cantpretend

Хосок проводит последние теплые вечера на веранде. По прогнозам скоро придут осенние дожди, скоро станет холодно, а за тучами не будет видно солнца совсем. Хосок дождей никогда не ждет, ему по душе солнце, - но к нему домой они всегда приходит немного раньше всех прогнозов на свете. У его дома цветут тюльпаны, на закате он дочитывает книги, которые остались с лета. Некоторые ему оставил Чимин. Тоска Хосока окрашивается в закатный цвет, приобретает теплый оттенок желтого. У Чимина на другом конце мира выпадает первый снег. Он, в своем распахнутом темном пальто и с улыбкой, приклеенной к лицу, смотрит, как от фонарей мир делается тускло-желтым. Первый снег, пусть и так рано, всегда его радует. Хосоку летом снятся яркие, красочные сны. Вот Чимин сажает тюльпаны у их дома, вот он приносит с улицы кота. Вот он распечатывает подарок на Рождество - кружка дурацкая, скучная, с его инициалами и сердечком, но он всё равно улыбается и радуется. Чимин вообще всегда радовался мелочам - и дурацким кружкам, и дурацкой Хосоковой любви. Каждый раз Хосок просыпается до того, как Чимин говорит ему, что уезжает, и каждый раз боится услышать это снова. В августе совсем не чувствуется, что лето кончается. Забываешь, что что-то кончается вообще. Хосок говорит себе:"Вот в сентябре, в сентябре я обязательно сорвусь к Чиминни хотя бы на неделю. У него там осень проходит, как один миг, и там все будет иначе. В сентябре я обязательно буду сильнее. Лучше." Хосок всегда зовёт Чимина ласковым "Чиминни" даже в своих мыслях. Это драгоценная нежность, настоящий подарок - звать кого-то так, что сердце каждый раз при звуке его имени замирает. Но с места Хосок не срывается - идея перегорает и теряет смысл. Дома всё ещё пахнет тюльпанами и тем, что осталось от лета. На ночь он забывает закрывать окна, пока не становится совсем холодно, и большой белый кот устраивается у него под боком, и в тишине слышится только его мурчание. Кот засыпает рано, после девяти, по своему собственному режиму. Книги иногда выскальзывают из рук Хосока. От холодной колы болит горло. Хосок медленно привыкает засыпать один, но чаще он полночи дышит тюльпанами и ни о чем не думает. Комната вся оранжевая из-за последних летних закатов. Хосок от лета немного устает. Любить его, и ждать, что оно вернется - ему такое больше не по силам. Во время заката в сентябре ливень часто бьет по окнам, пахнет заходящим солнцем. А вот у Чимина. У Чимина уже ранняя зима. Снег тает, не долетая до земли, и Чимин простужает горло. (У Чимина светает, когда у Хосока солнце садится. Дождь смешивается со снегом, фонари у дома, кажется, вот-вот и совсем погаснут. Чимин в своем белом свитере и распахнутом пальто замерзает. Он помнит строчки из книг, на которых голос Хосока предательски дрожал и срывался, наизусть, и все еще улыбается так, будто ему нравится просыпаться еще до рассвета и по привычке искать чужие теплые ладони. Хосоку тяжело одному спать - Чимину тяжело одному просыпаться. Иногда Чимин не засыпает, пока не становится светло). В комнате Хосока в это рассветное время ещё пахнет августом и солнцем, которое потерялось в ней. Кружку Чимина он случайно разбивает. Хосок все так же выбирается на веранду - читает, читает и знает, что теперь его любимые строчки никому не интересны, а закаты осенью он пропускает. Книги, которые Чимин оставил, заканчиваются. Все с одинаково хорошими концами. Пахнущие, как лето. Тепла Чимину едва хватает. Пальто он застегивает теперь на все пуговицы, пока снежинки тают на его волосах и на его ресницах, прячет руки в карманах. При свете фонарей волосы его золотые, красивые и совсем мокрые от снега. Любовь его делается тусклой, как звезды, но все еще пахнет теплом и тюльпанами. Она почти что вянет - еще бы, остается только чужая улыбка(самая счастливая на свете)в сердце и то, как Чимин засыпал рядом. И еще его мокрые и красные глаза, когда он уходил и не мог прощаться. Проходит не так много времени, и одновременно с этим для обоих проходит год за два месяца, и впереди Хосок не видит ни весны, ни лета. осенью ни закаты, ни рассветы, ни цветы, не приносят хосоку радости. (ему ничего не снится). Чимин улыбается своим теплым воспоминаниям и застывает у фонарей, свет которых все еще напоминает свет чужой комнаты и чужого сердца, двигаться никуда упрямо не хочется, хотя, конечно, еще как надо, а внутри он чувствует и знает наверняка, что Хосок его вот-вот и (разлюбит).