, постоянно рискуя ею, досталось тебе легко, благодаря отцу. — Зачем ты мне всё это рассказываешь? — Затем, чтобы ты знал: Дейотар вернул тебя к жизни по моей указке. Я ведь с детства был уверен, что рождён в этот мир не просто так. И меня ждёт великое будущее! — Ты хотел править миром как Александр Великий? — саркастичная усмешка тронула губы Аминтаса. — Мои требования к судьбе более скромны. Я хотел править Великой Арменией. — Чтобы осуществить это ты выбрал целью дочь Артавазда? — без обиняков выпалил Аминтас. Хотя Антипатр внутренне вздрогнул и удивился такой прямоте, но внешне спокойствия не утратил. Даже улыбнулся. — Твоя прямота мне нравится. Отвечу тоже прямо. Больше чем власть, меня притягивала только Лилэйя. Царевна для меня значит больше чем Армения. Я достиг порога её сада и теперь не отступлю. За любой выкуп! Даже за твоё царство. Аминтаса на мгновенье бросило в жар. Он глубоко вздохнул и процедил сквозь зубы: — Она моя жена. — Не спорю, была когда-то. — Невозмутимо продолжил Антипатр. — Как известно, скоро твоей супругой станет другая. Не смотри на меня так! Цари не женятся на простолюдинках, хотя и имеют от них детей. Ты и твоя дочь тому подтверждение. Светлые глаза Аминтаса, не мигая, уставились в лицо пирата. На поджатых губах появилась холодная усмешка. Это не предвещало ничего хорошего. — Ты закончил или хочешь добавить еще пару слов? — бесстрастным голосом спросил он. Сверкающие ледяным блеском глаза, заставили пирата содрогнуться от страха. Антипатру показалось, что на него смотрит призрак смерти, представший перед ним в обличье ненавистного соперника. Перед ним сидел не тот опустившийся, вечно пьяный изгой, которого он встретил, несколько лет назад, в таверне Анкиры. С тех пор Аминтас неузнаваемо изменился. Это был царь, за спиной которого сила, власть и войско, способное стереть с лица земли Харона и его людей. Бледное лицо пирата исказила гримаса. Неужели он, вот так, бесславно закончит свою жизнь? — Послушай, — произнес он хрипло. — Мне кажется, мы зря сцепились из-за женщины. В сердце царевны только долг перед Арменией и обещание данное князю Аршакиду. — Сомневаюсь. — А я — нет! Она сказала: что разделит ложе только с тем, кому дала слово стать супругой. Ты мог бы сам у неё спросить, если бы она была здесь. — Была? — Вчера уехала. Я не смог её остановить! Мы, оба, ей безразличны. Прости. Я не владел собой, и был непочтителен. Всё эта женщина. Она околдовала меня. — Уехала. Аминтас встал из-за стола, и молча направился к дверям. — Погоди! Антипатр догнал его и, положив руку на плечо, примиряюще произнёс: — Не торопись уезжать. Ведь ты только прибыл. Завтра у нас великий праздник огня и богини света. Жрецы и народ Дарста будут рады видеть своего правителя. — Хорошо. — Бесцветным голосом отозвался галатянин. — Раз ты так хочешь, я останусь на празднование.

***

Сильный ветер, принесший на своих крыльях ливень, внезапно стих вместе с последней каплей влаги. Сквозь рваные облака проскальзывала луна. Её мелькавшие в просветах блеклые лучи не могли полностью осветить мрачную громаду крепостной стены. Дозорные светом факелов освещали небольшой участок на стене, где стояли и обсуждали последние события в жизни Дарста. Некоторые из них, время от времени, прохаживались взад-вперёд. На какое-то время ливень заставил солдат спрятаться в укрытии, небольших нишах в стене, предназначенных для хранения греческого огня на случай осады Дарста неприятелем. Этим воспользовались одетые в тёмные одежды два человека, которым гроза, ветер и беспечность постовых, оказали услугу. Временное отсутствие охраны по всему периметру стены дала им возможность забросить на выемку между зубцами верёвку с железным, согнутым наконечником. Убедившись, что она хорошо зацепилась за стену, мужчины стали быстро подниматься, цепляясь ногами за узлы-ступени на верёвке, друг за другом. Проскользнув в щель, пригибаясь и стараясь слиться со стеной, они нырнули в узкий проход, за которым начинался длинный коридор, ведущий вглубь крепости. Похоже, один из них хорошо знал расположение коридоров, переходов и главное — постов. В рваном, мятущемся свете редких факелов, отбрасывающих мрачные тени на стены, он уверенно продвигался вперёд, увлекая за собой товарища. Перед внутренним двором их заставил слиться со стеной ещё один пост охраны из двух солдат. Первый мужчина оглянулся и знаком указал второму на них, на кинжал и, выразительно провёл ребром ладони по горлу. На что второй покачал головой и прошептал: — Не привлекать внимание, это главное. Первый изумлённо пожал плечами. Им пришлось ждать долго, и как только солдаты на несколько минут скрылись в караульной комнате, мужчины, молниеносно пересекли внутренний двор и поднявшись по небольшой лестнице, скрылись в половине крепости, которая вела в центральный зал и жилые помещения. Они остановились перед деревянной, тяжёлой, окованной полосами меди, дверью. — Ты уверен? — Да. Именно здесь он поселяет своих гостей. — Тогда не медли. Тихо, чтобы не скрипела, мужчины открыли дверь и, убедившись, что в комнате никого, прошмыгнули вовнутрь.